Чтение онлайн

Бушменское племя Г/уи из пустыни Калахари (Ботсвана): игра на донго Бушмены из Калахари-народ музыкальный. Мы уже имели возможность убедиться в этом на примере «танца медоеда» в исполнении бушменов!ко. Г/уи, как и!ко, — это одно из бушменских племен. Эти два народа принадлежат к различным языковым группам и в разговоре друг друга не понимают, но кое-какой культурный обмен между ними все-таки происходит.

Донго — это африканское «ручное фортепьяно». Состоит оно из пяти или шести параллельных металлических язычков примерно одной и той же ширины (около 1/4 дюйма), но различной длины. Одним своим концом каждый язычок укреплен в деревянном основании, а плоскостью прилегает к низенькой перекладине; второй конец свободен. По длине язычки можно подогнать так, чтобы они давали звуки различной высоты. Способ игры на инструменте таков: свободные концы язычков («клавиши») оттягивают, а затем отпускают.

Некоторые исполнители достигают в игре на донго подлинного совершенства. Тот человек, игру которого мы изучали, считался в своей деревне вторым по мастерству. На взгляд наблюдателя с Запада он был очень сильным музыкантом. Своим инструментом он владел совершенно свободно и обладал к тому же обостренным чувством ритма. Сама же музыка изобилует джазоподобными синкопами и асимметрическими пяти — и семидольными размерами, свободно чередующимися с более привычными двух-и трехдольными.

Непрерывная запись этой музыки продолжалась 17 минут и 23 секунды. Исполнитель, проиграв очередную часть, останавливался и перенастраивал свое донго, а затем исполнял несколько тут же сочиненных отрывков и переходил к следующей части. Так все и продолжалось, пока не были проиграны II частей. На протяжении каждой отдельной части исполнитель либо придерживался неизменного темпа, либо изменял темп, ускоряя или замедляя игру и таким образом переходя от прежнего темпа к новому; 78 % всех пар «соседних» темпов подчинялись соотношениям малых чисел — 1: 1, 2:3 или 3:4, чаще всего 1:1.

Папуасы племени медлпа из Папуа (о. Новая Гвинея): обмен свиньями

Медлпа живут на побережье Папуа (Новая Гвинея). Смысл изученного нами ритуала состоял в заключении мира с соседним племенем, несколько раньше с медлпа воевавшим. На обеих сторонах война отразилась очень тяжко, так что заключение мира стало большим праздником и оставило в душах всех к нему причастных глубокий след.

Церемония представляла собой шествие прежних неприятелей в поселение медлпа. Совершалось, в частности, принесение «даров мира»: соседи делились с медлпа самым ценным, а у людей, живущих от земли, это, конечно же, пища. На сей раз это были свиньи — из числа лучших, какими владели бывшие враги. Дар был очень щедрым и даже жертвенным.

Судя по звукозаписи, шествие походило на огромную, беспорядочно бредущую толпу. Она вступала в деревню медлпа под барабанный бой, в котором отчетливо различались перестуки двух типов. За время 18 мин 59 с [13] были записаны 16 различных отрывков медленного темпа. На каждом из этих отрывков частота ударов была постоянной. Среднее для всех этих темпов составило 1,11 с, а стандартное отклонение — 0,05 с (50 мс, т. е. 4,5 % от среднего). Из всех темпов (промежутков между ударами) этой «медленной» группы 81,3 % отличались от среднего значения не более чем на одно стандартное отклонение; в 9 из 16 случаев (56,3 %) отличие от среднего не превысило порога восприятия.

Были и периоды большей частоты; по нашей записи слышно, что они всегда следовали за периодами затишья, когда барабан молчал. Затишье бывало не короче 1 с, но не больше 33 с. Удалось расслышать шесть отрывков частого ритма; средний темп составил 0,36 с, а стандартное отклонение — 0,07 с (70 мс, т. е. 19,4 % от среднего). И опять на удивление большая доля темпов (83,3 %) лежала в пределах одного стандартного отклонения от среднего. Будь распределение темпов нормальным, в эти пределы укладывалось бы 68 % измерений. Как видим, они жмутся к среднему куда теснее обычного. Два частых темпа (33 % от общего числа) отличались от среднего на величину меньше порога восприятия. Доля существенных отклонений от среднего составила 67 % — больше, чем в большинстве других изученных примеров. Заметим, однако, что в расчет среднего вошел и один темп, в котором на один удар приходилось 0,497 с. Это статистическое исключение— «выброс». Стоит его выкинуть, и промежуток— «среднее + 1 стандартное отклонение» станет намного уже, а наибольшее отклонение от среднего в единицах реального времени снизится до 11 мс.

Как уже отмечалось, в рассмотренных данных важно следующее. Серии более длинных и более коротких «тактов» занимали промежутки времени, превосходившие соответственно 19 и 12 минут. При этом темпы 81–83 % этих серий отличались от соответствующих средних значений совсем ненамного — в пределах + 1 стандартного отклонения. Из 16 «медленных» темпов 9 отклонялись от среднего меньше, чем на величину порога восприятия, а все «быстрые» (если не считать одного «выброса») — не более чем на 11 мс, или 3,3 % (II мс намного меньше, чем порог восприятия, а 3,3 % — чем коэффициент Вебера). Каждая серия длилась довольно долго, и все это время темп оставался неизменным (исключение составил все тот же единственный «выброс»).

Еще одну закономерность можно усмотреть в соотношении между темпами этих двух серий: оно очень близко к 3: 1 (отклонение составляет всего лишь 46 мс, или 12 %). Это больше, чем было в других случаях. Вспомним, однако, что общая продолжительность записанной серии коротких тактов превышала 12 минут, и все это время не прекращалось шествие огромной толпы народа, сопровождавшееся всеобщим шумом голосов. И за такое время, да еще в такой обстановке соотношение сбилось всего на 46 мс (на 12 %) — это вряд ли покажется значительным отклонением.

Очень возможно, что три «частых» удара барабанщик намеревался втиснуть в такое же время, какое занимал один «редкий». В самом деле, записанная на ленту последовательность отрывков такова, что частый ритм всегда довольно быстро следует за редким. Значит, можно предположить, что «скорый» барабанщик отталкивается от только что прослушанного медленного ритма. А если так, то не удивительна точность: на один «медленный» удар отводилось по 1,11 с, а три

«быстрых» занимали 1,08 с (в среднем 0,36 с каждый). Становится понятно, почему сбой так мал — всего 30 мс, или 2,7 %.

Папуасы племени эйпо (Новая Гвинея): праздничные пляски

Эйпо-коротышки, живущие на внутреннем новогвинейском нагорье. Эта область со всех сторон окружена громоздящимися к небу горными вершинами. Этологи из Института им. Макса Планка (Зеевизен) подвергли племя эйпо всестороннему изучению; чтобы выяснить все, о чем здесь пойдет речь, им пришлось прожить среди этого народа в общей сложности больше шести лет.

Эйпо, как и изученные ранее медлпа, тоже новогвинейцы, но их культуры отчетливо различны. Дальше чем на три километра от своей деревни эйпо уходят редко, да и то в основном затем, чтобы повоевать с соседями. Родина медлпа — побережье Новой Гвинеи, от деревушки эйпо оно отделено многими сотнями миль и перепадом высот в 8 тыс. футов. Дорогу во всех направлениях преграждают обрывистые горы и густые заросли. Таким образом, вряд ли культура медлпа смогла как-либо повлиять на музыку эйпо. Изученная музыка исполнялась во время празднества с пением и танцами.

Такой способ отмечать свои праздники у эйпо весьма в ходу. «Фестиваль» может длиться от 30–40 минут до целого вечера, и в нем участвует вся деревня, а исполнителей набирается 40–50 (это главным образом мужчины). Все происходит в самом центре деревни. Плясуны отплясывают там без перерыва по 10–15 минут, да еще и исполняют при этом что-то вроде обрядового песнопения. Потом следует передышка-болтовня, смех и т. п., а затем все та же пляска и то же пение, и так в продолжение всего праздника. Пение записано на магнитную ленту, а пляски отсняты на кинопленку. Записи и киноленты подвергнуты изучению. Киноленты помогли уяснить два существенных обстоятельства. Первое- то, что в ходе пляски в действиях исполнителей не видно никакой общей ритмической согласованности. Сколько-нибудь единообразного и связного танца попросту не было: подскоки и приземления разных плясунов не совпадали во времени. И второе обстоятельство: во время передышек не наблюдалось никаких внешних признаков ритмической активности. Их не подавали ни сами танцоры, ни зрители.

Вскоре мы увидим, что между темпами всех этих праздничных песнопений и плясок сохранялись определенные соотношения. Чем же это можно объяснить? Видимо, никак не действием явного

«принудителя» вроде согласованного танца, песни, прихлопывания и т. п. Упомянутые два обстоятельства заставляли думать, что в основе соотношений должен лежать какой-нибудь внутренний ритм.

Музыка, которой сопровождалось все плясовое торжество, включала три компонента, сменявшие друг друга в строгой последовательности. Первый из них-хоровой напев, на слух напоминавший стон. В нем не было ни сильных долей, ни каких бы то ни было иных признаков ритма; понятно, что об измерении темпа тут речи быть не может. Второй компонент-какое-то похрюкивание, уже явно ритмичное; наконец, третий-посвист, производимый втягиванием воздуха через ноздри.