Чтение онлайн

— Ну знаешь ли! — хохотнул Никита, глянув на окончательно почерневшее небо, которое где-то вдалеке прорезал яркий зигзаг. — Обвинять в плагиате…

Над головой громыхнуло, оборвав мужчину на полуслове, и я неосознанно схватилась за его руку.

— Бежим! — внезапно крикнул он, срываясь с места.

Ливень обрушился внезапно, застигнув нас посреди тротуара. От нахлынувших ощущений, контраста крепко держащей меня горячей ладони и холодной воды за шиворотом, от вихря проносящихся мимо сияющих витрин и наползающей сверху тьмы, от полноты жизни в одном моменте — от всего этого охвативший меня восторг вырвался на волю радостным смехом. Мы бежали, казалось, целую вечность, хотя на самом деле всего метров двадцать, пока не влетели под козырек ближайшей троллейбусной остановки, запыхавшиеся и мокрые. Хохоча, Ник повернулся ко мне, отпустив руку. И тут же обнял и прижал к себе, дав почувствовать, как гулко бьется его сердце.

— Холодно? — спросил он, заглядывая мне в лицо. — Замерзла?

Я качнула головой, улыбаясь в ответ.

В его глазах плескался огонь. И когда он склонился и прижался губами к моим губам, я поддалась, ощущая, как внутри меня вспыхивает и оседает пеплом невидимый кокон, позволяя раскрыться чему-то новому, неведомому, но, без сомнения, самому прекрасному, что может быть в женщине. Никита касался меня нежно, но уверенно, и я первая шевельнула губами. Он тут же подхватил мое движение и, будто в танце, повел за собой. Наши дыхания смешались, заставив вцепиться в полы его куртки, чтобы устоять на ногах: голова закружилась как от того коньяка, с пьяным запахом и обжигающим вкусом. Ник прижал меня к себе еще крепче, и это слегка отрезвило. Что я делаю? Как могла забыть, что практически замужем за другим?

Я отпрянула от горячих губ и оттолкнула мужчину, глядя на него расширенными от ужаса глазами.

— Дина, погоди… — начал он, подавшись в мою сторону.

— Нет, — шепнула я, выставив перед собой ладони и делая шаг назад. — Прости, пожалуйста, это я виновата, я не должна была…

— Дина, постой, — попросил он тихо, будто боясь спугнуть меня громким голосом. — Не уходи, прошу.

Но я продолжала пятиться и, когда он, не выдержав, сделал шаг ко мне, развернулась и побежала. Прямо под струи дождя, больно хлеставшие по щекам, словно наказывая за предательство.

А где-то позади разносилось мое имя, утонувшее в новом громовом раскате.

И красота моя в твоих глазах —

Достойная причина для свиданья,

И поцелуй горячий на губах —

Нежданно-долгожданное признанье.

Тепло живое предпочту огню

Из дамского любовного романа.

Мне бы поймать упавшую звезду,

Забрать себе ее шальное пламя

И загадать ту позднюю весну,

Которая меня с тобой связала.

А если жизнь есть сон, то пусть засну

В твоих объятьях под девятым валом.

В том мире, что создали я и ты,

Искусство — вечный кладезь красоты.

— Динусь, ты чего так рано? — Несмотря на единолично уполовиненную бутылку коньяка, Варя первой из всего коллектива заприметила мои сборы. — Может, еще посидишь?

— Простите, но мы с мужем договорились провести вечер вместе, — смущенно оправдалась я, вставая из-за стола, накрытого Инной Львовной как прощальный жест перед ее отъездом в Германию. — Мне правда надо…

— Ничего-ничего, Диночка, семья прежде всего, — поддержала меня Рената Геннадьевна.

— Верно, — закивала виновница сегодняшнего сабантуя, взбивая рукой кудряшки с ниточками седины. — Я вот тоже сначала все за работу держалась, а сейчас так рада, что к дочке еду! Теперь понимаю: нечего было тянуть. А то видимся раз в год по обещанию, а у меня там, между прочим, внук на подходе.

— Очень рада за вас, — искренне сказала я счастливой женщине, — хоть мы и будем скучать.

— Ох, ну что вы, новые обязанности скучать точно не дадут! — со смехом отозвалась Инна Львовна. — Зато я спокойна, что передаю работу в надежные руки.

— Уж кто-кто, а Диночка с ней справится, — подтвердила Рената Геннадьевна.

— За это даже переживать не стоит, — тут же высказалась и Варя, закусив очередную стопочку тарталеткой с салатом. — Наша тихоня, может, и выглядит цветочком, а за срывы конференций и публикаций головы всем поотрывает. Та еще венерина мухоловка.

— Наглый поклеп, — гордо опровергла я нелестную характеристику. — Никакая я не мухоловка, а красивая бабочка. Правда, Руфик?

— Ну, кхм… так-то оно конечно… — Великан-археолог с опаской покосился на хрупкого музейного хранителя и добавил с виноватой улыбкой: — Мы это… просто шутим, не обижайся.

— И не думала. — Я улыбнулась другу в ответ, заметив, как осторожно он приобнял разрумянившуюся Варвару, положившую голову на его огромное плечо. — Вы извините, мне пора. Рената Геннадьевна, завтра нужна помощь с выставкой Жанны Волинской?

— Угомонись, дочка, сами все сделаем, — отмахнулась моя наставница. — У тебя вообще сейчас отпуск, вот и потрать его на себя. Да не вздумай работать, ясно? Справишься?

Старушка притворно нахмурила брови под смех и подшучивания других музейных сотрудников. На душе стало тепло, как от зажженной свечки, уютно потрескивающей фитильком в самом сердце.

— Хорошо, я постараюсь.

Забрав сумку и со всеми попрощавшись, я покинула комнату и, сделав пару шагов, остановилась. Сегодня. Сегодня все получится. Стоит поспешить домой, поздравить Лешу с его повышением, обрадовать своими успехами в музее, а затем… Наконец поговорить о том, чего я так долго ждала, пока пыталась поймать идеальный момент для нашего вечера и для моего признания. Даже не верится, что все-таки дождалась!

За своими мечтаньями совсем не заметила, как свернула в один из залов — тот самый, в котором Ник учился отличать Моне от Мане. И зачем я вдруг решила сделать ненужный крюк? А впрочем, пусть этот визит станет маленьким прощанием с прошлым: с весной, переходящей в лето; кофе, выпитым на брудершафт; странными, но такими уютными прогулками; разговорами под закатным небом и поцелуем под дождем. Воспоминание о последней встрече обожгло губы и невольно притянуло взгляд к полотну Климта, перед которым замерла неизменная поклонница австрийского художника. Полноватая дама завороженно смотрела на влюбленную пару, увековеченную на краю обрыва, и тихо плакала, время от времени промакивая платком уголки глаз.

— Вам плохо? — обеспокоенно спросила я, увидев, как посетительница сжала на груди свою синюю блузку. — Может, стоит вызвать врача?

— Нет… нет, все в порядке, спасибо, — отозвалась женщина, спешно вытерев платочком хлюпающий нос. — Просто вспомнилось…

Я внимательно посмотрела на немолодое уже лицо с застывшей на нем вымученной улыбкой и чуть нахмурилась. Из музеев Флоренции каждый месяц приходят новости о людях с синдромом Стендаля. По свидетельству зарубежных коллег, эстетические переживания посетителей порой перерастают в нервные приступы со слезами, головокружением, частым сердцебиением, а в редких случаях даже эпилептическим припадком или инфарктом. Могла ли картина настолько поразить эту даму, чтобы она испытала подобное душевное напряжение? Вполне, она выглядит очень впечатлительной.