Чтение онлайн

Вытолкнутые волей истории из своей скудной среды обитания, исполненные волей к завоеванию новых земель, подогреваемые верой, черпавшие смелость в обещании вечного рая любому, кто идет «путем Аллаха», арабы вихрем пронеслись по Ближнему Востоку и Северной Африке. Византия и Персия с их роскошью наверняка казались им изнеженными. Обе эти тогдашние супердержавы истощили силы во взаимной вражде, не замечая, что тем временем рядом поднимает голову новая угроза. Аравийские пришельцы могли рассчитывать на сотрудничество своих оседлых собратьев в Сирии и Ираке. Для монофизитов Сирии и Египта, равно как для несториан Ирака и Персии, не питавших особой любви к византийскому ортодоксальному христианству, ислам был чем-то вроде очередной христианской секты. Будучи семитами, сирийцы и иракцы наверняка воспринимали завоевателей как более близких по крови и духу, чем своих византийских хозяев. До известной степени это верно и по отношению к египетским хамитам. В течение почти тысячи лет эти народы находились под влиянием, если не гнетом, Запада, и победа ислама сулила им пусть даже слабую, но возможность вновь заявить о себе.

Впрочем, завоевать — это одно, а править — совсем другое. Как управлять этим наскоро сшитым лоскутным одеялом державы, населенной самыми разными народами, тем более что сами завоеватели стояли на гораздо более низкой ступени развития, нежели покоренные ими? Эта задача была сродни геркулесову подвигу. Проще всего было сохранить византийскую систему управления в Сирии и Египте и административный аппарат Сасанидов в Ираке и Персии. Арабы так и поступили, оставив на своих местах всех чиновников, пусть даже временно. Подавляющая часть местного населения продолжала заниматься тем, что делала до прихода арабов. Те, кто исповедовал христианство и иудаизм, получили особый статус (люди Книги), однако они должны были платить специальный налог. Им было обещано: если они будут его исправно платить и не позволят себе неповиновения, их никто не тронет даже пальцем. У тех, кто исповедовал многобожие, выбор был ограничен: или принять ислам, или смерть. Но это в теории, на практике новые хозяева отличались терпимостью. Слишком много голов еще ждали своей очереди. Нижнюю ступень этой общественной лестницы занимали невольники и захваченные в плен враги; верхнюю, разумеется, арабы-победители, выдававшие себя, вернее, пытавшиеся выдавать, за религиозно-военную общину, отличную от других, которая существует за счет собственных физических и духовных ресурсов. Впрочем, такое положение вещей просуществовало недолго, и вскоре мы узнаем почему.

Первой столицей халифата была Медина, место, где похоронен пророк. Из Медины правили четыре халифа — Абу Бекр (631—634), Умар ибн аль-Хаттаб (634—644), Усман ибн Аффан (644—656) и Али ибн Абу Талиб (656—661). Все четверо были курайшитами. Первые два приходились Мухаммеду тестями, четвертый был его двоюродным братом и мужем его единственной дочери Фатимы. Эти трое приняли ислам в числе первых и были соратниками пророка в деле распространения новой веры среди соплеменников. В отличие от них Усман был представителем местной знати и признал Мухаммеда как пророка последним. Из этой четверки Умар был самым сильным, Усман наиболее слабым, Али самым преданным новой вере. Этот ранний халифат были чисто арабским, патриархальным и незамысловатым. Его глава мало чем отличался от племенного шейха, впрочем, на кого еще ему было равняться. Родство с пророком или близость к нему, старшинство в принятии новой веры или в годах (кроме Али) — вот что являлось решающим при выборе нового главы халифата, если, конечно, данную процедуру можно назвать выборами. Из четверых лишь Абу Бекр умер естественной смертью. Этот период принято называть ортодоксальным. Считалось, что халифы якобы находились под сильным влиянием личности недавно умершего пророка и потому правили халифатом так, как если бы Мухаммед руководил им сам. Это был важный период становления халифата, богатый событиями, которые имели далеко идущие последствия.

К числу основных достижений правителей этого периода следует отнести то, что был заложен фундамент империи. Арабские историки, самые ранние из которых писали через полтора века после смерти пророка, пишут об этом так, что может показаться, будто первыми халифами были разработаны детальные планы будущих военных кампаний, управления завоеванными землями и обращения с покоренными народами. Реальность была иной — военные походы и создание империи являлись не столько плодами осуществления чьего-то замысла, сколько следствиями естественного хода событий. Результат превзошел тот, на который рассчитывали халифы и их военачальники.

Умар, которому традиция приписывает основание монархии, организацию управления провинциями, создание системы государственного учета и судебной системы, является также создателем исламского календаря. Это он предложил в качестве начальной точки отсчета использовать переезд Мухаммеда из Мекки в Медину, так называемую хиджру. Как читатель, вероятно, знает, мусульманский календарь лунный. Усману принадлежит заслуга окончательного оформления «слова Аллаха» в письменной форме. Компиляция материала и его последующая канонизация раз и навсегда дали правоверным Коран. Оригинальный экземпляр находился в Медине. С него были сделаны копии, которые затем были разосланы в военные лагеря в Басре, Куфе и Дамаске. Все более ранние списки были по приказу Усмана уничтожены. Все тексты, которыми пользуются в настоящее время, являются точными копиями мединского кодекса. Этот кодекс хранился в Медине якобы до Первой мировой войны. Считается, что его похитили турки, которые затем передали его своим германским союзникам.

Правление Усмана было омрачено первым случаем гражданского неповиновения в истории ислама. Закончилось оно гибелью самого халифа от рук своих правоверных подданных. Беспорядки начались в Египте и Ираке, где местные гарнизоны резко отреагировали на попытки Медины взять положение в этих регионах под централизованный контроль. Халифа обвинили в непотизме — он якобы назначил наместниками там своих родственников. Кроме того, в самой Аравии сложилась партия, чьи представители считали, что Али имеет больше прав на халифский трон, причем с самого начала халифата. Столь важный пост, утверждали они, ни в коем случае не следует отдавать на откуп электорату. По их мнению, Али волей Аллаха был сделан духовным наследником Мухаммеда, который в свое время так и заявил. Это Божественное право, таким образом, должно перейти от Али к его сыновьям как прямым потомкам пророка. Вспыхнули и широко распространились мятежи. В 656 г. в покои халифа ворвалась банда под предводительством сына Абу Бекра и убила Усмана прямо за чтением Корана, который был составлен по его распоряжению. Хотя Али не был причастен к этому злодеянию, считалось, что при желании он мог остановить убийц. После Усмана халифский трон перешел к Али. Впоследствии его партия превратилась в секту. В исламе демаркационная линия между политикой и религией была очень тонкой. Мусульманство дало трещину, расколовшись на шиитов (последователей Али) и ортодоксальных суннитов, и его единство было утрачено навсегда. Этот раскол существует и по сей день.

Не успел новый халиф прочно обосноваться на троне, как он получил сильного противника в лице одного из своих наместников — Муавии. Муавия приходился родственником убитому халифу и принимал участие в завоевании Сирии, наместником которой впоследствии являлся. Честолюбивый, проницательный, хитрый, он выставил в мечети своего города окровавленную рубашку «убиенного» халифа вместе с отрубленными пальцами его жены, которая попыталась встать на его защиту. Таким образом он призвал Али поймать и наказать убийц предыдущего халифа, в противном случае он будет считаться их сообщником. Сирийцы поддержали своего наместника. Ирак и Хиджаз встали на сторону Али. По мнению арабов, зять самого пророка идеально подходил для халифского трона. Была у иракцев и другая причина отдать предпочтение Али — он сделал Куфу второй своей резиденцией. Так этот город стал рассадником шиизма.

Гражданская война, первая в истории ислама, была неизбежна. В июле 657 г. две противоборствующие партии, в основном иракцы и сирийцы, встретились на поле боя на равнине Сиффин на западном берегу Евфрата. После небольших стычек началось кровопролитное сражение. Как только чаша весов начала склоняться в пользу сторонников Али, сирийцы вскинули вверх на копьях экземпляры Корана. Этот жест следовало понимать как призыв к самому Аллаху решить исход битвы не силой оружия, а своей Божественной волей. Аллах выступал в качестве судии, чью сторону он ни занял бы. Эта уловка, придуманная египетским союзником Муавии, Амр ибн аль-Асом, сработала. Стороны сложили оружие. Муавия назначил Амра представлять его на судебном разбирательстве. Али сделал своим защитником престарелого богослова, которому было далеко до своего блистательного оппонента. Чем, собственно, все закончилось, неясно. Согласившись передать дело в третейский суд, Али понизил себя в статусе до претендента, зато поднял своего противника до статуса халифа. До этого момента наместник Сирии не стремился афишировать свои аппетиты, понимая, что Али имеет первоочередные права на халифский трон. Амр же вместе Муавией занял свое законное место в четверке гениев раннего ислама.

Как халиф Али начал терять власть. Большая часть его сторонников не только перешла на сторону противников, но и начала мятеж. Одним январским утром 661 г., когда халиф шел у себя в Куфе в мечеть, один из приближенных рассек ему лоб отравленной саблей. Первый мученик шиизма был похоронен недалеко от места своей гибели. Мечеть Али в Неджефе стала местом не менее (если не более) священным, нежели Мекка или гробница Мухаммеда в Медине. Ежегодно сюда стекаются тысячи паломников.

После смерти Али сторонники Муавии провозгласили его халифом. Правда, это были в первую очередь сирийцы. Исполненные духом шиизма, жители Ирака законным наследником Али объявили его старшего сына Хасана. Консервативное население Хиджаза также склонялось его сторону. Аравийским арабам ислам Муавии и прочих Омейядов, признавших пророка лишь после того, как тот завоевал Мекку, представлялся чем-то сомнительным. Скорее они приняли новую веру из политических соображений, чем по велению сердца. В Египте также существовала партия сторонников Али. Однако Омейяды сумели справиться с ситуацией. Почувствовав, что Хасану куда более интересен гарем, чем престол, Муавия предложил ему сделку: любые деньги вместо трона. Хасана такое положение вещей устроило, и, как только сделка состоялась, у Хасанидов не осталось повода для недовольства. Тем временем Муавия отправил своего соратника Амра на подавление вспышек недовольства в Египте. Эти меры явились наглядным примером стиля дипломатии нового халифа. Сам он сформулировал его в таких словах: «Я не пользуюсь мечом там, где достаточно кнута, и кнутом там, где достаточно языка. Но если меня с кем-то связывает хотя бы волос, я не дам ему порваться. Если его натянут, я позволю ему ослабнуть, если ему дадут ослабнуть, я натяну».

Правление Муавии (661—680) вошло в анналы ислама. Им завершился простой патриархальный халифат Медины. Подмостки исламской истории теперь переместились в ориентированный на Византию Дамаск. Династия Омейядов, первым представителем которой был Муавия, просуществовала до 750 г. Хиджаз, несмотря на свои святыни, отступил на второй план. Византийская Сирия, где большинство населения составляли христиане, стала опорой нового халифа. Основатель династии построил государственную машину с учетом местных особенностей. Казной ведал дед Иоанна Дамаскина, сыгравший важную роль в сдаче города. Официальная документация велась на греческом языке, архаические элементы, унаследованные из Аравии, были отброшены за ненадобностью. Племенная структура армии была упразднена, а ее боевые подразделения «модернизированы» на византийский манер. Муавия построил первый в истории ислама флот. Для выполнения этой грандиозной задачи были задействованы старые верфи Акры и Александрии, а сам халиф стал первым исламским адмиралом. Кстати, такие слова, как «адмирал» и «арсенал», пришли к нам из арабского языка.

Регулярные летние вылазки в «земли ромеев» в Малой Азии не давали армии утратить свою боеспособность. Целью этих набегов был в большей степени грабеж, чем окончательная победа, хотя Константинополь наверняка манил своим богатством и величием. По крайней мере дважды армия Омейядов стояла перед тройными стенами византийской столицы. С 668 по 669 г. халифское войско бродило в окрестностях ее азиатского предместья, Халкидона. Тем временем флот не простаивал без дела. Халифские суда держали в вечном напряжении византийские порты и несколько раз завязывали морские сражения. Во время затяжной войны 674—680 гг. арабы захватили византийскую морскую базу в Мраморном море. Отсюда они продолжили свои дерзкие набеги, которые закончились захватом Родоса и Крита. Из Мраморного моря их удалось изгнать лишь благодаря новому оружию — так называемому греческому огню. Эта горючая смесь не гасла даже на воде. Ни сам Муавия, ни другие представители династии так и не смогли закрепиться в Малой Азии. Она ни разу не оказывалась во власти семитских народов, а впоследствии так и не перешла в руки арабов. Исламизации эта область подверглась лишь при турках в XIV в. Этот регион и его жителей надежно оберегали от захватчиков горные хребты Тавр и Антитавр, а также относительно прохладный климат. Так что точку наименьшего сопротивления арабам пришлось искать в другом месте.