Чтение онлайн

Четвертая и последняя ортодоксальная правоведческая школа была основана Ибн Ханбалем (ум. 855) в Багдаде. Он был непримиримым сторонником ортодоксального вероучения и приверженцем хадисов. Неудивительно, что это сделало его врагом мутазилитов, которым покровительствовал сам аль-Мамун. Халиф устроил расследование, единственное за всю историю ислама, и в результате высек кнутом и бросил реакционного теолога за решетку. Составленный Ибн Ханбалем компендиум из 28 тысяч хадисов, которые он собрал и прокомментировал, получил широкое признание, однако сегодня им пользуются в основном ваххабиты. К числу других механизмов, призванных смягчить суровость коранического ислама, однако впоследствии отвергнутых последователями ибн Ханбаля, относилось единство взглядов мусульманского общества по тем или иным вопросам, которое принималось во внимание представителями трех других школ. Для того чтобы этот принцип получил юридическую силу, в уста пророка были вложены такие слова: «Мои последователи не могут все одновременно ошибаться». Благодаря этой доктрине доисламская практика обрезания, о которой ничего не говорится в Коране, получила дальнейшее распространение. Якобы сотворенные пророком чудеса, о которых говорилось в устной традиции, получили свое подтверждение; паломничества к святым местам и старцам были сочтены приемлемой практикой. Для последователей Ибн Ханбаля и ваххабитов все, что так или иначе подрывает авторитет Аллаха, попахивает политеизмом и является смертным грехом.

У шиитов имелась собственная юридическая школа. Всеобщему согласию она противопоставляла абсолютный авторитет имамов — Али и его преемников. В этом отношении шииты были более консервативны, нежели суннитское большинство. Однако в отличие от суннитов «дверь интерпретаций» для своих теологов-юристов они держали открытой. Именно через нее и проникли разного рода философские и неисламские элементы, которые впоследствии дали начало всевозможным школам и сектам. Большая часть шиитов осталась верна двенадцати имамам, начиная с Али. Их так и называли — «приверженцы двенадцати». Двенадцатый имам, Мухаммед аль-Мунтазар, исчез в 878 г. при невыясненных обстоятельствах в мечети города Самарры в Ираке. Позднее он стал считаться так называемым «невидимым» или «ожидаемым» имамом, который в нужный момент появится снова как Махди (ведомый самим Аллахом). Цель пришествия — снова объединить всех мусульман, сделать ислам мировой религией, в результате чего на земле на тысячу лет воцарятся мир и благоденствие, за которым последует конец света. Эта мессианская идея возникла как своего рода психологическая реакция подавляемого меньшинства и воплощает в себе надежды и чаяния шиитов на лидерство в исламе. Одновременно получила распространение еще одна странная шиитская идея, которая не только разрешала ложь и лицемерие, но и делала их обязательным для мусульманина в моменты опасности.

Седьмой имам, Исмаил (ум. 760) был привержен пьянству, что стало причиной разногласий, которые, в свою очередь, привели к расколу среди самих шиитов. В результате от основной их части откололась секта, известная как «приверженцы семи». «Приверженцы двенадцати» отвергли имама-пьяницу, заменив его на его же младшего брата. Раскольники же утверждали, что как имам Исмаил был выше закона. Для своих последователей он стал «невидимым» имамом. Исмаилизм стал плодородной почвой для идей неоплатонизма и гностицизма, что вело к эзотерическому толкованию Корана. Сторонники Исмаила считали, что в дополнение к внешнему и буквальному значению, доступному непосвященным, в Коране скрыт сокровенный, внутренний смысл, понятный только избранным. Представителями этого направления в шиизме были египетские Фатимиды (о них речь пойдет ниже) и ассасины.

В последнем десятилетии XI в. возникло неоисмаилитское движение, в результате которого появился орден ассасинов. Его основателем стал перс, Хасан ас-Саббах (ум. 1124). Хасан начал свою удивительную карьеру с захвата Аламута, мощной крепости в горах Эльбурс, расположенной на высоте трех тысяч метров над уровнем Каспийского моря. Из этого «орлиного гнезда» Хасан начал кампанию по распространению своего так называемого «нового учения». Надо сказать, что оно привлекло к себе множество недовольных своим экономическим и религиозным положением мусульман, объединив их в тайную организацию, чьей целью были поиски лучшей доли. Возглавляемый Великим магистром, этот орден имел жесткую иерархическую структуру, в самом низу которой находились те, кто был готов к «самопожертвованию». Эти последние были способны на все, на любой риск и превратили убийства неугодных в искусство. Ассасины наводили ужас на весь мусульманский мир. Если верить красочному, хотя и сделанному значительно позже рассказу Марко Поло, Великий магистр раздавал юным послушникам гашиш (отсюда произошло само название ордена — «хашишины»), позволял им предаваться в своем саду наслаждениям с прекрасными девами, после чего отдавал им приказ убрать того или иного врага. Наградой убийце служили те же самые удовольствия, только уже в раю. По сей день в сирийских горах сохранились крепости ассасинов, некогда наводившие ужас на крестоносцев. Впрочем, пощады не было никому, в том числе и братьям-мусульманам. Одной из первых жертв ассасинов стал в 1092 г. знаменитый визирь в Багдаде, перс по национальности Низам аль-Мульк. А вот попытка убрать Салах ад-Дина оказалась безуспешной.

Тем временем ислам породил и более мирные ордена, которые привлекли в свои ряды большое число сторонников. Многие из них существуют и по сей день. Представлявший собой особую форму мистицизма суфизм появился как реакция против чистого интеллектуализма и косного традиционализма в религии. Особое внимание суфии уделяли эмоциям (любви), «внутреннему свету» (интуиции) и аскетизму как способу познания Аллаха, позволяющего установить с ним личный контакт и добиться с ним единения. Это учение нашло последователей как среди шиитов, так и среди склонных к конформизму суннитов. По мере своего развития суфизм вбирал в себя элементы христианских практик, гностических учений и даже буддистских идей, таких как, например, единение с Божеством до растворения в нем. Свое название это течение получило от арабского слова «суф» (шерсть). Таким образом, излюбленное одеяние суфиев делало их облик схожим с внешностью христианских монахов. Практика уединенных медитаций и долгих бдений также напоминает уклад христианской монастырской жизни. В XII в. суфии начали объединяться в братства, жившие в собственных монастырях (takiyah, zawiyah), возглавляемых шейхами. Желающие вступить в орден проходили наставление и инициацию, которыми руководил шейх. Орден мог иметь несколько школ, все они подчинялись главному шейху. Каждый орден разрабатывал собственную систему ритуалов, включая песнопения и музыку, ранее не присущие традиционному исламу.

Самый ранний братский орден был основан в Багдаде Абд аль-Кадиром аль-Джилани (ум. 1166). Известный под названием кадириты, на сегодняшний день это самый большой орден, насчитывающий множество приверженцев от Алжира до Явы. Орден ар-Рифаи, названный в честь Ахмада ар-Рифаи (ум. 1175), известен благодаря таким странным подвигам своих членов, как, например, глотание тлеющих углей или бескровное протыкание тела кинжалами. Еще один популярный орден — мавлави, или танцующие дервиши, — был основан персом Джалал ад-Дином ар-Руми, жившим в Анатолии вплоть до самой своей смерти в 1173 г. Этот орден известен благодаря музыке и песням, написанным его основателем, которые считаются очень изысканными и нежными. К числу приверженцев более позднего ордена сануси, действовавшего в Ливии, относились и члены королевской семьи. Свое название он получил в честь алжирского шейха, основавшего его в 1837 г., и наряду с религиозными его члены преследуют также военные и политические цели. Развязанная им в Ливии война против итальянцев внесла значительный вклад в дело освобождения страны.

Помимо других нововведений суфиям якобы принадлежит использование четок, позаимствованных ими у христиан, хотя сам этот предмет берет свое начало в индуизме. Через крестоносцев четки проделали путь в Европу и до сих пор имеют ритуальное применение у католиков. Культ святых — еще одно нововведение, которым ислам обязан суфизму. Возникнув в их узком кругу, позднее он распространился за его пределы и превратился в своего рода мостик между простыми смертными и бессмертным Аллахом. Основатели орденов, шейхи и прочие праведники и чудотворцы, канонизировались самими верующими. Даже женщинам и тем не было отказано в праве называться «друзьями Аллаха». Наиболее ранним примером является судьба Рабийи аль-Адавийи из Басры (717—801). В юности она была продана в рабство, однако позднее отпущена на волю своим хозяином, который заметил, что во время молитвы от нее исходит сияние. Рабийя дала обет безбрачия и аскетизма, посвятив жизнь передаче своего духовного опыта кружку последователей, призывая их всегда и во всем полагаться на милость Аллаха. В ответ на вопрос, ненавидит ли он шайтана, Рабийя ответила, что ее любовь к Аллаху столь велика, что наполняет без остатка все ее сердце, не оставляя в нем места ненависти.

Своим примирением с ортодоксальным исламом суфизм во многом обязан аль-Газали из Туса. Аль-Газали — один из самых интересных и благородных теологов, причем не только ислама, но и религии вообще. Свою карьеру он начал как интеллектуал, преподаватель в медресе аль-Низамийя в Багдаде, которое основал уже упоминавшийся выше Низам аль-Мульк. В медресе ученики постигали основы суннизма, и оно послужило прообразом для многих других духовных учебных заведений Ближнего Востока. Увы, аль-Газали не нашел ответов на свои вопросы и потому обратился к суфизму, затем к скептицизму. В конечном итоге, ощущая физическую и духовную опустошенность, он стал странствующим дервишем и в течение двенадцати лет скитался по разным землям в поисках гармонии с собой и миром. Эта внутренняя борьба закончилась победой, которая нашла свое выражение в прагматичном синтетическом подходе, изложенном в его знаменитом труде «Ихья Улум ад-Дин» («Возрождение наук о вере»). В нем аль-Газали для укрепления исламской схоластики применил греческую диалектику и таким образом примирил мистицизм с каноническим законом. Построенная им схоластическая структура не утратила своей значимости и по сей день.

При Аббасидах исламская философская мысль развивалась прежде всего благодаря выходцам из Персии. Им же исламский мир обязан и достижениями в области искусства. Если в Дамаске в архитектурном облике зданий и их внутреннем убранстве преобладали сирийско-византийские образцы, то в Багдаде — сасанидские. К сожалению, гражданские войны, вторжение монголов и наводнения оставили для нас лишь крохи тех архитектурных шедевров, какими был славен Багдад, будь то мечети или дворцы халифов и их визирей. Все сасанидские архитектурные особенности, включая купола, арки, спиральные башни, покрытые пестрыми изразцами, нашли свое продолжение в архитектуре Аббасидов. Миниатюры и иллюстрации манускриптов несут на себе следы греческого и восточнохристианского влияния. Одним из первых иллюстрированных литературных произведений стали басни Бидпая (ок. 1120). Наследники древней художественной традиции, персидские художники были непревзойденными мастерами орнамента и цветовых сочетаний, особенно в области прикладного искусства. Их причудливые цветочные и геометрические орнаменты стали своего рода визитной карточкой искусства Ближнего Востока. Изображения людей, животных, растений, а также геометрические фигуры и каллиграфия, будь то на изразцах, блюдах или вазах, поражают своим совершенством. Знаменитые кашанские изразцы имитировали в Багдаде, Дамаске, Каире и Кордове. Позднее они получили распространение в Турции и Индии. Сегодня их наряду с другими художественными произведениями Ближнего Востока можно увидеть в залах восточного искусства ведущих музеев мира, таких как Метрополитен в Нью-Йорке, парижский Лувр, Британский музей в Лондоне. Сирийские и египетские мастера не имели себе равных в вышивке по шелку. При этом египтяне стали продолжателями древней коптской традиции. Крестоносцы и европейские купцы везли шелковые ткани в Европу, где местные мастера пытались подражать своим ближневосточным коллегам.

Арабский мир эпохи Аббасидов с его взлетом науки и искусства резко отличался по общественному устройству и экономике от своего дамасского предшественника. Изменения в общественной структуре имели место благодаря взаимопроникновению арабских и неарабских элементов, причем свой вклад в эту интеграцию внесли, в частности, многоженство и наличие большого числа невольниц. Столь далеко зашла эта интеграция, что даже среди первых халифов лишь трое: Абу-ль-Аббас, аль-Махди и аль-Амин — могли похвастаться тем, что их родила свободная женщина, а только у аль-Амина и отец и мать были курайшитами. Остальные были сыновьями персиянок, а позднее — турчанок. Для большей части населения примитивная племенная структура жителей Аравийского полуострова — этот скелет арабского общества — была пережитком далекого прошлого. Постепенно старую племенную аристократию, связанную узами кровного родства, сменила новая элита — купцы, художники, ученые и другие представители образованных слоев общества. Власть арабской военной касты была подорвана. Ступенькой ниже стояла основная масса мусульманского общества. И наконец, самый нижний слой составляли крестьяне, пастухи, батраки и рядовые сельские жители, как правило местного происхождения и не утратившие веру в автохтонных богов.

Эта новая социальная структура отражает переход от военной к торговой экономике. Обширные границы империи влекли за собой передвижение товаров в невиданных ранее масштабах. Багдад, Басра, Сираф (на побережье Персидского залива), Каир и Александрия превратились в центры мировой торговли. Есть данные о том, что начиная с IX в. арабские купцы на востоке добирались до Китая. На запад их путь лежал через Северную Африку в Испанию, а на север — до современной Финляндии. Эта международная торговля позволяла скопить несметные богатства. В качестве примера можно привести одного багдадского ювелира. Если верить тому, что о нем рассказывают, даже после того, как халиф в 930 г. конфисковал у него десять миллионов динаров, ювелир остался одним из самых состоятельных горожан.