Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви
Шрифт:
Согласно заявлению императора, австрийское правительство немедленно предписало своему консулу в Константинополе навести справки о м. Амвросии. Справки получились самые удовлетворительные и вполне подтвердившие все заявления Амвросия о себе. Но еще до получения справок австрийское правительство дозволило м. Амвросию отправиться в Белую Криницу и там "отправлять святительские обязанности, согласно Высочайшему определению от 18 сентября 1844 года". В первых числах октября митрополит Амвросий, инок Павел и переводчик Огнянович покинули Вену.
В Белокриницком монастыре уже давно ожидали своего святителя и приготовились к сему: было приведено в лучший вид помещение для митрополита; инок Алимпий привез из Москвы полное архиерейское облачение и все другие необходимые при архиерейском служении принадлежности. Настоятельствовал здесь все тот же распорядительный и предусмотрительный инок Терентий. Он тоже успел побывать в Москве и вернуться оттуда благополучно. Белокриницкие и Климоуцкие христиане вышли встречать митрополита за две мили от Белой Криницы, одних конных - верховых молодых старообрядцев было до сорока человек, особо нарядных, украшенных флагами, лентами, шалями (их называют тут "боярами"). Они, окружив экипаж митрополита, провожали его до самого селения. "Здесь, - как повествует инок Геронтий, - егда показася экипажа верх, четвероконнаго дилижанса, четыредесятью конных всадник сельской дружины, под руководством сельскаго дворника (примаря), окруженный, - при двух церковных храмах часто заговорили колокола: нынче праздник - завтра праздник, и на долзе часто так твердили... Весь народ обоих сел высыпал на улицу, от старца до грудного младенца, на руках матери носиша". Поезд направился к сельской церкви, здесь ожидали митрополита священноинок Иероним, в облачении, с крестом и весь освященный причет со свещами и хоругвями. Как только митрополит вышел из экипажа, народ, стоявший около церкви, "весь ниц на землю пал, поклонися ему". Амвросий вошел в церковь и, обратясь к народу, приветствовал его: "Мир всему православию сему". Народ отвечал: "И духови твоему, преосвященнейший Владыко", - "...таже паки, ниц падше, поклонися ему". В монастырь митрополит пошел пешком и за ним весь народ. Здесь, в святых воротах, его встретил настоятель Геронтий и клир в соборных мантиях и вся монастырская братия в обычном иноческом одеянии. Настоятель и вся братия поклонились митрополиту до земли и приветствовали его подношением хлеба-соли. "Благослови, владыко, входом твоим святое место сие", - возгласил настоятель. Митрополит Амвросий отвечал: "Благословен вход святых твоих, всегда, и ныне, и присно, и во веки веком", - и знаменовал крестообразно святыя врата. Вся процессия тронулась к монастырской церкви, в которой по-праздничному горели все свечи и лампады и паникадило. Здесь снова встретил митрополита священноинок Иероним, он возгласил: "Благословен еси грядыи..." - клир же подхватил: "...во имя Господне, осанна в вышних". Затем следовал обычный церковный "начал" и проводы Амвросия до его покоев, где ему было приготовлено "учреждение"; народ же весь был отпущен домой.
Событие это совершилось 12 октября. А на 28-е того же месяца назначено было присоединение митрополита Амвросия к старообрядческой Церкви согласно установленному "чину". За это время он получался твердому произношению по-славянски всех тех возгласов и молитв, которые архиерей во время литургии провозглашает во всеуслышание, [219] и усваивал старообрядческие церковные обычаи, порядки и обхождение. Павел же закончил новое свое сочинение, "Краткое соображение", о тех еретиках, от которых "действуемыя тайны, крещение и хиротония, по правилам святых соборов, в православную Церковь к приятию есть достойны". Обладая глубокими знаниями, инок Павел документировал это сочинение многочисленными канонами и событиями из древней Церкви. Оно предназначалось не только для данного случая - присоединения м. Амвросия, но и вообще для руководства всем старообрядцам. [220] К этому сочинению автор добавил еще статью "О трехпогружательном в греках крещении", в которой, кроме греческих требников и других книг и своих личных наблюдений, приводит свидетельство самого Амвросия: он "по долгу присяги, с целованием святого образа и своеручным подписанием, заверил их (Павла и Алимпия), что крещен в три погружения" [221]
219
Прослужив на Боснийской кафедре, среди славян, пять лет, м. Амвросий приобрел способность читать и говорить по-славянски, о чем свидетельствует сжившийся с ним инок Павел, но здесь, среди старообрядцев, у которых обращено особое внимание на богослужебный язык, Амвросию нужно было усвоить все тонкости и ударения этого языка. Субботин, однако, утверждает, что Амвросий совершенно не мог разбираться в славянских литерах, на что способны даже дети. На это отвечает Субботину православный писатель-грекофил Н. Дурново, несравненный знаток греческой иерархии: "Прежде чем утверждать, что кир-Амвросий не знал славянского языка, г. Субботину следовало бы об этом справиться хотя бы у представителя Константинопольского патриарха в Москве, от которого он узнал бы, на каком языке Боснийские митрополиты до 1880 г. отправляли богослужение, а также, на каком языке объяснялись со своею паствой и клиром, который ни слова не знал по-гречески. Если этого свидетельства мало, то советуем г. Субботину проехаться вплоть до Сараева по железной дороге и попросить Боснийского митрополита Николая Шандича сообщить ему из архива Сараевской консистории некоторые дела, которые велись Амвросием на сербском языке и подписывались им по-сербски. Надеемся, что наше сообщение подтвердят наши близкие друзья митрополиты Савва [Касажович?], бывший Боснийский, и Серафим [Перович?], нынешний митрополит Герцеговинский, 80-летний старец, уроженец Герцеговины, может быть, и лично знавший Амвросия" // Православный Восток. Бухарест, 1902. № 3. С. 46.
220
После Павла старообрядческие писатели начетчики-апологеты создали целую литературу по этому вопросу и обогатили ее многими свидетельствами из церковной каноники и истории, которые при Павле не были ему доступны, так как источники их не были переведены и изданы на русском языке. Приведем некоторые из них, которые прямо относятся к факту присоединения м. Амвросия:
а) на седьмом Вселенском Соборе Петр, боголюбезнейший пресвитер, занимавший место Адриана, святейшего папы Римского, сказал: "Как говорят историки, святый Мелетий был хиротонисован арианами, но, взошедши на амвон, провозгласил слово: "единосущный", и хиротония его не отвергнута". Феодор, святейший епископ Катанский, и бывшие с ним епископы сицилийские сказали: "Протопресвитер апостольскаго престола сказал истину" // Деяния Вселенских Соборов. Казань, 1891. Т. VII. С. 56;
б) на том же Вселенском Соборе святейший патриарх Тарасий сказал: "А что вы скажете об Анатолии: не был ли он председателем четвертого Собора, а между тем, он был хиротонисан нечестивым Диоскором в присутствии (сослужении) Евтихия. Так и мы принимаем хиротонисанных еретиками, как и Анатолий был принят. И кроме того, - добавил св. Тарасий, - хиротония от Бога" (Там же. С. 58);
в) святейший патриарх Тарасий указал еще на более поучительный факт: Константинопольскую кафедру в течение пятидесяти лет преемственно занимали патриархи монофелитской ереси: Сергий, Пирр, Павел, Петр и ими рукоположенные Фома, Иоанн и Константин. "Но отцы шестого Собора анафематствовали только этих четырех, хотя и были сами ими рукоположены. Святой Собор сказал: "Это очевидно" (Там же. С. 60);
г) на основании как этих примеров церковных и соборных, так и многочисленных канонов и сам седьмой Вселенский Собор принял в сущем святительском достоинстве иконоборческих епископов, не только рукоположенных в иконоборческой ереси, но даже рожденных в ней (Там же. С. 12 и 93-94). И принципиально решил вообще как правило, как каноническое требование: "принимать посвященных еретиками" в их священном достоинстве (Там же. С. 60);
д) древний церковный историк Сократ описывает поразительный факт, имевший место в городе Пакадианской Фригии - Синнаде. В нем было две кафедры: одна македонианского епископа Агапита, а другая - православного епископа Феодосия. Когда последний отправился в Константинополь и там замедлил, Агапит в это время пришел к благой мысли: посоветовавшись со всем своим клиром и народом, он убедил их принять веру в единосущие и тотчас же отправился со всем народом в церковь православную и, совершив молитву, занял престол, на котором обыкновенно восседал Феодосии. Таким образом, соединив народ, он сделался правителем и тех церквей, которые зависели от Синнады. Когда возвратился Феодосии, его народ уже не принял. Он снова отправился в Константинополь с жалобой к своему патриарху Аттину. Но тот, рассудив, что это дело произошло с выгодой для Церкви, убедил Феодосия уйти на покой, а Агапиту написал, чтобы тот управлял объединенной епископией, не опасаясь неприятностей со стороны Феодосия. Сократ. Церковная история. Кн.7. Гл. 3;
е) продолжительная иконоборческая смута на Востоке VII-VIII вв., когда сотни епископов и тысячи священников уклонялись, в эту богоборную ересь, до такой степени спутала и перепутала всю иерархию Восточной церкви, что нельзя было никак разобраться в истинной преемственности иерархов, что производило большой соблазн среди строгих ревнителей православия. Посему св. Феодор Студит дал им такой руководственный совет, вернее, правило: "Итак, будем исследовать и дознавать, с кем мы должны вступить в общение: исповедует ли он правую веру, не рукоположен ли он за деньги и что-нибудь другое виновное, подозреваемое в его жизни или передаваемое молвою - не справедливо ли? Если же он, хотя получил рукоположение от такого-то еретика или рукоположенного за деньги, но сам не еретик и без своего ведения рукоположен рукоположенным за деньги, то есть симонианином, исповедует всю истину, соблюдает веру и правила неизменными, и уклонившихся от того и другого отвергает, то нам нет никакого основания удаляться от него. Ибо такой не подлежит осуждению, по мнению вышеупомянутых святых, а чрез них и по мнению всех. В таком случае мы имеем общение и вам советуем делать то же. Ибо если исследование простирается далее, то отвергаются увещания святых, как сказано, и становится тщетным столь великий дар священства, помощию которого мы получаем имя христиан, так что мы можем впасть в язычество, что было бы безрассудно". Св. Феодор Студит. Творения Ч. I. С. 313. Этот совет написан как будто нарочито для старообрядцев. Они так страшились "оскудения священства", без которого нельзя быть и христианином, но не меньше страшились и всяких ересей. Совет св. Феодора Студита, как и постановления Вселенских Соборов, они исполняли в точности.
221
Это свидетельство имело особое значение, так как в Соборном Изложении патриарха Филарета установлено правило: если кто придет и скажет, что он крещен в три погружения, и свидетели несть, то такового не крестить. Достаточно было одного этого личного свидетельства Амвросия о своем крещении, чтобы этот вопрос считать окончательно решенным. Однако сомневающиеся старообрядцы много раз снаряжали депутации на Восток для исследования греческого крещения. Наиболее известны такие депутации 1875 г., 1900 и 1907 гг. Все они привозили удостоверения, что греки действительно крестят в три погружения. По этому вопросу создалась довольно значительная литература, укажем хотя некоторые сочинения:
а) епископ Иннокентий. О крещении греков и м. Амвросия;
б) Мельников Ф.Е.: Исследование о крещении м. Амвросия и об его святительском достоинстве. Труд этот был рассчитан на три части: в первой подвергнуты критическому рассмотрению все свидетельства против греческого крещения, во второй должны были быть приведены все доказательства о трехпогружательности крещения в греческой церкви и третья посвящена святительскому достоинству м. Амвросия. Вышла только одна первая часть, остальные две не вышли: помешали этому война мировая и затем российская революция;
в) того же автора: Беседа о крещении м. Амвросия и о 500 червонцах (было три издания);
г) Малиновцев Ф.А. Новое исследование о крещении м. Амвросия.
Все зарубежные старообрядцы были своевременно извещены о предстоящем торжестве присоединения к св. Церкви митрополита Амвросия. Депутаты от обществ начали прибывать в монастырь заблаговременно.
27 декабря состоялось в монастырской церкви соборное заседание по вопросу о чиноприеме митрополита. В обсуждении участвовали: вся монастырская братия, депутаты из Молдавии, из Ясс, депутаты от буковинских слобод, белокриницкие, климоуцкие, соколинские, мехидрские и множество христиан, собравшихся из окрестных мест. В первую голову было заслушано Павлово "Соображение". После непродолжительного обмена мнениями было единогласно решено предложить митрополиту Амвросию учинить присоединение по второму чину, т.е. под миропомазание, как было решено и на Московском соборе, а недавно и на Славcком собрании и как всегда практиковалось в старообрядческой Церкви; если же богодарованный святитель отстранит это требование, тогда совершить присоединение по третьему чину. Решение это было представлено митрополиту утром, на другой день после совершения всенощного бдения святителю Николе Чудотворцу. Сей "скорый помощник" и здесь оказал свое "теплое заступление": м. Амвросий сразу же "с веселым лицем" согласился на второй чин. Тотчас же начался звон к Божественной литургии. Церковь была переполнена народом. По прочтении часов, митрополит Амвросий вошел в церковь "в достодолжном сопровождении". Положив обычный "начал" и облачившись в алтаре во "вся святительская", он вышел на амвон и, "стоя пред царскими дверьми, начал велегласно русским языком проклинать все ереси" по приготовленному чину, как написано в Потребнике. Затем принял себе в отца духовного священноинока Иеронима, [222] которому исповедался в алтаре и от которого был помазан святым миром. [223] Выступил после сего митрополит Амвросий чрез царские двери к народу, уже фактически по установленному "чину" присоединенный к старообрядческой древлеправославной Церкви, во всем святительском величии, как правомочный архипастырь этой Церкви, [224] и "прием в руки трикирий и дикирий, стал благословлять народ прямо на церковь и по сторонам". "Вот зрелище трогательное и радость восхитительная Всемогущим Промыслом Божиим устройся ныне!
– восклицает очевидец-дееписатель.
– На что все людие, всякаго возраста и сословий, со слезами взирали, и каждый ощущал в душе своей истинное удовольствие, и всяк из глубины сердца своего приносил благодарение Господу Богу, явившему людем Своим, новому Израилю, милость Свою попремногу". И подобно нечто евангельскому гласу мнози себе повторяли, яже блажены очи наши, что мы ныне видим, яже от многих лет не видели отцы наши". По окончании божественной литургии "всеобщим собором с подобающею честию и песнопением проводили митрополита до келий его; святитель же, обращься пред дверьми входа, благословил народ и отпустил с миром". Все отцы и братия и многие гости были приглашены на трапезу и поздравления в настоятельские келий и "весь день во славу Божию праздновали радостно".
222
Старообрядческая история полна удивительными, провиденциальными сплетениями знаменательных фактов и всякого рода совпадениями. Священноинок Иероним - ставленник самого Филарета, митрополита Московского, самого остервенелого истребителя старообрядческого священства. Иероним, по свидетельству Геннадия, епископа Пермского (суздальского узника), дворянского происхождения, как об этом ему говорил родной брат Иеронима статский генерал А.А. Александров. Иночество он принял в Воскресенском монастыре, построенном патриархом Никоном. Филарет был очень строг к своим ставленникам, и если он произвел Иеронима в иеромонахи, то, значит, находил в нем добрые качества. Сдружившись со старообрядческим иноком Паисием, о. Иероним под влиянием его увещаний решил перейти в старообрядчество, и так как в то время опасно было пребывать священному лицу в старообрядческом служении, то он перебрался за границу. Чин присоединения над ним 28 октября (тоже удивительное совпадение) 1843 г. совершил священник Алексей Булгаков, служивший в то время в Мануйловке у молдавских старообрядцев, подвергнув его миропомазанию. Алексей же, воспитанник Курской семинарии и в Курской же епархии произведенный в священники, присоединился к старообрядчеству в Стародубье, тоже по второму чину, пользуясь высочайшим указом императора Александра I от 1822 г. При николаевском гонении он переправился в Молдавию. Священноинок Иероним в 1844 г. был приглашен белокриницкими христианами служить у них; с того времени он и пребывал в Белокриницком монастыре. Незадолго до прибытия митрополита Амвросия он ездил с настоятелем Геронтием в Москву. Здесь он был принят на "дух" (исповедь в подтверждение его истинного присоединения к св. Церкви) знаменитым в старообрядчестве священноиноком Иларием. Сам же о. Иларий был присоединен в 1808 г. на Иргизе. Епископ Геннадий, отлично знавший поволжское и уральское старообрядчество, сообщает о священноиноке Иларии: "Он жил в Екатеринбурге и Шарташе, у всех благоговение о нем и его чистоте телесной доселе на устах носится. Господь прославил его нетлением". По чину присоединения м. Амвросия священноиноком Иеронимом епископ Геннадий связывает Белокриницкий монастырь с великославным Иргизом, а самого Амвросия - с непрерывной преемственностью старообрядческого священства, сохранявшегося на Иргизе и в других духовных центрах всероссийского старообрядчества. Епископ Геннадий. Панегирик. Коломыя - Австрия, 1882. С. 29, 31-32 и 94.
Г-н Субботин, конечно, не упустил случая, чтобы бросить грязью в обоих священнослужителей - Алексея и Иеронима: о первом бросил намек: "...запутался в какое-то криминальное дело" (С. 306), а о втором - тоже лишь намеком: "...учинил какое-то преступление" (С. 308). О! Если бы это было так, Субботин достал бы все улики этих "криминальных дел" и "преступлений": нюх у него был отличный, сыскные качества его были замечательными, а возможности у него - всюду проникнуть и всюду разузнать - были безграничны. Но нет, несмотря ни на что, ничего плохого он не мог узнать ни об Алексее, ни об Иерониме, а относительно о. Илария ссылался лишь на романический вымысел Мелышкова-Печерского. Таков-то наш "ученый" историк.
223
Существует странное верование, что священник не может, не имеет права помазывать святым миром старшего себе, т.е. епископа, митрополита, патриарха. Верование это ни на чем не основано и противоречит основному учению Церкви, что священник отличается от епископа только тем, что не имеет власти хиротонисать - никого, "священство же совершенно имать". Как в старообрядческой Церкви, так и в новообрядческой епископов и митрополитов исповедуют священники, они же их и маслопомазывают (соборуют), и никто при этом не смеет сказать: "Меньшее от большего благословляется". Знаменитый киевский митрополит Антоний (Храповицкий), впоследствии председатель эмигрантского Синода (в Карловцах) посетил Афон, будучи уже эмигрантом, и там во время богослужения его, митрополита, помазывал освященным маслом простой игумен. Архимандрит Феодосии. С митрополитом Антонием на св. Афоне. Православная Русь. 1937. Т. 20. Никакого ни унижения сановитому иерарху при этом не произошло, ни тем более "смазывания" его сана. Он еще испытал особую радость, что такой неважный чин, игумен, помазал его, блаженнейшего митрополита. Почему же священноинок (Иероним) не может помазать митрополита миром святым?
224
В толковании на 8-е правило первого Вселенского Собора говорится: присоединяемые к св. Церкви от еретиков приходящие епископы, по миропомазании "остаются в том же достоинстве" (Аристин), и "когда нет местных епископов, они должны исправлять и епископские дела" (Вальсамон). То же узаконяется и в 1-м правиле св. Василия Великого. Здесь даже поставлены в пример и как правило два епископа, Зоин и Саторнин, которые по миропомазании остались на епископских престолах.
Так необычайно скромно, в такой уединенной от мира, почти пустынной обстановке совершилось в истории старообрядчества величайшее событие, полное значение которого еще до сих пор не оценено и не выявлено. Верно говорит профессор Субботин, что "день этот, 28 октября 1846 года, с которого ведет свое начало ныне существующая у старообрядцев иерархия, когда последовало событие, составляющее эпоху в истории старообрядчества, должен быть отмечен в летописях его как один из самых замечательных". [225] Это был день не только великой радости многих миллионов гонимых и унижаемых в России самых преданных ей сынов, но и величайшей победой Церкви Христовой над ее гонителями. Это было беспримерным ее торжеством. Подумать только, что этим до убожества скромным актом были уничтожены и развеяны, как прах, все дьявольские замыслы самых могущественных властей того времени - уничтожить старообрядческое священство, а с ним и все старообрядчество, ибо без священства нет и самого христианства. Не только в этом выражалось торжество и победа всего старообрядчества, но и в совершенно новом положении старообрядческой Церкви и всего ее священноначалия. Кончилась вековая зависимость от церкви-гонительницы, от иерархии-притеснительницы, зависимость тяжелая, унизительная и позорная. Многолетнее тяжкое испытание, ниспосланное Господом Своей Церкви, выдержано ею с многими страданиями, с великим терпением, с твердой надеждой на милость Божию. И полуторавековое вдовство ее снято с нее Самим Богом. "Не бойся, - взывает Сам Господь к Своей Церкви, - яко посрамлена еси, ниже устыдися, яже укорена еси: понеше срамоту вечную забудеши и укоризны вдовства твоего не помянеши к тому" (Исайя, 54:4). Совершилось удивительное чудо: смиреннейший инок Павел, никому до того не ведомый, имевший в своем распоряжении единственные средства - молитву, веру, терпение и непоколебимую надежду, победил и сокрушил самого могущественного императора Николая, со всем его воинством, гражданским, военным и духовным. Маленький пастушок Давыд пустячной пращой убил наповал вооруженного с ног до головы Голиафа. Да, "сила Божия в немощи совершается!" [226]
225
Субботин Н.И. Указ соч. С. 437.
226
Наряду с актом присоединения к св. Церкви м. Амвросия могут быть поставлены два великих русских события: крещение киевского князя Владимира в 988 г. и учреждение всероссийского патриаршества в Москве в 1589 г. Но по своему внутреннему смыслу, по целям и намерениям, а также и по действующим лицам Белокриницкое событие было чище, святее, благодатнее. О крещении Владимира современные исследователи, причем глубокоортодоксальные [так!
– Ред.}, говорят: "Крещение было элементарным условием союзного договора, по которому князь Владимир за свою военную услугу потребовал руки сестры Василевсов, принкиписы Анны". При крещении Владимир принял имя императорское Василий. "Для него это было дорогой символикой. В его светлой голове с крещением соединялись широкие и гордые планы. Он понял мечту своей мудрейшей бабки Ольги, которая добивалась от греков не только крещения, но и родства с Византийским двором. И она, и он поняли, что в Европе не стало другой возможности для династов "выйти в люди" и "вывести в люди свои народы", как только чрез купель крещения. Христианство стало единственной дверью к культуре, белой костью аристократизма, выводящей из черного тела язычества" См.: Карташев А.В. Владимирский сборник. Белград, 1938. С. 42 и 44. Ничего подобного не связывалось с актом присоединения митрополита Амвросия, ничего в нем не было ни гордостного, ни политического, ничего условного и низменного. Это было чисто церковное таинство с единственной целью: служить Церкви по установлению Самого Основателя ее - Христа.
Что же касается установления патриаршества в России, то о нем все русские историки - и гражданские, и церковные - единогласно утверждают, что оно было скорее и больше политическим актом, чем церковным, и стоило оно России чрезвычайно дорого. Подробности об его учреждении в книге: Каптерев Н.Ф. Характер... Указ. изд.
Дальновидный инок Павел предусмотрел все печальные случайности, все бедствия и несчастия, которые могли постигнуть искомого владыку после его присоединения к старообрядческой Церкви. Поэтому он исходатайствовал у австрийского правительства Высочайшее разрешение на существование старообрядческой кафедры, которое обязывало прибывшего святителя поставить себе иерархического преемника. Да и по смыслу своего святительского служения он обязан был рукополагать священнослужителей. Поэтому первою заботой митрополита Амвросия было по присоединении поставить себе преемника. Наилучшим кандидатом в таковые был бы сам инок Павел, отмеченный Богом многими достоинствами. Но он и с ним Алимпий дали "зарок" еще пред началом архиерейских поисков не вступать ни в какую священную степень, чтобы ни в ком не возбуждать подозрения, что они искали епископа по своим личным расчетам, и обещание это до смерти своей выдержали твердо.
Были избраны для рукоположения в священные степени три лица: двое из монастырской братии, иноки Евфросин и Терентий, и один из сельских жителей - Киприан Тимофеев, занимавший в Белой Кринице много лет почетную должность уставщика (дьяка), человек доброго и трезвого поведения, по избрании постригшийся в иноки с именем Кирилла. Первым в диаконы был поставлен о. Евфросин 30 октября, вторым о. Терентий - в диаконы 3 ноября, а в священники 8-го того же месяца. Затем шли рукоположения: 22 ноября - инока Иоасафа в диаконы, 24 - иеродиакона Евфросима в священноиноки, инока Арсения в диаконы, 6 декабря - священноинока Терентия в архимандриты, 25 декабря - инока Кирилла в диаконы, а 1 января 1847 года его же - в священноиноки.
Кандидатами в епископа и наместника митрополии были избраны три лица: настоятель Геронтий, казначей о. Дорофей и инок Кирилл (Киприан Тимофеев). По совершении молебствия, м. Амвросий вошел в алтарь царскими вратами к престолу, на котором под пеленой лежали три жребия с именами трех этих кандидатов, и, не снимая пелены, вынул один из них и подал иеродиакону Евфросину. Тот прочел во всеуслышание имя Киприяна Тимофеева (тогда он еще не был иноком Кириллом). Таким образом Промыслу Божию угодно было указать этого кандидата.
Кирилл был поставлен "епископом богоспасаемого града Майноса и наместником митрополии". [227] Тогда же ему была выдана митрополитом Амвросием ставленная грамота, в которой дается о нем такое свидетельство: "При собрании многих достопочтенных лиц священнического и иноческого чина и от окрестных обществ депутатов, в присутствии нашем к числу двух избранных от отец монастыря сего, господина настоятеля и казначея, присовокуплен и третий из числа достопочтенных белокриницких жителей, Киприан Тимофеев, удостоенный к высокому сему выбору от целого Белокриницкого общества и даже монастырского общебратства письменным свидетельством и от отца духовнаго особым удостоверением, что он есть самаго лучшаго нравственнаго поведения и непорочнаго жития, богобоязливый, честный и добродетельный человек, по смерти законной жены своей свобод сыи от мира, достоин к восприятию архиерейскаго сана. Понеже он от самых младых своих лет даже до настоящаго сего времени вел себя всегда честно и трезвенно, устроял домовство свое прилежно и благонравно. При всем том более тридцати лет при Белокриницкой сельской церкви церковным настоятелем и уставщиком находился беспорочно и даже самую настоящую церковь собственными своими трудами и ревностью воздвигнуть содействовал и в ней за недостатком священства обычественныя богомолебствия церковнаго последования, исключая литургии, тщательно и благоговейно совершал и единоверных своих христиан и детей их вместо отца духовнаго страху Божию и святым заповедям учил и наставлял. К совершенному заключению достоинства его на восприятие епископскаго сана и самый Промысл Божий во святой Церкви в соборном богомолебствии посредством жребия избрал его пред прочими самым первым. А потому, когда он предварительно поступил законным пострижением в чин иночества под именем Кирилла, аз, смиренный митрополит Амвросий, хиротонисал его по степеням: в диакона, потом в пресвитера и, наконец, в епископа". [228] Епископу Кириллу не пришлось, однако, ехать на свою кафедру, вследствие последовавших вскоре крупных событий в Белой Кринице. Он оставался пока на положении помощника митрополита Амвросия. О рукоположении Кирилла в епископы и об оставлении его в монастыре митрополит Амвросий послал губернскому начальству соответствующее донесение, чтобы оно было доведено до сведения и "Высочайшего правительства".
227
При рукоположении Кирилла были в точности соблюдены все требования церковных канонов. Согласно 17 правилу Двукратного собора, воспрещающего "внезапу возводить на высоту епископства" и требующего проходить предварительные ступени священства, он был сначала рукоположен в иподиаконы, диаконы и священники, потом уже поставлен в епископы. Майнос - в Турции, близ Константинополя, там старообрядческий приход.
8
Обширное исследование об этих книгах дано в сочинении профессора Московской Духовной академии Сергея Белокурова: "Арсений Суханов" (два тома). Этот ученый не только установил, что сухановские книги не имели никакого влияния на никоновское книжное исправление, но что привезенные Сухановым рукописи (таковых было лишь 45 экз.) во многом расходятся с никоновскими книгами и, напротив, согласны со старыми, дониконовскими книгами, т.е. старообрядческими. Знаменитый литургист профессор А.А. Димитриевский уже во время большевизма закончил исcледования о старопечатных дониконовских книгах, а также и о никоновских, доказав, что первые во всем согласны с древнейшими греческими и русскими рукописями, тогда как никоновские книги противны им и являются ошибочными и погрешительными. К сожалению, исследование профессора Димитриевского не могло быть напечатано в советской России. О нем дан лишь краткий и случайный отзыв в "Вестнике Священного Синода" обновленческой церкви (Москва).
По заявлению другого ученого, профессора варшавского университета М.В. Зызыкина, исправление книг при Никоне "по рукописям было абсолютно невозможно". Ссылаясь на вышеназванного профессора Белокурова, на другое его исследование о Сильвестре Медведеве (Христианские чтения. 1885, №11-12), г. Зызыкин сообщает, что "из 498 рукописей, привезенных Арсением Сухановым, только семь (три Евлогия, три Устава и один Часослов) были богослужебного содержания". Зызыкин М.В. Патриарх Никон и его государственные и канонические идеи. Варшава, 1934. Часть II. С. 157. Весьма курьезным после сего выглядит следующее сообщение об Арсении Суханове в Большой Советской Энциклопедии: "Он вывез с Востока свыше 700 древнегреческих церковных рукописей, дав, таким образом, ценный материал для сличения никоновским справщикам". Т. III. Стлб. 459. Еще курьезнее, что при этом сделана посылка на исследование Белокурова "Арсений Суханов". Очевидно, автор этой заметки совсем не читал исследования профессора Белокурова. Очевидно также, что он - какой-нибудь "примазавшийся" семинарист. Однако, как крепко держится состряпанная еще при Никоне эта басня о сухановских и других древних рукописях.
Митрополит Амвросий рукоположил еще следующих лиц: 18 мая Захария Ульянова - священником для Климоуцкого прихода, 15 июня избранного ясским обществом Никифора Панкратьева - в священники для сего общества, 17 августа инока Иакова задунайского Славского скита - в диаконы для сей обители, 21 августа инока Славского скита Аркадия Дорофеева в епископы для всех задунайских староверческих обществ с местожительством в Славе. Аркадий предварительно был поставлен в диаконы и священники. Для Мануйловского монастыря м. Амвросий поставил 1 октября священноиноком иеродиакона Иоасафа и, наконец, того же числа инока Онуфрия рукоположил в диаконы. В то же время, по благословению митрополита Амвросия, совершал рукоположения в священное достоинство и епископ Кирилл, а также отправлял и другие епископские обязанности: так, он 20 августа освятил 15 новых антиминсов. Были и совместные служения этих иерархов. Так, епископа Аркадия рукополагали они вдвоем; в великий четверток, 20 марта, вместе совершили освящение мира со "всем освященным собором: архимандритом, двумя священноиноками, двумя священноиереями и двумя иеродиаконами".
Старообрядческая иерархия быстро и совершенно каноническим порядком развивалась и укреплялась, причем в мирной и совершенно свободной обстановке.
20 июня (2 июля) все того же 1847 г. митрополит Амвросий получил от губернаторского начальства уведомление, что "всевысочайшим решением от [?] марта сего года он определен в австрийское подданство". 25 июля получен "декрет" от того же начальства, что "высокодержавное" правительство зарегистрировало епископа Кирилла (Киприана Тимофеева) в надлежащей ведомости как "поставленного Белокриницким святителем за своего наместника". Все шло законно, гладко и торжественно. Все зарубежное старообрядчество, принявшее м. Амвросия, все монастыри и скиты в Австрии и Турции ликовали, праздновали и благодарили Господа Бога за ниспосланную им такую великую милость. Но недолго продолжалось это ликование. Вскоре разразилось бедствие как над первосвятителем Белокриницкой митрополии, так и над самим Белокриницким монастырем и населяющей его мирной, богомольной и в большинстве своем дряхлой братией.