Чтение онлайн

Особенно враждебно относился к евреям фанатический папа Павел IV. В изданных им двух «буллах» он установил для евреев Рима и других городов Церковной области ряд унизительных ограничений в средневековом духе. По этим законам, евреи должны были жить в каждом городе в особом квартале, носить особую одежду для отличия от христиан. Христианам запрещалось жить у евреев в качестве домашних слуг, нянек и кормилиц, пировать или веселиться с ними, лечиться у еврейских врачей, даже называть еврея «господином». Обитателям гетто дозволялось вести только мелкую торговлю, преимущественно старым платьем, или заниматься ссудой денег под малые проценты; им запрещалось приобретать недвижимое имущество (буллы 1555 г.). Эти жестокие и оскорбительные законы довели евреев до крайней степени унижения и материального разорения.

Со второй половины XVI в., евреи в Риме и других городах Италии уравнялись в бесправии с германскими своими соплеменниками. Еврейский квартал, или гетто, в Риме находился на берегу Тибра, в низменности, которая во время разливов реки часто затоплялась водой. От других частей города гетто отделялось стеной, с воротами для входа и выхода. На ночь ворота запирались и охранялись особой стражей. По свидетельству одного путешественника, посетившего Рим в 1724 г., в еврейском квартале, состоявшем из двух больших и шести малых улиц, жило в крайней тесноте около 3000 семейств, т. е. 20–25 тысяч человек. Большинство их занималось мелкой торговлей и ремеслами. Улицы гетто были усеяны лавками и лавочками, где торговали всем, начиная со съестных припасов и кончая старым платьем. Торговля старьем особенно поощрялась римскими властями, как «привилегированное» занятие старого народа; старьевщики имели право обходить христианский город для закупки подержанных вещей и даже иметь склады своих товаров вне гетто. Из ремесел самым распространенным было портняжество. «Часто в летнее время, — рассказывает современник, — видишь сотни портных, сидящих за своей работой на улицах, возле дверей своих жилищ.

Женщины изготовляют тут же пуговицы и петли для пуговиц. Эти мастерицы так усовершенствовались в своем ремесле, что портные других народностей из всего города заказывают им изготовление пуговиц и петель. В общем три четверти евреев (ремесленников) суть портные, а прочие занимаются другими ремеслами».

Ношение отличительной одежды было обязательно для евреев, без различия пола и звания. Мужчины носили на голове желтую шапку (баррет), а женщины — головной убор из куска желтой материи шириной в полтора локтя. С течением времени евреи переменили желтый цвет головного убора на оранжевый, а потом перешли к красному, так что «барреты» мужчин были совершенно одинаковы с красными шапками кардиналов. Во избежание «соблазна», приказали евреям вновь вернуться к желтому цвету. — Все эти унижения были направлены к тому, чтобы заставить евреев отречься от своей веры и принять крещение. Для этой же цели была установлена «принудительная проповедь»: евреев насильно заставляли слушать в церквах проповеди католических священников. Каждую субботу после обеда в гетто являлись полицейские надзиратели и гнали в церковь для слушания проповеди группу мужчин, женщин и детей старше 12 лет. «Ровно в два часа пополудни, — рассказывает очевидец (1724 г.), — слушатели должны явиться в церковь. Здесь висело большое деревянное изображение на кресте (Распятие), прикрытое мешком, дабы евреи над ним не смеялись. Тут расставлены и скамьи для сидения, причем мужчины и женщины сидят отдельно, отделенные друг от друга гардиной, как в синагогах. На возвышении устроена кафедра, на которой стоит поп. Он начинает свою проповедь громким голосом и пересыпает ее такой массой еврейских слов, что можно его принять за еврея. Проповедь состоит в том, что сначала оратор хвалит евреев, как избранный Богом народ, а потом говорит противное, отзывается о них презрительно, называет упрямым племенем, так как они не внемлют его поучениям. В это время (проповедь продолжается два часа) все должны сидеть совершенно тихо, не произносить ни слова и не спать, ибо тут же находятся надзиратели, которые следят за этим и строго наказывают нарушителей». Иногда агенты папской полиции насильно уводили того или другого еврея в «дом новообращенных», для приготовления к крещению. Там узников держали сорок дней и уговаривали переменить веру. Иных удавалось крестить: упорных же выгоняли обратно в гетто.

Несмотря на свое тяжелое гражданское положение, итальянские евреи достигли в XVI и XVII веках высокой степени умственного развития. К ним на время как будто перешла былая образованность испанских евреев. У них появились знаменитые талмудисты, проповедники, каббалисты, языковеды, историки и философы.

В XVII в. итальянское еврейство выдвинуло двух оригинальных мыслителей:

Иегуду де Модену и Иосифа Дельмедиго. Иегуда де Модена (1571–1648 гг.) занимал пост раввина в Венеции, но в душе сомневался в истинности раввинизма и каббалы. Он написал много сочинений, из которых замечательны два: одно — против законодательства раввинов («Шаагат Ари»), а другое — против каббалы, священные книги которой он считал подложными («Ари ногем»). Боясь обнародовать эти сочинения при жизни, Модена оставил их в рукописи, и они были напечатаны только в новейшее время. — Иосиф Дельмедиго (ум. в 1655 г.), уроженец острова Кандии, был писатель иного склада. Он был образованнейшим человеком своего века, знал древние и новые языки, учился в университете в Падуе, где слушал лекции математики и астрономии у бессмертного Галилея, изучил физику и медицину, но вместе с тем увлекался каббалой. С жаждой знания у него соединялась страсть к путешествиям. Он объехал часть Европы и Азии, жил одно время в Польше и Литве; вторую половину жизни он провел в Амстердаме, Гамбурге, Франкфурте и Праге, где занимался врачебной практикой. Свои разносторонние познания по всем отраслям светских наук Дельмедиго изложил в большой книге «Элим»; «тайной науке», или каббале, посвящены меньшие его сочинения («Мацреф лехахма» и др.).

Даже женщины в Италии принимали участие в еврейской литературе. Две поэтессы, Дебора Аскарелли и Сара Суллам, писали свои произведения на итальянском языке. Дебора Аскарелли, жена почтенного еврея в Риме, переложила синагогальные гимны в красивые итальянские строфы и сочиняла также оригинальные стихи. Сара Суллам, дочь венецианского купца, была одной из образованнейших женщин своего времени. Один католический священник из Генуи долго старался обратить даровитую поэтессу в свою веру; но его усилия были напрасны. Тогда он попросил у Сары, чтобы она ему, по крайней мере, позволила молиться об ее обращении. Она исполнила эту просьбу, но с условием, чтобы священник и ей позволил молиться об его обращении в иудейскую веру. Сара Суллам умерла в 1641 г. Из ее произведений известны только немногие сонеты и одна книга о бессмертии души.

В начале XVIII века в Италии появился даровитый молодой писатель, вестник возрождения еврейской поэзии: Моисей-Хаим Луццато из Падуи (1707–1747 гг.).

Луодато с юных лет обнаружил талант стихотворца и стилиста. На 20-м году жизни он написал на чистом библейском языке идиллическую драму «Мигдал оз» («Крепкая башня»), где изображается торжество чистой любви над порочной. Это было редким явлением в тогдашней еврейской литературе, где поэтическое творчество было ограничено стенами синагоги и выражалось только в скорбных молитвах или религиозных гимнах. Если бы Луццато шел дальше по этому пути, он стал бы, вероятно, преобразователем еврейской поэзии, но он увлекся господствовавшей тогда каббалой и мистикой — и его жизнь сложилась совершенно иначе. Изучив «Зогар» с комментариями Ари, он стал писать своеобразным, загадочным языком этой книги; он делал это так удачно, что осмелился назвать свои каббалистические писания «Вторым Зогаром». В своем увлечении тайной мудростью Луццато заходил слишком далеко: он верил, что мысли его сочинений диктуются ему свыше, через неведомого ангела-вещателя, «магида». В 1729 г. Луццато поделился волновавшими его думами с товарищами, с которыми изучал каббалу, — и те сделались восторженными его поклонниками. Товарищи разгласили в письмах, что в Падуе появился молодой каббалист, который скоро возвестит миру новые откровения. Это было в то время, когда раввины повсюду боролись против тайных саббатианцев и публично предавали их проклятию в синагогах. Раввины воздвигли гонения на Луццато, подозревая его в саббатианской ереси. Сначала они вынудили у него клятвенное обещание, что он больше не будет писать по каббале, а когда он не удержался и нарушил обещание, венецианские раввины произнесли «херем» (отлучение) над Луццато и его сочинениями. Отлученному нельзя было оставаться в Италии — и он стал скитаться по Германии и Голландии. В Амстердаме написал он свое лучшее произведение — философскую драму «Слава праведным» («Ла-иешарим тегила») и еще ряд книг по каббале и морали. Мистические и мессианские порывы влекли Луццато в Святую Землю: он отправился туда, но вскоре по приезде умер от чумы, имея только сорок лет от роду, и был похоронен в Тивериаде. В еврейской литературе М.-Х. Луццато стоял на распутьи: как каббалист, он принадлежал прошлому; как поэт, он был предвестником нового творчества, расцветшего в XIX веке.

С открытием Америки расширился международный промышленный рынок. Главными посредниками в торговле между Старым и Новым светом были две приморские страны: Голландия и Англия.

Энергичное население этих стран сбросило с себя в XVI веке иго римской церкви и приняло реформатское исповедание. В Голландии за церковным освобождением последовало политическое: страна, после долгой героической борьбы, освободилась от владычества Испании и свирепого короля Филиппа II (правнука Фердинанда Католика), этого инквизитора на престоле. Когда образовалась свободная Голландская республика (1579 г.), туда устремились гонимые за веру из Испании и Португалии. Между переселенцами были многие потомки марранов, которые тайно продолжали исповедовать иудейство и подвергались за это на родине жестоким преследованиям. Тысячи марранов переселялись в свободную Голландию и здесь открыто переходили в иудейскую веру. Это были по большей части богатые купцы, врачи, бывшие чиновники и офицеры. Из них образовалась большая община в Амстердаме, а затем возникли второстепенные общины в других городах Голландии. Основателем еврейской общины в Амстердаме считается португальский марран Яков Тирадо. В 1593 г. Тирадо прибыл с несколькими марранскими семействами в Амстердам; здесь они перешли в иудейство, взяли себе раввина и вскоре построили синагогу, названную «Бет Яков» («дом Якова»). Через двадцать лет в городе было уже несколько тысяч еврейских жителей, а потом число их все росло. Голландское правительство предоставило им полную свободу самоуправления Делами амстердамской общины заведовал совет старшин («маамад»), состоящий из светских и духовных чинов; но религиозные вопросы решались только раввинами, или «хахамами». Совет старшин и хахамы имели право налагать наказания на непослушных членов общины или вольнодумцев, по своему усмотрению.

Как везде, где евреи пользовались свободой и спокойствием, они и в Голландии выдвинули из своей среды целый ряд даровитых деятелей в различных областях литературы и науки. Писали много в прозе и в стихах, на еврейском, латинском, испанском и португальском языках. В литературе голландских евреев видное место занимали поэзия и каббала, — две отрасли, питаемые преимущественно чувством и воображением. Но появлялись и философы, желавшие провести в религию начала свободной мысли. Некоторые из этих философов зашли в своем свободомыслии так далеко, что навлекли на себя гонения со стороны правоверных раввинов.

Одним из таких вольнодумцев был Уриель Акоста, бывший марран, родившийся в Португалии (1590 г.). В детстве он получил католическое воспитание, затем изучил правоведение и на 25-м году жизни занял должность казначея при одной из церквей. Но католицизм не удовлетворял его пытливый ум, и Акоста углубился в изучение библейских книг. В нем пробудилось горячее стремление вернуться к религии своих предков. Он тайно покинул Португалию, переселился в Амстердам и там перешел в иудейскую веру вместе с своими братьями и матерью. Но свободный ум Акосты не мирился со многим и в иудействе. Акосте не нравились многочисленные внешние обряды, установленные талмудистами и соблюдавшиеся очень строго. Он не желал подчиняться этим строгостям и открыто высказывался против учения «фарисеев», как он называл раввинов. Амстердамские раввины объявили вольнодумца отлученным от синагоги, пока он не исправится. Уриель Акоста не исправился, а еще более ожесточился. Он обнародовал на португальском языке «Исследование о фарисейских преданиях», где отвергал не только талмудические предания, но и некоторые из библейских (1624 г.). Тогда все евреи отшатнулись от Акосты, как от опасного еретика, и он много лет жил одиноко, в опале. Наконец, такая одинокая жизнь ему надоела, и он решил публично покаяться перед раввинами. Это покаяние совершилось при торжественной обстановке. В синагоге, в присутствии хахамов и многочисленных прихожан, Акоста громко прочел формулу покаяния и отрекся от своих, противных еврейской религии, убеждений; после этого он, по обряду покаяния, получил 39 ударов ремнем по спине, затем лег ничком на пороге синагоги, и все прихожане перешагнули через него. Все эти унижения окончательно потрясли душу несчастного вольнодумца. В припадке гнева и отчаяния, он вскоре лишил себя жизни двумя пистолетными выстрелами (1640 г.). Перед смертью он составил на латинском языке свое жизнеописание под заглавием: «Exemplar humanae vitae» («Пример человеческой жизни»).

Более стойким в своих убеждениях был другой свободный мыслитель — Барух (Бенедикт) Спиноза, величайший философ, вышедший из среды еврейства. Спиноза родился в Амстердаме, в 1632 году. В ранней юности он обучался в семиклассной «Талмуд-торе», где преподавали амстердамские раввины и ученые. От раввинской науки даровитый юноша перешел к изучению средневековой еврейской философии Ибн-Эзры, Маймонида и Крескаса, а затем обратился к общим наукам. Сильное впечатление произвела на него появившаяся тогда новая система философии Декарта. Свободный разум сделался для Спинозы единственным источником познания, стоящим выше религиозного предания. Спиноза стал жить не так, как учили его раввины, а так как ему казалось разумным. Он перестал посещать синагогу и не исполнял религиозных обрядов, которые считал излишними. Когда все усилия раввинов вернуть Спинозу на путь веры оказались напрасными, его торжественно объявили отлученным от синагоги (1656 г.). После этого Спиноза покинул Амстердам и редко туда возвращался. Последние годы своей жизни он провел в городе Гааге. Он жил уединенно, погруженный в свои философские занятия; только немногие часы ежедневно посвящал он ремеслу, которым снискивал себе скудное пропитание, а именно — шлифовке оптических стекол. В 1670 г.

Спиноза обнародовал на латинском языке «Богословсио-политический трактат», который вызвал тревогу среди духовенства всех вероисповеданий. Это была первая свободная критика библейских истин, как основы всякого богословия. В «Этике» и других сочинениях Спиноза изложил свое общее философское учение, по которому Божество и мир составляют одно нераздельное целое (пантеизм). Это учение прославило имя Спинозы во всем мире, оно имело позже горячих противников и столь же горячих приверженцев среди христиан и евреев. Но еврейские мыслители того времени не могли принять учение своего отлученного единоверца. Они слишком много страдали за свою религию, чтобы решиться изменить ее по требованиям философского разума. Спиноза оставался в опале у своих соплеменников до своей смерти (1677 г.).