Чтение онлайн

СДПГ в Ганновере явно соперничало с берлинским руководством СДПГ, возглавляемым Отто Гротеволем, а на роль авангарда либералов претендовала влиятельная в Берлине Либерально-демократическая партия Германии (ЛДПГ), руководимая бывшим министром внутренних дел Веймарской республики Вильгельмом Кюльцем. С одной стороны, это было связано с символическим значением Берлина как столицы, а с другой — с быстрой и целеустремленной политикой Советского Союза, спешившего создавать в своей оккупационной зоне партийные организации прежде всего, разумеется, Коммунистической партии Германии (КПГ). Вождь КПГ Вальтер Ульбрихт (1893–1973) за несколько дней до конца войны прибыл из Москвы в Германию, для создания гражданского политического руководства в общегерманском масштабе, сначала без выдвижения односторонних социалистических или коммунистических требований.

Но эта концепция Народного фронта провалилась. Советская оккупационная власть вынуждена была примириться с тем фактом, что число сторонников КПГ, в отличие от числа сторонников СДПГ и буржуазных партий, было намного меньшим. Поэтому КПГ изменила свою политику по отношению к другим партиям. С октября 1945 г. КПГ требовала объединения с СДПГ; Руководимый Отто Гротеволем (1894–1964) берлинский ЦК СДПГ находился под большим давлением советской стороны. Возражавшие социал-демократические функционеры навсегда растворялись в вечерних сумерках, другие вернулись из сибирских лагерей или же из приспособленного к новым условиям концлагеря Бухенвальд значительно позже. Несмотря на то что на единственном предварительном голосовании по объединению обеих партий, состоявшемся в западных секторах Берлина, 82% голосов членов СДПГ было подано против советского требования, слияние КПГ и СДПГ в советской зоне под давлением оккупационных властей состоялось на объединительном съезде 22 апреля 1946 г. Созданная таким образом Социалистическая единая партия Германии (СЕПГ) быстро превратилась в подчиненную СССР партию ленинского типа.

Раскол между тремя западными оккупационными зонами, с одной стороны, и советской зоной — с другой, проявлялся еще в одном отношении. Частью конфронтации было взаимное обвинение в разделе Германии (бессмысленный диспут, так как развитие трех западных зон и советской зоны шло разными путями), ставшее прямым следствием усиливающегося противостояния на мировой арене между СССР и Западом. На самом деле противостояние началось еще в 1917 г., лишь на время совместной борьбы против общего врага — гитлеровской Германии. К этому добавилась политика Советского Союза в Восточной Европе, где СССР использовал свое военное господство, для того чтобы создать геостратегическое предполье и окружить себя поясом государств-сателлитов. В Восточной Европе советские экспансионистские устремления не имели предела. В Иране, Турции и Греции дело дошло до прямого конфликта между советскими и англо-американскими интересами и тем самым до конфронтации между советским блоком и странами Запада по всему миру.

Нигде в мире «холодная война» не имела такого непосредственного влияния на судьбы людей, как в оккупированной Германии. Когда США в июле 1946 г. на основе Потсдамских решений потребовали от СКС сохранения экономического единства четырех зон оккупации в целях улучшения снабжения населения, Советский Союз отклонил эти требования и определил такую политику Запада как экономическое наступление, осуществляемое в империалистических целях США. И наоборот, советская политика в германском вопросе понималась в Вашингтоне как попытка превратить всю Германию в советскую сферу влияния. В результате американское руководство решилось на то, чтобы ускорить процесс объединения западных зон, невзирая на угрозу раскола всей Германии. Поворот в американской, а также британской политике по германскому вопросу нашел свое отражение в штутгартской речи госсекретаря США Дж.Ф. Бирнса 6 сентября 1946 г., в которой он призвал немцев создать в ближайшем будущем некоммунистическое, демократическое германское государство. Первого января 1947 г. американская и британская оккупационные зоны объединились в единую экономическую зону — «Бизонию». Французская зона присоединилась к ним лишь 8 апреля 1949 г. Так возникла «Тризония» — экономический и политический предшественник Федеративной Республики Германии. Чтобы предотвратить угрозу раскола, земельное правительство Баварии 6 июня 1947 г. пригласило глав всех земельных правительств в Мюнхен на общегерманскую конференцию. Она сорвалась еще до официального открытия: сразу же возникли острые разногласия по повестке дня.

Но это касалось политиков. Обычных немцев на улицах — «простых потребителей по имени Отто» — волновали совсем иные заботы. На первый план выдвинулись экономические проблемы: нужда, забота о хлебе насущном. Так как предложение товаров было очень ограничено, в то время как следствием военной экономики стало обилие обесцененной денежной массы, пышным цветом расцвел черный рынок. Чтобы выжить, на этот рынок устремилась значительная часть населения. За большие деньги или в обмен на что-либо здесь продавалось почти все. При этом важную роль играли «сигареты в качестве валюты»: кто имел американские сигареты, мог выменять на них хлеб и масло в неограниченном количестве. У кого ничего этого не было, вынужден был ездить за продовольствием в деревню, выживал при поддержке состоятельных друзей или за счет американских благотворительных организаций, «пакетная помощь» которых с 1946 г. спасла сотни тысяч людей от голода.

Американское правительство с озабоченностью взирало на экономическую разруху, царившую тогда по всей Европе. В этой связи в Государственном департаменте США опасались возникновения благоприятных условий для распространения коммунизма. Поэтому новый госсекретарь США Дж. Маршалл 5 июня 1947 г. предложил всем европейским народам программу помощи, включавшую кредиты, поставки продовольствия и сырья. Эта программа помощи (план Маршалла) была сразу же отклонена Советским Союзом и странами, входившими в сферу его влияния. Однако для экономического возрождения Западной Европы, включая и западные зоны Германии, она оказалась в высшей степени полезной. Для включения западных зон Германии в план Маршалла прежде всего потребовалось коренное изменение валютно-денежного обращения: необходимо было нормализовать соотношение товарной и денежной массы. В западных зонах 20–21 июня 1948 г. была проведена денежная реформа [73] ; одновременно экономический директор «Бизоний» Людвиг Эрхард (1891–1977) единолично объявил об отмене бюрократического распределения товарных запасов и регулирования цен. Черный рынок исчез за одну ночь. В то время как полки в магазинах наполнялись товарами, ранее придерживавшимися под прилавком, руководство советской зоны, как бы вдогонку, провело свою денежную реформу, которая должна была распространяться также на весь Берлин. Западные державы, напротив, ввели в своих секторах Берлина новую немецкую марку. На этот шаг Запада СССР ответил введением 24 июня 1948 г. тотальной блокады Берлина.

«Сдача Берлина означала бы потерю Европы» — это признание британского министра иностранных дел Эрнеста Бевина определило берлинскую политику Запада. Неожиданно для Москвы державы Запада ответили на блокаду Берлина созданием такого большого воздушного моста, которого история до сих пор еще не знала. Уникальные организационные и человеческие усилия позволили во время одиннадцатимесячной блокады совершить почти 200 тыс. полетов и доставить по воздуху в Берлин почти 1,5 млн. тонн продовольствия, угля, стройматериалов. Каждые две-три минуты на одном из трех западноберлинских аэродромов приземлялся самолет. Между тем раскол города завершился. Коммунистический путч осенью 1948 г. изгнал из резиденции в берлинской ратуше свободно избранный магистрат Берлина, который нашел новое прибежище в здании западноберлинской ратуши Шёнеберг. В то время как возглавляемый Эрнстом Рейтером (СДПГ) городской магистрат Западного Берлина успешно противостояло советской блокаде, советские оккупационные власти создали в Восточном Берлине свой собственный магистрат под руководством Фридриха Эберта (СЕПГ) — сына бывшего рейхспрезидента. Тем самым политический раскол столицы Германии завершился.

Общественность в значительной степени недооценила тогда человеческую и политическую драму берлинских событий, конечным результатом которой стала разделенная Германия. Первого июля 1948 г. военные губернаторы трех западных оккупационных зон передали главам правительств западногерманских земель «Франкфуртские документы», в которых ставилась задача созыва конституционного Национального собрания. В этих документах содержался также Оккупационный статут, призванный регулировать отношения между западными союзниками и будущим германским правительством. Как уже не раз бывало в немецкой истории, германские земли вновь создавали общую государственность. Поэтому собравшиеся в баварском дворце Херренхимзее представители глав западногерманских земельных правительств выработали конституционный проект, который они предъявили Парламентскому совету, состоявшему из представителей земельных парламентов. Совет собрался 1 сентября 1948 г. под стеклянными взглядами двух чучел жирафов в зоологическом музее Бонна, чтобы в дальнейшем продолжать под руководством председателя ХДС Конрада Аденауэра обсуждать в расположенной поблизости педагогической академии боннский Основной закон, провозглашенный с разрешения военных губернаторов трех западных союзников 23 мая 1949 г.

То, что с основанием Федеративной Республики Германии путь, ведший к долговременному расколу страны, был почти пройден, в те дни осознавали лишь немногие. На последнем обсуждении в Парламентском совете 8 мая 1949 г. процесс раскола ускорило замечание Аденауэра: «Мы здесь должны принять решение не по десяти заповедям Господним, а по закону, который призван действовать лишь в переходный период». С тех пор Боннская республика осознавала себя в качестве временного управляющего «провизориума» — переходного государства на пути назад, к национальной германской государственности.

Так же обстояло дело с конституционным проектом, формально одобренным 22 октября 1948 г. в Восточном Берлине Немецким народным советом, в котором доминировала СЕПГ. Конституция должна была распространяться на всю Германию. И в Германской Демократической Республике, которая начала существовать с 7 октября 1949 г. на основе этой конституции, создание германского национального государства также на первых порах считалось непременной и ближайшей целью.