Чтение онлайн

В VI–VII веках зарождались королевства саксов – Кент, Эссекс и Мерсия; Темза служила естественной границей между ними. И историк того времени Беда, работавший в монастыре в Джарроу, и «Англосаксонская хроника» в VII веке уже упоминают новую торговую базу «восточных саксов». Этот городок стал известен как Лунденвик, иначе говоря, «Лондонский порт» или «Лондонский рынок», а позднее его называли Олдвич – «старый порт» (отметим, тогда еще Олдвич был скорее именем нарицательным). Здесь, несомненно, и располагалось «недостающее звено» лондонской истории.

В 1985 году раскопки в районе Ковент-Гарден, к северу от Стрэнда, дали некоторое подтверждение этого тезиса. Археологи Алан Винс и Мартин Биддл, работавшие на разных участках, обнаружили огромное количество находок, датируемых периодом запустения Лондона. Представляется, что в V веке берег Темзы вверх по течению от римского города перехватил его роль как базы для речной торговли; к галечному берегу стали приставать суда.

Свидетельств существования причалов или каменных строений в Лунденвике не найдено. Обнаружены только деревянные столбы, возможно оставшиеся от торгового здания, – как раз под нынешним рынком «Ковент-Гарден» (Covent Garden).

Этим новым лондонцам старый город к востоку должен был казаться зловещими руинами, посещать которые, видимо, следовало только по особым случаям. Писатель Саймон Янг описывает воображаемый визит греческого (византийского) посольства в Лондон в 500 году нашей эры, имевший целью, очевидно, восстановить власть над Британией от имени Восточной Римской империи после разграбления Рима в 410 году. Послы обнаруживают несколько сотен жителей, все еще живущих в пределах стен и управляемых советом престарелых, говорящих на латыни патрициев, которым служат наемники-саксы. Предположение отчасти правдоподобное, но доказательств у нас нет.

Если что-то и объединяет империю прочнее, чем военная сила, то это вера. Наиболее вероятно, что выжившими обитателями опустевшего римского города были остатки христиан. К 410 году христианство было официальной религией Римской империи уже целый век, и несколько отважных романо-бриттов наверняка переходили мост через Флит и взбирались по холму Ладгейт к своим семейным алтарям, как бы ни относились к этому новые лондонские власти – скорее всего, языческие.

Кем именно были эти самые власти и откуда они явились, неизвестно. Историки всегда предполагали, что бритты юго-востока Англии, многие из которых стали романо-бриттами, были кельтами, говорившими на древнебриттском языке, потомками белгов [10] . Некоторые фрагментарные письменные свидетельства рассказывают, как бритты были атакованы ютами, одним из многочисленных германских племен, вторгшихся в Британию после ухода римлян. Упоминается, что около 457 года они искали укрытие в древних городских стенах. Другие историки оспаривают эту концепцию внезапного вторжения германцев в кельтскую Англию. Германские племена из-за Северного моря селились на восточном побережье Британских островов издавна. Ицены и тринобанты Восточной Англии, а также кентские племена, возможно, даже говорили на одном из германских языков, а не на древнебриттском – языке западной и северной частей островов. Топонимы вокруг Лондона в подавляющем большинстве саксонского, а не бриттского происхождения: вместо названий, кончающихся на «-абер», «-тор», «-торп», – саксонские суффиксы «-вик» (порт), «-си» (остров), «(—х)эм» и «-тон» (усадьба). Гринвич, Далич, Бермондси, Баттерси, Клапем, Стретем, Кенсингтон, Далстон – все это саксонские названия. В Восточной Англии и на юго-востоке страны издавна селились ветераны-легионеры из Германии. От кельтов-бриттов не осталось и следа.

В конце VI века мрак неизвестности рассеивается, и появляется еще одна весьма памятная дата. С миссии Августина в Кентербери в 597 году начинается возвращение Англии к Риму, но уже иному – Риму католической церкви. Августин обратил в христианство короля Кента Этельберта (годы правления – ок. 589–616), однако примечательно, что папа римский Григорий Великий повелел разделить новую епархию на две – с центрами в Йорке и Лондоне. Поселение Лондон находилось на землях Эссекса, чей король Саберт был племянником Этельберта и его вассалом. Так как Саберт теперь принял христианство, вопрос о лондонской епархии был, по-видимому, решен. В 604 году папа Григорий своим письмом назначил первым лондонским епископом Меллита, который, в свою очередь, основал собор Святого Павла – возможно, на месте римского языческого храма, а может быть, и на месте ранней христианской церкви.

Однако епископский сан Меллита оказался непрочным. После смерти Саберта в 616 году власть над Эссексом перешла к королю Редвальду (у власти ок. 600–624), и духовный авторитет Кента пошатнулся. После отказа Меллита дать причастие некрещеным жителям Лондона вспыхнул спор, и Меллит был изгнан (предвестие будущего инстинктивного стремления Лондона к независимости). Меллит, скрывшийся в Галлии, вернулся в 619 году, но не в Лондон, а в Кентербери, где стал третьим архиепископом. Таким образом, именно Кентербери, расположенный в сердце христианизированного Кента, а не выбранный Григорием Лондон стал в конечном итоге центром английской церкви и остался таковым до наших дней.

Возрождение христианства в Эссексе началось, как представляется, с прибытием с острова Линдисфарн Кедда, назначенного лондонским епископом (в должности ок. 654–664). Уроженец Нортумбрии Кедд был направлен миссионером на юг и основал монастырь в Брэдуэлле, в Эссексе, который и сегодня стоит в гордом одиночестве на пустынном участке побережья. Это один из самых трогательных и малоизвестных раннехристианских памятников Англии. Преемником Кедда был Вине (666–672), ранее епископ Дорчестера и Винчестера, а следующим на должности стал Эрконвальд (675–693), официально признанный святым покровителем Лондона. Город теперь принадлежал (и вплоть до IX века будет принадлежать) занимавшему центральную часть Англии королевству Мерсии; мерсийским он был, в частности, при короле Оффе (757–796).

Для Оффы, чья столица была в Тамуэрте, Лондон представлял собой «окно в Европу», открывая возможности дипломатических контактов с Карлом Великим и франками. Старый город, без сомнения, снова был населен, в него возвращались жители, стремившиеся селиться под защитой стен. Оффа, как считается, имел своего рода временную резиденцию на месте римской крепости, а на месте нынешней церкви Святого Албана на Вуд-стрит (возле Барбикана), предположительно, была королевская часовня.

Через считаные годы после смерти Оффы в 796 году и Карла Великого в 814 году на северном горизонте Европы появилась новая угроза. Положение Лондона как торгового города делало его уязвимым перед набегами викингов, разорявших восточное побережье. В конце жизни Карл Великий говорил: «Душа моя скорбит смертельно, ибо я смотрю в грядущее и вижу, сколько зла принесут северяне моим потомкам и их народу». Впервые даны напали на Лондон в 830-х годах, а в 851 году город был взят и предан огню и мечу. Однако Этельвульф, король Уэссекса (839–858) и отец Альфреда Великого, нанес сокрушительный ответный удар: как гласит «Англосаксонская хроника», убито было «великое множество язычников – доселе мы о другом таком сражении не слышали» [11] . Однако Лондон не был в безопасности до того, как Альфред в 878-м победил данов в битве при Эдингтоне в Уилтшире. Он занял Лондон в 886 году, а данам пришлось поселиться в так называемой области датского права Денло, располагавшейся на территории Восточной Англии и Нортумбрии.

О Лондоне, восстановленном Альфредом Великим (871–899), наши знания скудны. Хотя он, несомненно, в качестве торгового поселения имел определенную важность, это был уязвимый пограничный город на северной окраине Уэссекса, не раз подвергавшийся разрушениям со стороны данов и в результате сильно обедневший. Сама область датского права начиналась у реки Ли, всего в четырех милях (ок. 6,4 км) к востоку от города.

Как бы то ни было, Альфред отстроил стены и восстановил город в качестве одного из своих саксонских бургов (укрепленных городов). Всерьез возобновилась торговля с континентом. Для разных групп товаров, поступавших из Нормандии, Фландрии, Германии и балтийских портов, предназначались свои отдельные причалы. Кроме того, Альфред официально «привязал» лондонские рынки к новой сетке улиц. Главные рынки располагались вдоль улиц Истчип, Поултри и Чипсайд [12] .