Чтение онлайн

К сожалению, «ручные банки» не выполняли и не могли выполнять функции центрального банка и сделать валюту и кредитную систему достойной доверия во всем мире. Страна обходилась без центрального банка почти 100 лет, до учреждения Федеральной резервной системы при администрации Вудро Вильсона. Государственные банки, выведенные из-под контроля Второго банка, обладали значительной свободой и воспользовались ею, безответственно выпуская бумажные деньги без надлежащего обеспечения. В 1836 г., чтобы остановить обесценивание валюты, Джексон издал Циркуляр о монетах, по которому приобрести земли у правительства можно было только расплатившись золотой или серебряной монетой. Продажа государственных земель была одной из важнейших составляющих национальной экономики. В то же время массовый выпуск бумажных денег способствовал дальнейшему промышленному росту и расширению страны.

Но вскоре разразилась катастрофа. Меньше чем за две недели до того, как Джексон передал свой пост Мартину Ван Бюрену, который выиграл выборы у вигов Дэниэла Уэбстера, Хью Л. Уайта и Уильяма Генри Гаррисона, страна потерпела финансовый крах. 17 марта 1837 г. из-за падения цен на хлопок на Новоорлеанском рынке обанкротился один из крупнейших дилеров биржевой торговли, I. and L. Joseph Company of New York. Началась цепная реакция, в ходе которой рухнули многие банки и торговые предприятия. Паника 1837 г. продлилась оставшуюся часть десятилетия и часть 1840-х гг.

Весь свой президентский срок Ван Бюрен пытался справиться с депрессией, но самое большое, чего ему удалось добиться, – провести Закон о системе независимого казначейства, по которому государственными деньгами управляло само правительство без помощи частных банков. Депозиты наличными должны были храниться в зданиях отделений казначейства в крупнейших городах страны и использоваться по усмотрению правительства. Эта система была отменена в президентство преемника Ван Бюрена Джона Тайлера, но вновь возвращена при администрации Джеймса Нокса Полка. Независимое казначейство оставалось основой банковской системы следующие 70 лет.

Паника 1837 г. предопределила и исход президентских выборов 1840 г., когда Ван Бюрена сменил генерал Уильям Генри Гаррисон, еще один герой войны, в 1811 г. победивший индейцев в битве при Типпенкану, в паре с вице-президентом Джоном Тайлером из Вирджинии. Они разгромили Маленького Волшебника в ходе разудалой предвыборной кампании, сопровождавшейся песнями, парадами, речовками и прочей шумихой. «Типпекану и Тайлер вместе!», «Ван, Ван не нужен нам!» – кричали виги. Эта кампания – с крепким сидром, енотовыми шапками, огромными полотняными шарами и прочим в том же роде – стала одной из самых оживленных и веселых в американской истории. Стало ли это еще одним последствием безграничной джексоновской демократии? Неужели страна отказалась от рационализма и мудрости ради пышной и пустой буффонады? Так думали многие виги, опасаясь, что подобное превращение со временем уничтожит Республику. И тем не менее они победили.

Гаррисон одержал победу в 19 из 26 штатов, набрав в целом 214 голосов выборщиков против 60, отданных за Ван Бюрена. Партия свободы, выступавшая за отмену рабства, выдвинула Джеймса Г. Берни, который получил чуть более 7 тысяч голосов избирателей, но ни одного голоса выборщика.

Само по себе появление Партии свободы, боровшейся за освобождение рабов, стало одним из проявлений всеобщего ощущения того, что американское общество сковано нелепыми условностями и нуждается в переменах. Эта жажда реформ, или, как называл ее Ральф Уолдо Эмерсон, «демон реформирования», охватила население всей страны. Люди боролись не только за отмену рабства, но и за другие перемены, призванные оживить общественные институты, сделав их более человечными.

Этот всеобщий энтузиазм новая эпоха романтизма позаимствовала у века Просвещения. Американцы той эпохи верили в совершенство человека и лучшее будущее и проповедовали необходимость «возвысить жизнь человека, приведя ее в гармонию с его представлениями о Красоте и Справедливости». Эмерсон выразил эти романтические представления, сказав, что «однажды все люди будут любить друг друга; и все бедствия растворятся во всепроникающих лучах солнечного света» [17] .

Улучшать общество, реформировать то, что плохо, исправлять то, что пришло в негодность, – эти обязательные требования романтики предъявляли ко всем людям, полагая, что они в силах достичь подобных целей, так как могут делиться опытом и разумом и благодаря своим интуитивным способностям открывать универсальные истины. Группа интеллектуалов из Новой Англии, таких как Бронсон Олкотт, Джордж Рипли, Натаниэл Готторн, Орестес Браунсон, Маргарет Фуллер, Генри Торо и Эмерсон отстаивали идею «трансцендентализма», провозгласив человека не просто хорошим, но богоподобным. Прежнее пуританское представление о греховности человека сменилось верой в его божественность. «Считается, что пантеизм растворяет человека и природу в Боге, – писал один из трансценденталистов, – материализм растворяет Бога и человека в природе, а трансцендентализм растворяет Бога и природу в человеке».

Красоту трансценденталисты видели в природе, а уродство – в материалистическом обществе, одержимом жадностью и стяжательством. «Я, пожалуй, даже не знаю другой такой страны, – заявил Алексис де Токвиль, – где бы любовь к деньгам занимала столь прочное место в сердцах людей» [18] , как в Соединенных Штатах. Тем не менее человек в состоянии это изменить, потому что он «наделен бесконечными способностями к улучшению». Эти способности происходят от присущей американцам веры в равенство, утверждал Токвиль. Священники, которые были на переднем крае движения трансценденталистов, говорили об этом иначе, более романтично. Например, Эмерсон говорил: «Для чего рожден человек, как не для того, чтобы быть реформатором, переделывать то, что сделано человеком, отвергать ложь, восстанавливать правду и добро, подражая этой великой Природе, которая хранит нас всех?» [19]

Изначально трансценденталисты встречались в доме Джорджа Рипли в Бостоне, где обсуждали свои идеи и взгляды, а позднее некоторые из них основали под Бостоном, в Западном Роксбери, общину под названием Брукфарм. Там они могли жить сообща и воплощать свои идеи на практике. Количество членов общины никогда не превышало 150 человек, но их посещали тысячи людей, приходивших послушать, что они говорят. Этот опыт жизни в коммуне привлек многих американцев, хотя в 1847 г. Брукфарм перестала существовать после ужасного пожара.

Сама идея коммунитаризма совершила рывок, когда появилось множество общин, в которых люди вели более гармоничный образ жизни. Такие коммуны назывались «фалангами», первые из них создал французский социалист Шарль Фурье. Фаланстеры жили вместе и сообща работали над тем, что им нравилось и приносило удовлетворение. Предполагалось, что труд в коммунах будет более продуктивным, а их члены будут пользоваться равными благами. Идеи Фурье распространялись в США Альбертом Брисбеном из Нью-Йорка. В его «Социальной судьбе человека» (Social Destiny of Man, 1840) описывались «безумные траты, происходящие из-за нашего нынешнего социального устройства и… колоссальные экономия и прибыли, которые можно получить от сотрудничества и кооперации в промышленности» [20] .

Роберт Оуэн, успешный шотландский промышленник и известный филантроп, основал в штате Индиана общину Новая Гармония. Ожидалось, что благодаря коллективной собственности и совместному труду Новая Гармония станет образцовым процветающим обществом, в котором каждый будет вести счастливую и продуктивную жизнь, а нищета и преступность исчезнут. Но через два года эксперимент провалился. Помимо прочего, причудливые идеи Оуэна о свободной любви породили в общине рознь и конфликты.

Гораздо успешнее оказались коммуны, основанные на религии. Вероятно, наиболее заметным стало движение шейкеров во главе с матерью Анной Ли, англичанкой, приехавшей в Соединенные Штаты в 1776 г. и поселившейся в Олбани, штат Нью-Йорк. Она учила, что Бог имел двойственную природу: мужчины, воплощенного во Христе, и женщины, которую, как считали ее последователи, воплощала в себе Анна Ли. Она считала, что похоть есть зло, и ввела в своей общине безбрачие, таким образом, шейкерам постоянно требовались новообращенные. Ее последователей называли так из-за ритуального танца, когда они становились по трое в ряд и, чтобы отряхнуться от греха, носились по комнате, распевая во весь голос. В 1840 г. около 6 тысяч шейкеров проживали более чем в двадцати общинах от штата Мэн до Индианы. Движение сошло на нет в начале XX в.

Самой известной и, бесспорно, чисто американской религиозной общиной, возникшей в эпоху Джексона, стали мормоны, члены Церкви Иисуса Христа Святых последних дней, основанной Джозефом Смитом. Он утверждал, что по наставлению ангела Морони выкопал и перевел книгу на золотых пластинах, спрятанную в каменном ящике. «Книга Мормона» (The Book of Mormon), опубликованная в 1830 г., должна была поведать об утраченных коленах Израилевых. Название церкви происходит от имени пророка, который, по вере мормонов, жил на Американском континенте в IV в. Смит собрал последователей новой веры и из своего родного Нью-Йорка повел их в Огайо, затем в Миссури и, наконец, в Нову, Иллинойс. В 38 лет его убили в Карфагене, штат Иллинойс, жители соседних городов, возмущенные тем, что некоторые мормоны, в том числе сам Смит, практиковали полигамию. Теперь лидером мормонов стал Бригам Янг, во главе с которым мормоны перебрались в пустынный регион вблизи Большого Соленого озера в Юте и создали там поселение Солт-Лейк-Сити, где их церковь неуклонно росла и богатела. За последние полтораста лет Церковь Иисуса Христа Святых последних дней распространилась за пределами Америки благодаря усилиям молодых миссионеров. Ожидается, что к середине XXI в. количество мормонов превысит пятьдесят миллионов и их церковь войдет в число пяти крупнейших христианских конфессий в США.