Чтение онлайн

Тем не менее вокруг закона Канзас – Небраска в конгрессе разгорелась настоящая война. Но к концу мая 1854 г., после яростных споров и стычек, закон был принят, главным образом под нажимом руководства Демократической партии, в первую очередь Стивена Дугласа в сенате и Александра Стивенсона в палате представителей. Впрочем, Дуглас приписывал все лавры себе. «Закон Канзас – Небраска принял я, – похвалялся он впоследствии. – Во время споров в обеих палатах у меня были диктаторские полномочия. Речи ничего не значили. Всего удалось добиться одним умением управлять людьми, отбиваться от атак и не допускать никаких неожиданностей». Но помог и Стивенс. «Без меня закон ни за что не удалось бы протащить. Я крепко держал вожжи и погонял лошадь кнутом и шпорами, пока мы не вытащили этот фургон из грязи».

Миссурийский компромисс был отменен для того, чтобы сделать закон более приемлемым для южан. Кроме того, были учреждены территория Канзас к западу от рабовладельческого штата Миссури и территория Небраска к западу от свободных штатов Миннесота и Айова, а многие из южан, голосовавших за закон, очевидно, рассчитывали сделать Канзас рабовладельческим, а территорию Небраска – свободной. Но закон Канзас – Небраска оказался роковой ошибкой. Он разрушил мир, достигнутый благодаря Компромиссу 1850 г., и бросил страну в пучину войны.

Прежде всего, принятие закона Канзас – Небраска привело к перекраиванию партийной системы. Отныне партийная лояльность сменилась лояльностью фракционной. Южане из распадавшейся партии вигов постепенно примыкали к Демократической партии, то же происходило и с северянами. 24 февраля 1854 г. в Рипоне, штат Висконсин, собрались некоторые фрисойлеры (члены радикально-демократической фермерской партии), северяне-виги и убежденные противники рабства из Демократической партии, чтобы основать новую партию, которую они назвали Республиканской. 6 июля, через несколько месяцев после принятия Закона Канзас – Небраска, в Джексоне, штат Мичиган, состоялось заседание, на котором было утверждено название новой партии и выдвинуто требование отменить Закон Канзас – Небраска, а также Закон о беглых рабах.

В середине 1850-х гг. была образована Партия «незнаек», или Американская партия. К 1860 г. в США насчитывалось 4 миллиона иммигрантов, немалую часть которых составляли ирландцы и немцы. Далеко не все американцы соглашались терпеть в своей среде такое количество чужаков, многие из которых к тому же были католиками. Новая партия стала антииммигрантской, антикатолической и антирабовладельческой, а ее члены на вопрос о целях и политике своей партии должны были отвечать: «Ничего не знаю».

Таким образом, на выборах 1854 г. движение против Закона Канзас – Небраска, по выражению сенатора Дугласа, стало плавильным котлом, в который приверженцы «незнаек» «поместили отмену рабства, остатки доктрины северных вигов, протестантскую нелюбовь к католикам и нелюбовь американцев к иностранцам». И они, как и вновь организованная Республиканская партия, получили много мест в конгрессе. Лишь семеро из 47 демократов-северян, голосовавших за Закон Канзас – Небраска, были избраны вновь, в то время как «незнайки» добились такого успеха, что им предсказывали победу на президентских выборах 1856 г. «Как может тот, кому ненавистно подавление негров, выступать за унижение целых классов белых? – говорил Авраам Линкольн. – Как нация мы начали с того, что объявили: «Все люди созданы равными». Когда «незнайки» придут к власти, их лозунгом будет: «Все люди созданы равными, за исключением негров, иностранцев и католиков». Но Партия «незнаек» просуществовала недолго. Внутренние разногласия по вопросам рабства и Закона Канзас – Небраска привели к тому, что к 1860 г. она распалась.

Тем временем в Канзасе стычки с рабовладельцами вылились в локальную гражданскую войну, известную как «Кровавый Канзас». Вскоре стало ясно, что Канзас не в состоянии провести свободные выборы без новой переписи населения, беспристрастных судей и присутствия войск на каждом избирательном участке. 19 мая 1856 г. сенатор Чарльз Самнер от Массачусетса произнес в верхней палате речь «Преступление против Канзаса», обвинив «наемников, подобранных в пьяной блевотине больной цивилизации», во вторжении в Канзас с целью навязать ему прорабовладельческое законодательство. Пожилого сенатора от Южной Каролины Эндрю Пикенса Батлера он назвал воплощением этой «больной цивилизации» и осыпал оскорблениями, которые нечасто услышишь в конгрессе.

Возмездие не заставило себя ждать. Конгрессмен Престон С. Брукс, племянник сенатора Батлера, прошел в почти пустой зал сената, где Самнер, сидя за столом, перебирал экземпляры своей речи «Преступление против Канзаса». «Мистер Самнер, – угрожающе рявкнул Брукс, – я дважды внимательно прочел вашу речь. Это клевета на Южную Каролину и мистера Батлера, моего родственника». С этими словами он тяжелой, покрытой гуттаперчей тростью несколько раз ударил Самнера по голове. Избитый сенатор попытался убежать, но не смог отодвинуть привинченный к полу стол, а ковер под столом не дал ему сдвинуть стул. Тогда Самнер резко вскочил и, оторвав стол от пола, опрокинул его. Забияка Брукс, как его впоследствии прозвали, продолжал осыпать Самнера ударами, пока трость не сломалась пополам. «Каждый удар угодил в цель, – хвастался Брукс. – От трости осталась одна рукоятка – она была из золота». Брукс ушел в отставку, но был переизбран, набрав много голосов избирателей. Через пять месяцев он умер в возрасте 37 лет от болезни печени. Оправившись от побоев, Самнер сказал о Бруксе: «Несчастный, он, сам того не ведая, стал орудием злых сил».

И именно в это время, когда страна отчаянно нуждалась в сильном и мудром лидере, к власти пришел один из худших президентов за всю историю США. Джеймс Бьюкенен, кандидат от демократов, в 1856 г. опередил республиканца Джона С. Фримонта и кандидата от «незнаек» Милларда Филлмора, получив 174 голоса выборщиков против 114 у Фримонта и 8 у Филлмора. Такое количество голосов, отданных за республиканца, было большим успехом молодой Республиканской партии. Если бы Пенсильвания и Иллинойс или Индиана проголосовали за Фримонта, он стал бы президентом.

Свою глупость Бьюкенен продемонстрировал уже в инаугурационной речи, заявив, что Верховный суд вот-вот примет решение, которое позволит уладить проблему рабства в Канзасе, и при этом заметил, что вопрос о рабстве вправе решить только жители Канзаса и что «дело не имеет большого практического значения». Естественно, все задались вопросом, как он мог заранее знать, какое решение примет суд. Вообще говоря, он не ошибся, но глупостью было предполагать, что подобное заявление способно примирить противников. Через два дня председатель Верховного суда Роджер Брук Тони огласил решение по делу Дреда Скотта, в котором Миссурийский компромисс признавался неконституционным в силу Пятой поправки к конституции, гласившей, что никто не может быть лишен своей собственности иначе как в соответствии с законом. Дред Скотт, раб, обратился в суд с иском о признании его свободным на основании своего проживания в свободном штате и на свободной территории. Согласно вердикту, Скотт, будучи рабом, не являлся гражданином и не имел права обращаться с иском в федеральный суд. Как и предсказал Бьюкенен в своей инаугурационной речи, вердикт «не имел большого практического значения», зато полностью подорвал репутацию суда.

Тем временем в Канзасе, в городке Лекомптон, состоялся похожий на фарс конвент, который принял конституцию, не позволявшую избирателям признать институт рабства незаконным. Им предоставлялось только право одобрить рабство или запретить его дальнейшее распространение на территории. В любом случае Канзас становился рабовладельческим штатом.

И, хотя принятая в Лекомптоне конституция, безусловно, была уловкой, придуманной, чтобы не допустить справедливого голосования, президент Бьюкенен предложил конгрессу принять Канзас в Союз в качестве штата с этой конституцией. В результате обе палаты конгресса буквально обезумели. В палате представителей пятьдесят, если не больше, конгрессменов устроили настоящее побоище, ставшее самой крупной дракой за всю историю конгресса. Джон Ф. Поттер по прозвищу Нож Боуи из штата Висконсин схватил Уильяма Барксдейла из Миссисипи за волосы и вырвал прикрывавший лысину клок. «Я его оскальпировал», – воскликнул пораженный Поттер, и все расхохотались.

В конце концов удалось договориться о компромиссе, по которому избиратели Канзаса могли принять или отвергнуть навязанную им конституцию. 2 августа 1858 г. они ее отвергли, и Канзас до отделения южан в 1860–1861 гг. оставался территорией, а в Союз был принят 29 января 1861 г. как свободный штат.

В 1857 г. южане были возмущены выходом книги Хинтона Р. Хелпера «Грядущий кризис Юга и как к нему подготовиться» (The Impending Crisis of the South, and How to Meet It). При помощи статистических данных он доказывал, что многие белые южане беднели из-за рабства и оно плохо отражалось на их экономическом благополучии. Особенно разгневало южан то, что Хелпер и сам был южанином из Северной Каролины. Но для аболиционистов книга стала оружием, которое они использовали для борьбы с рабством и на Севере, и на Юге страны.

Точно так же летом 1858 г. южан возмутили дебаты между Линкольном и Дугласом. Линкольн предлагал Дугласу примирить доктрину народного суверенитета с решением по делу Дреда Скотта, и тот ответил, что рабство «нигде не выжило бы и дня… без поддержки местных законов об охране правопорядка». Он был основным кандидатом Демократической партии на президентских выборах 1860 г., но из-за этого ответа потерял голоса на конвенте по выдвижению. Южане заявили, что не могут поддержать кандидата с такими взглядами. В то же время эти дебаты привлекли внимание всей страны к Линкольну.