Чтение онлайн

10 июня 1921 г. конгресс одобрил Закон о государственном бюджете и отчетности, предусматривавший создание при Министерстве финансов Бюджетного бюро, которое должно было регулировать и контролировать расходы правительства. Позже, во времена Великой депрессии, президент Франклин Делано Рузвельт перевел бюро из Министерства финансов в Белый дом.

В 1920-х гг. прилагались значительные усилия для совершенствования социально-экономической жизни общества. Прогрессисты в обеих партиях, в том числе сенаторы Роберт Лафоллет, Джордж Норрис, Уильям E. Бора, Бертон K. Уилер и конгрессмены Фиорелло Ла Гардиа, Джон М. Нельсон и социалист Виктор Бергер, в мае 1923 г. провели в Чикаго конференцию, на которой была согласована обширная программа реформ, включавшая ограничения в использовании детского труда, более низкие железнодорожные тарифы, программу помощи фермерам, предоставление независимости Филиппинам, введение налогов на сверхприбыли и ограничение судебных запретов для прекращения забастовок. Хотя на принятие этих предложений ушло больше времени, чем ожидалось, в конце концов большинство из них стали законами.

Распространившиеся в 1920-х гг. ксенофобия и изоляционизм сказались на результатах президентских выборов 1924 г. Республиканцы ожидаемо выдвинули кандидатуру Кулиджа, но некоторые недовольные республиканцы создали новую Прогрессивную партию и выбрали своим кандидатом в президенты сенатора Роберта Лафоллета. За время президентской кампании к ним присоединились социалисты, так называемая Партия «сохатого» и сторонники единого налога. Новая Прогрессивная партия предложила национализацию железных дорог, участие государства в развитии гидроэнергетики и право конгресса преодолевать решения Верховного суда. На конвенте Демократической партии делегаты северных штатов, представлявшие евреев, католиков и лиц иностранного происхождения, потребовали осуждения ку-клукс-клана и отмены Восемнадцатой поправки, но против этого резко возражали делегаты южных штатов, в значительной степени контролируемые ку-клукс-кланом и представлявшие религиозных фундаменталистов. После затяжной борьбы между губернатором штата Нью-Йорк Альфредом Э. Смитом, противником «сухого закона», католиком и лидером Таммани-холла, и бывшим министром финансов Уильямом Г. Макаду, который поддерживал сторонников «сухого закона» из южных штатов, конвент отдал предпочтение Джону Дэвису, адвокату из Нью-Йорка с прочными связями в банковских и промышленных кругах, но для этого потребовалось 103 голосования.

Во время этой избирательной кампании было использовано важное нововведение: съезд партии впервые транслировался по радио. За ходом голосования следили радиостанции в Нью-Йорке, Вашингтоне и 16 станций в 12 городах. Как оказалось, некоторые политики, например Франклин Делано Рузвельт, обладали природным даром к радиовыступлениям. Его речь на выдвижении губернатора Смита [28] , которого он назвал «неутомимым борцом на политическом поле боя», воодушевила аудиторию и прославила самого Рузвельта.

Радио сразу же завоевало популярность. Для выдачи и отзыва лицензий на эксплуатацию радиостанций и для регулирования радиопрограмм потребовалось создать Федеральную комиссию по радио из пяти членов, назначаемых президентом. Позже комиссию переименовали в Федеральную комиссию по связи, и в ее ведение со временем вошло телевидение.

Само собой разумеется, что Кулидж и Республиканская партия одержали убедительную победу. Кулидж набрал более 15 миллионов голосов против 8 миллионов у Дэвиса и почти 5 миллионов у Лафоллета. Республиканцам досталось и большинство мест в обеих палатах конгресса.

«Ревущие двадцатые» и в самом деле ревели. Песни, джаз, танец шимми и незаконное употребление алкоголя наложили на Америку тех лет особый отпечаток. Казалось, что все так или иначе делают деньги. Фондовый рынок вырос, инвесторы находили все новые и новые способы для приумножения своего богатства, включая так называемое «кредитное плечо», когда в покупку акций вкладывали лишь небольшую часть собственного капитала, а остальное брали в кредит. Когда цена возрастала, акции продавали, получая большую прибыль. Это казалось так легко!

Впрочем, фермеры не принимали участия в этой богатой жатве. Сельское хозяйство по-прежнему страдало от экономической депрессии. После Первой мировой войны цены на сельскохозяйственную продукцию неуклонно снижались, и положение в сельском хозяйстве вскоре стало катастрофическим. Это могло бы стать тревожным сигналом для американской экономики, но обращавшиеся к правительству за помощью фермеры мало чего добились. Объединившись, они потребовали субсидий, чтобы гарантировать продажу излишков сельскохозяйственной продукции за рубеж, но даже на те законопроекты, которые одобрил конгресс, Кулидж наложил вето на том основании, что таким образом устанавливались твердые цены в интересах отдельных групп. Между тем депрессия в сельском хозяйстве вполне могла распространиться на промышленность и торговлю, что неизбежно привело бы к настоящей катастрофе. Так и произошло.

Перед президентскими выборами 1928 г. наибольшее число голосов по списку Республиканской партии набрал Герберт Гувер, а кандидатом республиканцев в вице-президенты стал Чарльз Кертис. Демократы выбрали кандидатом в президенты Альфреда Э. Смита и кандидатом на пост вице-президента – сенатора от Арканзаса Джозефа Т. Робинсона. Во время президентской кампании Гувер пообещал отчаявшимся фермерам помощь, что, несомненно, помогло ему получить подавляющее большинство голосов на выборах. Он победил в 40 из 48 штатов, набрав в общей сложности 444 голоса выборщиков. В оставшихся 8 штатах победил Смит, получив 87 голосов выборщиков. В результате этих выборов в палате представителей впервые появился черный депутат, избранный не от Юга. Республиканец от штата Иллинойс Оскар С. Прист достойно работал в конгрессе в 1929–1935 гг., но из-за того, что в Вашингтоне была сильна расовая сегрегация, ему приходилось обедать в подвале Капитолия рядом с кухней, а не в столовой для белых конгрессменов на первом этаже.

Гувер созвал специальную сессию конгресса для решения экономических проблем, с которыми столкнулись фермеры, и предложил повысить тариф на всю импортируемую сельскохозяйственную продукцию. Несмотря на проблемы, решение которых заняло больше года, конгресс все же принял Закон Смута – Хоули о тарифе, а 17 июня 1930 г. его подписал президент. Этот тариф стал самым высоким из всех, когда-либо принятых конгрессом. Импортные пошлины на сельскохозяйственные товары повысились до 45 %. Чрезмерный рост тарифов привел к тому, что 26 стран в свою очередь повысили таможенные пошлины, нанеся сокрушительный удар по американскому экспорту. В июне 1929 г. конгресс для оказания помощи фермерам принял Закон о реализации сельскохозяйственной продукции, в соответствии с которым было создано Федеральное управление по делам фермеров из восьми членов и министра сельского хозяйства. Был также учрежден возобновляемый фонд в 500 миллионов долларов для низкопроцентных кредитов кооперативам на строительство складов и продажу излишков урожая. Но помощь пришла слишком поздно, и 23 октября 1929 г. фондовый рынок рухнул. Так началась самая страшная экономическая депрессия в истории страны.

В течение следующего кошмарного месяца продолжался обвал фондового рынка и паническая продажа акций, пока не было потеряно около 30 миллиардов долларов их рыночной стоимости. Экономический крах затянулся на десять лет. Сотни предприятий обанкротились, резко возросла безработица, последовала инфляция, а цены на сырьевые товары достигли рекордно низкого уровня.

Можно назвать немало причин этого стихийного бедствия, помимо уже изложенных. Прежде всего, это неправильное управление банковской системой Федерального резерва, ради получения прибыли допускавшей всевозможные нарушения, такие как покупка акций без оплаты их полной стоимости (плечевой кредит). Кроме того, для бизнеса того времени были весьма характерны мошенничества, выходящие далеко за рамки закона, мешала экономике и негибкость системы золотого стандарта.

Для борьбы с нарастающим кризисом президент Гувер призвал конгресс организовать программу чрезвычайной помощи, которая вводила бы федеральное управление, чтобы поддержать усилия добровольцев в штатах и на местах. Он также запросил средства в размере от 100 до 150 миллионов долларов на программы общественных работ. Но к лету 1931 г. ситуация ухудшилась, и в течение следующих пяти лет депрессия только усиливалась. В то лето обанкротились около 2300 банков с депозитами более 1,5 миллиарда долларов. Количество безработных увеличилось с 7 миллионов в 1931 г. до 14 миллионов в 1936 г. Американцы перебирались из городов обратно в сельскую местность в надежде хоть как-то заработать на жизнь. Люди голодали, теряли свои дома, лишаясь права выкупа, принимали благотворительную помощь, где только могли ее найти, просили о помощи. Доверие к деловым кругам и правительству сильно пошатнулось. Конгресс провел большое количество расследований и выявил доказательства того, что банкиры ненадлежащим образом использовали средства вкладчиков и манипулировали фондовым рынком ради получения сверхприбыли. Главными виновниками случившегося считали банкиров, а Герберта Гувера американцы обвиняли в том, что он не смог положить конец депрессии. Министр финансов Эндрю Меллон полагал, что каким-то неведомым образом нормальная деловая активность восстановится сама собой, и экономика снова будет развиваться по восходящей. Нужно просто подождать. «Пусть спад изживет себя сам, – заявлял он. – Пусть исчезнут лишние рабочие места, лишние акции, лишние фермеры. Люди станут нравственнее и будут работать усерднее. Цены скорректируются, и самые предприимчивые восстановят то, что погубили некомпетентные». Нет ничего удивительного в том, что американцы начали ненавидеть администрацию Гувера.

Но, как ни странно, они не утратили доверия к капиталистической системе. Коммунизм их не привлекал, как и фашизм, в отличие от ряда европейских стран. Прошло несколько голодных маршей, случались и массовые беспорядки, но в целом инцидентов с применением насилия было немного. Вероятно, самым впечатляющим стал Марш за премиальными на Вашингтон 1932 г., когда 12–15 тысяч безработных ветеранов Первой мировой войны («Бонусная армия») съехались в столицу и потребовали премиальные выплаты, которые конгресс санкционировал еще в 1924 г., преодолев вето Кулиджа. Эти выплаты были обещаны ветеранам в качестве компенсации их низких, по сравнению с более высокими доходами гражданских лиц, заработков во время войны. По принятому тогда закону всем ветеранам полагались выплаты из расчета 1,25 доллара в день за службу за границей и 1 доллар в день за службу в Соединенных Штатах. Впрочем, эти премиальные должны были выплачиваться до 1945 г., но ветераны и их семьи голодали. Деньги были им нужны немедленно, и они потребовали их от правительства. Для поднятия духа они распевали военные песни и несли плакаты, гласившие: «Нас приветствовали в 17-м, нас унижают в 32-м» («Cheered in ‘17, Jeered in ‘32»). В предместье Вашингтона Анакостия-Флэтс они из всякого хлама соорудили себе временное жилье, построив настоящий трущобный поселок. Вспышка насилия привела к гибели двух ветеранов, после чего президент Гувер для восстановления порядка вызвал войска под командованием генерала Дугласа Макартура, начальника штаба армии США. С ничем не оправданной жестокостью военные разогнали ветеранов слезоточивым газом и сожгли трущобы. Этот инцидент лишь усилил всеобщую ненависть к власти.