Чтение онлайн

Битва при Креси

Французы, по крайней мере уверенные в численном превосходстве, с громкими боевыми кличами ринулись вперед. Англичане молча ждали. Когда генуэзцы приблизились на расстояние досягаемости стрел, а сами еще не могли достичь противника, последовал первый залп английских лучников. Через несколько минут в рядах генуэзцев возникла сумятица. Когда же выстрелили английские пушки – впервые в таком важном сражении, французами овладел ужас. Пишут, что орудия издавали «звук, подобный грому», и даже если в памяти осталось лишь это впечатление, событие это имело исключительную важность. Французская конница хлынула вперед, топча ногами своих же наемников. А английские лучники продолжали истреблять теперь уже тяжеловооруженных всадников.

Продолжением сражения был непрерывный ряд самоубийственных атак масс французских всадников, и англичане впоследствии подсчитали, что с начала до конца они отбили пятнадцать следовавших одна за другой атак. В порыве отчаяния французы бросались вверх по склону, каждый раз направляясь навстречу английским тяжеловооруженным рыцарям, отчасти следуя отжившим традициям, но на самом деле из-за того, что ни они сами, ни их кони не выдерживали стрел. Английские лучники удерживали свои боевые порядки на протяжении всего сражения. Каждую атаку они встречали залпом, внося замешательство в ряды нападавших и сдерживая их порыв, а затем обстреливали их фланги. Горстки храбрейших рыцарей Франции пробивались к английским тяжеловооруженным воинам, но там погибали от рук более многочисленных и свежих воинов. Каждая новая волна наступавших смешивалась с мешавшими их продвижению отступавшими предшественниками. Атаки продолжались и после наступления темноты, но они становились все более беспорядочными и безрезультатными, а английская стена из щитов на этот раз не дрогнула. Эдуарду даже не пришлось вводить в бой свой расположенный в центре резерв.

У Креси обученная, хорошо вооруженная, уверенная в своих силах английская армия под командованием испытанного полководца, знатока новой, самой результативной тактики своего времени, разбила более многочисленную, но собранную наспех, пеструю, необученную, устаревшую армию, к тому же при нерешительном командовании. Эдуард развил свой успех взятием Кале, который в течение двух столетий был военным и торговым плацдармом, так же высоко ценимым Англией, как в более позднее время Гибралтар. Но стратегический итог победы при Креси в Столетней войне лежал прежде всего в плоскости моральной. Англичане предстали как ведущая военная нация Европы. Эдуард III оставался английским главнокомандующим до 1360 г. В 1356 г. была одержана еще одна великая победа, на этот раз при Пуатье под командованием Черного Принца; боевой дух войск оставался высоким как никогда. На протяжении целых двадцати двух лет – периода, равного Наполеоновским войнам, – Эдуард III последовательно придерживался одной стратегии и его солдаты никогда не теряли веры в его руководство. Кроме того, преемственность и преданность делу высших эшелонов командования – Дерби, Уорвика, Нортгемптона, Хоуквуда, Чандоса – были непревзойденными.

Война возобновилась в 1369 г. Продолжались беспорядочные безуспешные стычки, большей частью мелкие разбойничьи налеты, пока вторжение Генриха V не внесло изменений в характер военных действий. Ключевой фигурой того времени был коннетабль Франции Бертран Дюгеклен. Его фабианская стратегия уклонения от крупных решительных сражений и внезапных нападений на отдельные английские колонны действовала успешно, но не знавшие поражений в настоящих сражениях англичане не желали уступать. После Креси, пытаясь как-то противостоять стрелам, французы в известной мере видоизменили рыцарские доспехи. К 1400 г. завершился переход от кольчуги к латам, к этому времени воины с головы до ног были закованы в металл. Но поиски защиты означали утрату мобильности, что намного перевешивало преимущество от нововведения. В битве при Пуатье в 1356 г. король Франции Иоанн II ссадил с коней своих тяжеловооруженных воинов, пытаясь побить пехоту ее собственными средствами. Не имея представления о том, как это делается, он только принес в жертву такие свои козыри, как превосходство в скорости и ударной силе. Тем не менее следующие сто лет тяжелые войска оставались пешими, а о копьях забыли. В битве при Азенкуре в 1415 г. английские лучники, хотя и страдавшие от поноса, без труда косили сбившуюся в кучу и увязшую в грязи уставшую тяжелую пехоту французов.

Начиная с 1415 г. на характере войны стала сказываться артиллерия. Пушка к тому времени приобрела цилиндрическую форму, и орудия могли стрелять 200-фунтовыми снарядами. В 1415 г. Генрих V осадил Арфлер. Минирование не имело успеха, и тогда он прибег к артиллерии. У него было десять пушек, и главный сапер, мастер Джайлс, организовал непрерывный обстрел, днем и ночью, особенно сосредоточив огонь по стенам, прилегавшим к одним из ворот. Через 27 дней ворота с надстройкой лежали в руинах. Тогда мастер Джайлс зажигательными снарядами поджег деревянные сооружения и после штурма образовавшейся бреши город сдался. После разрушения в 1415 г. Генрихом V с помощью артиллерии стен Арфлера эра неприступных фортификационных сооружений закончилась. До конца XV в. на военной архитектуре это никак не сказалось.

После смерти в 1422 г. Генриха французы постепенно вытеснили англичан со своей земли. Душой возрождения Франции была Жанна д'Арк, крестьянская девушка. Герцог Алансонский рассказывал, что Жанна хорошо разбиралась в «артподготовке». Возможно, Жанна обладала данными от Бога военными способностями, она определенно восстановила боевой дух французской армии. Однако превосходство французов в артиллерии было, пожалуй, не меньшим фактором, способствовавшим их успеху. Первым великим артиллеристом был Жан Бюро. В 1449 – 1450 гг. Бюро с братом, как говорят, в ходе отвоевывания Нормандии провели 60 успешных осадных операций. В 1453 г. в битве при Кастильоне французское войско под командованием Бюро располагало 250 орудиями, перекрестный и продольный огонь французской артиллерии причинил англичанам тяжелые потери.

Несколькими годами ранее полевая артиллерия была применена в Восточной Европе как третий способ поражения тяжелой кавалерии пешими войсками. Военным предводителем гуситского движения в Богемии – начавшегося в 1419 г. религиозного, национального, народного восстания – был Ян Жижка. У деревни Судомерж Жижка с 400 сторонниками и 12 орудиями на повозках встретил 200 конных роялистов. Он развернул своих людей таким образом, чтобы рельеф обеспечивал максимальное прикрытие с флангов, и расположил лагерем повозки с орудиями. Победа досталась гуситам. К 1420 г. опорным пунктом гуситов стал город Табор, организованный как теократическая община, находившаяся на военном положении.

В последовавших войнах Жижка разработал свою самобытную военную систему. Он брал обычные крестьянские повозки подходящих размеров, ставил на них орудия и располагал по кругу – точно так же, как американские первопроходцы четыреста лет спустя. В обороне система лагерей, составленных из повозок и защищенных огнестрельным оружием, сочетала преимущества крепости с высокой мобильностью. Повозки обычно размещались на вершине невысокого холма. На каждой повозке находилось два-три небольших орудия, а более тяжелые орудия устанавливались на специальных лафетах. Жижка был первым командующим после экспериментировавшего в битве у Гидаспа Александра Македонского, систематически применявшим артиллерию. Остальная часть гуситского войска состояла из немногочисленной конницы для целей разведки и пеших арбалетчиков. Когда Жижка был удовлетворен подготовкой армии, он двинулся на Прагу, и к концу кампании в 1421 г. гуситы контролировали большую часть Богемии. Сам Жижка ослеп от ранения стрелой, но продолжал командовать, планируя сражения на основе точной информации о силах и расположении противника, которую получал в ответ на свои вопросы. В 1424 г. Жижка умер от чумы в возрасте всего 48 лет. «Всю армию охватила безмерная печаль», и его солдат впоследствии называли «сиротами». Нет сомнения, они потеряли великого вождя. Жижка отличался необычайной личной храбростью и силой характера. Не стесненный старыми традициями, он оригинально использовал ограниченные средства, находя неординарные удачные тактические решения. Он оказал мощное влияние на тактику и стратегию в Восточной Европе.

На протяжении XV в. применение пороха начало ставить все существующие тактические традиции и методы с ног на голову. Из трех средств, покончивших с тяжелой конницей, – большого лука, копья и полевой артиллерии, дольше всех, не меняя первоначальной формы, просуществовала последняя из названных. От большого лука как узаконенного оружия в Англии отказались в 1595 г. Швейцарские копейщики просуществовали до начала XVII в. Но лучники и копейщики в равной мере являются предшественниками послесредневековой европейской инфантерии: бракосочетание метательного действия с копьем породило ружье со штыком, а союз пороха с другими ресурсами национального государства положил начало современным средствам ведения войны.

До сих пор наше исследование не выходило за пределы Ближнего Востока, но в данной главе об азиатских войнах мы должны выйти за пространственные и временные рамки. Одно время монголы были исключительно военным обществом – пожалуй, самым удачливым в мире. Они пришли из степей Центральной Азии. Монголы были замечательными наездниками и предназначены становиться воинами, поскольку земля была скудная – шло непрерывное соперничество за новые земли. В ходе вечных хаотических переселений и конфликтов в рядах кочевников время от времени появлялся вождь, настолько сильный, что затмевал остальных племенных вождей и объединял тюркские и монгольские племена. В IV в. таким вождем был Аттила. Но заслуга самого полного и самого зловещего в истории объединения этих кочевников принадлежит Чингисхану (1162 – 1227).

Монголы были первобытным диким народом. В прошлом победа одного рода над другим обычно сопровождалась разрушениями и массовыми убийствами. Чингисхан быстро показал преимущество своих представлений, используя победы в конструктивном духе: объединяя народы. Он возводил побежденных в свои подданные и руководил так, что те гордились своим новым положением. Он объединял племена не только волевыми решениями и угрозой силы, но обещаниями более крупных благ. Так было создано кочевое братство, служившее целям войны.