Чтение онлайн

Самым общепринятым временем для начала военных операций был октябрь, после сезона дождей, хотя время могло измениться из-за политических обстоятельств. Был хорошо налажен шпионаж, как дипломатический, так и военный. Из имеющихся различных источников чрезвычайно трудно установить дислокацию войск и тактические приемы. Автор Махабхараты дает полный простор полету фантазии, описывая боевые порядки, носящие названия «цапля», «ястреб» и «крокодил», и в своих фантазиях остается верен себе, рисуя все до мельчайших деталей. Каутилья говорит чуть реальнее о четырех основных боевых порядках – «посох», «змея», «круг» и «разомкнутый строй», каждый со своими разновидностями. Понятно, что теоретически существовали многочисленные виды боевого развертывания.

Мы увидим, что военное искусство древних индусов не слишком благодатная область для изучения. Самыми слабыми местами в структуре и формировании войск были излишняя опора на слонов, плохая конница и феодальная система комплектования, препятствовавшая единоначалию и стандартизации снаряжения и формирования. Даже более удачливым полководцам, таким, как Чандрагупта Маурья, изгнавший греков, и Скандагупта с Ясодхарманом, отбросившие гуннов, похоже, не хватало дальновидности и стратегического и тактического умения. Не удерживались проходы на северо-западной границе, войска передвигались медлительно. Войны между индусами были незначительными событиями, велись с оглядкой. Они были занятием политиков, не касавшимся земледельцев, занятых возделыванием полей. К 1000 г. н. э. индийская цивилизация стала самодовольной и консервативной. Эти слабости вскрыло исламское нашествие.

Tyo-исламское завоевание Индии развивалось по шаблону. Это был постепенный процесс, начавшийся в X в. и завершившийся лишь в XVII, – дикие турецкие племена постоянно манили богатые разрозненные земли. Турки начинали с налетов через границы, налеты перерастали в широкие вторжения, в ходе которых ближайший индийский правитель в последнем сражении терпел поражение. Первое завоеванное княжество становилось плацдармом для дальнейшего продвижения, и индийские земли одна за одной поглощались силами ислама, продвигавшимися к югу и востоку. Только в XVII в. племена из джунглей Ассама остановили тогда уже разлагавшиеся силы моголов, потомков завоевателей Индии. По мере того как захватчики, принадлежавшие к ранним волнам вторжений, оседали и становились индийцами, их самих наводняли последующие волны, накатывавшиеся с северо-запада. Каждое отдельное вторжение обычно бывало кратковременным, пока изредка не появлялся выдающийся исламский завоеватель, сметавший все на своем пути. Среди них выделяются четыре имени: Махмуд Газневи (997 – 1030), который, как говорили, совершил семнадцать походов на Индию; Шихабаддин Гури, победивший в тараинских сражениях 1192 г.; Тимур, монгол, в 1398 г. за пять месяцев пронесшийся по Хиндустану, разграбивший Дели, но затем вернувшийся в свою столицу Самарканд; и, наконец, в 1525 г. Индию захватил потомок Тимура Тигр Бабур, разбив противников в Панипатском и Сикрийском сражениях.

Турки отличались крайней воинственностью, чего как раз недоставало индийцам. Здесь они встретили безмятежное спокойствие и терпимое отношение, противопоставив им буйную активность дикарей, подстегиваемую фанатичной верой в ислам. Турки отличались энергией, социальной сплоченностью, фаталистическим презрением к смерти и трезвостью. К этому надо добавить подвижность и маневренность благодаря наличию быстрых выносливых туркменских и арабских скакунов. Их войска фактически представляли собой орды верховых лучников наподобие имевших успех в прошлом объединений парфян, гуннов и монголов. Их составные луки ничуть не уступали индийским, и владели ими они успешнее. Турки выдвигали из своих рядов отличных старших офицеров, а порой и талантливых полководцев. Сущность стратегии сводилась к управлению маневренными силами на больших пространствах. Тактика, как и на Западе, обычно состояла в изматывании сил противника посредством обходных маневров, налетов неуловимых верховых лучников, а затем завершающего удара силами тяжелой конницы.

Но, поселяясь в Индии, пришельцы из Турции теряли наступательный порыв, порожденный степными просторами, и в известной мере обретали укоренившиеся с древности строгие обычаи новой родины. Стали применять слонов, и, хотя конница по-прежнему пользовалась уважением, маневренность постепенно утрачивалась. Кроме того, на характере военных действий отразилось появление огнестрельного оружия. Уже армия Бабура отличалась от войск его предшественников. У него было меньше турецких конников, хотя они и оставались элитными войсками. Появились контингенты коренных индийцев, воевавших традиционными луками, мечами и копьями. Были также пешие войска, вооруженные фитильными ружьями и Фальконетами, установленными на повозках. Бабур умело использовал орудия – особенно в сражении у Сикри, где (подобно Гонсало де Кордове) он вынудил раджпутов бросить свои силы против хорошо укрепленных позиций, защищавшихся пехотой и артиллерией. Но турки в Индии разделяли пристрастие своих западных собратьев к чрезмерно большим орудиям. Некоторые орудия, изготовленные позднее в Индии, весили 40 и даже 50 тонн. В то же время даже во время восстания сипаев 1857 г. отдельные индийские войска наряду с огнестрельным оружием с успехом использовали луки и стрелы.

В Таликотском сражении 1565 г., утвердившем власть мусульман над индусами на Деканском плоскогорье, позднейшая мусульманская индийская армия проявила себя в лучшем свете. Хусаина Низам-шаха не обескуражило четырехкратное численное превосходство противника. Его артиллерия была намного сильнее, и он выдвинул ее вперед, поставив заслон из вооруженных луками турецких конников, которые выманили противника на себя. Хорошо оснащенная и обученная конница была разбита на крупные отряды, и, кроме того, оставался мощный резерв для нанесения последнего решающего удара.

К XVIII в. турецко-исламские силы приобрели слишком много традиционных индусских качеств. Это проявилось при поражении войск Низама аль-Мулька от маратхов, воевавших во многом в манере первых турецких завоевателей Индии. Это были коренные обитатели юго-западной Индии, в отличие от жителей богатого Севера выносливый бережливый народ – и в середине XVII в. Шиваджи выковал из них новую военную силу. В XVIII в. они были в наилучшей форме, и Палкхедская кампания 1727 – 1228 гг., в которую Баджи Рао I превзошел в военном искусстве Низама аль-Мулька, служит блестящим образцом стратегического маневра. Армия Баджи Рао была чисто конной и имела на вооружении лишь сабли, копья, в некоторых подразделениях луки и круглые щиты. На двух всадников полагался запасной конь. Маратхи передвигались не обремененные артиллерией, имуществом и даже ручным огнестрельным оружием или легкими доспехами. Снабжались мародерствуя.

Баджи Рао не принимал господство Низама над Деканом и ударил первым. В октябре 1727 г., сразу по окончании сезона муссонных дождей, Баджи Рао вторгся на территорию сторонника Низама – Асафа Яха. Легко оснащенные маратхи передвигались с поразительной быстротой, избегая главных городов и крепостей, существуя за счет разграбления сельской местности, предавая огню мелкие поселения. В начале ноября они потерпели поражение от рук талантливого приближенного Низама – Айваз-хана, но за месяц полностью оправились и двинулись снова то на восток, то на север, то на запад, неожиданно меняя направление. Низам мобилизовал свои силы и некоторое время их преследовал, но непредсказуемые стремительные передвижения противника сбивали его с толку и выматывали силы его солдат. В конце января Низам изменил стратегию, перестал преследовать ускользающие силы маратхов и двинулся прямо в центральную часть их собственных земель в окружности Пуны, которую захватил и разграбил. Но Баджи Рао не поддался настойчивым призывам вернуться и в ответ на маневр Низама стал в свою очередь угрожать его столице Аурангабаду. Как и следовало ожидать, Низам оставил район Пуны и вернулся выручать Аурангабад. Он еще раз попытался поймать Баджи Рао, но маратхи кружили рядом, изматывая его войско. Низам сохранил армию в целости, но в марте 1728 г. сдался. Маратхи вернулись домой с богатой добычей и условиями мира, в которых признавались некоторые из их территориальных претензий.

Следует отметить и фортификационные сооружения Индии, ибо некоторые индийские крепости, такие, как Агра, Даулатабад и Манду, не уступали лучшим сооружениям Европы. Гора, на которой стоит Манду, возвышается над равниной на тысячу футов. Крепость построена шахом Хошангом Гхори (1406 – 1435). Основой ее неприступности была идущая по краю крутого откоса мощная базальтовая стена с бойницами, местами укрепленная бастионами, имеющая несколько сильно защищенных ворот. С востока до центра города тянется широкое и глубокое ущелье; оно защищалось воздвигнутой поперек эстакадой с пешеходной дорожкой по верху, носившей название «Семьсот ступеней». Главный вход был с северной стороны, где по довольно крутому склону поднималась загороженная тремя следовавшими одни за одними воротами извилистая дорога. Самые верхние «Делийские ворота» представляют собой великолепное арочное сооружение. Особенно прочны юго-восточные и юго-западные ворота, Тарапурские ворота имеют узкий и крутой проход, к тому же внутри он поворачивает под прямым углом. Если бы атакующий прорвался внутрь, то на него напали бы с тыла защитники западной стены. Индийское осадное оружие сводилось к катапультам и позднее к тяжелой артиллерии, но самые удачливые стратеги обычно обходили крупные укрепления.

В середине XVIII в. Индия стала ареной имперской борьбы между Британией и Францией. Француз Жозеф Дюплекс первым из европейцев стал успешно обучать в массовом порядке индийские войска европейским способам военных действий. Однако британская Ост-Индская компания очень быстро усвоила ту же игру. Стринджер Лоуренс занялся подготовкой сипаев – так называли индийские войска, обученные европейцами и оставшиеся на их службе, – а Роберт Клайв как дипломат и воин проявил себя даже более способным, чем Дюплекс. Самой известной победой Клайва была победа над армией Сурадж уд-Доула при Пласси. У Клайва было около 800 европейцев, примерно 2 тысячи сипаев и 8 орудий против 34 тысяч пеших, 15 конных солдат и 53 орудий. Казалось, шансы были безнадежно неравными. Однако британцы удачно выбрали позиции под прикрытием манговой рощи, а проливной дождь вывел индийскую артиллерию из строя; руководство индийскими войсками было настолько бездарным, что сражение оказалось не более чем мелкой стычкой, закончившейся беспорядочным бегством. Тем самым был открыт путь распространению британского господства над коренным населением Индии.

Осаду средневековой Европы дикарями труднее всего оказалось снять на юго-востоке. К 1000 г. н. э. пришельцы с севера ассимилировались, а к 1500 г. технический прогресс позволил Западной Европе прибегнуть к наступательной мировой стратегии. Однако турецкое наступление на юго-востоке было более грозным и продолжительным. Крестовые походы можно рассматривать как ряд оборонительных вылазок. Первый из них застал неприятеля врасплох и был успешным, но затем с каждым разом они становились все более нерешительными. Провал наиболее решительного контрнаступления средневековой Европы свидетельствует о силе именно этого противника.