Чтение онлайн

импульсами (секс и выживание), своими эгоцентрическимижеланиями и своими

этноцентрическимисклонностями и утвердиться на космополитичнойпозиции

морального понимания, которая настаивает на необходимости универсального

сострадания. И эта свобода от более мелких обязательств волнует и возвышает, потому

что она дает мне понимание более глубокого или более истинного «я».

Я, конечно же, говорю об Иммануиле Канте. И в этом отчасти заключался секрет

необычайной и действительно волнующей привлекательности Канта. Только поднявшись

над своими эгоцентрическими импульсами, своими естественными желаниями, своей

конформистской или этноцентрической точкой зрения — все это Кант назвал

«гетерономиями», — только поднявшись выше этих более мелких позиций, только заняв

более глубокую точку зрения, космополитическую позицию, можно найти свои

собственные самые высокие стремления и свое истинное «я».

Только в состоянии свободы от мелочности этих низменных привязанностей человек

становится способным к универсальной заботе и универсальному состраданию. Только

поднимаясь вверх, только преодолевая эти более низкие уровни, можно подняться над

этими основными инстинктами и обрести универсальное и толерантное мировоззрение.

В течение всей своей жизни Кант боролся за моральную свободу в мире

космополитичного понимания, и он первый начал преодолевать Нисходящий мир, мир

поверхности, в котором правят только импульсы, желания и беспечность. И это

действительно было началом важного Восходящего потока современности и

трансцендентального понимания, которое попыталось выйти за пределы Нисходящей сети

эмпирической природы, в которой не может существовать сознательная мораль.

Кант был разбужен или, во всяком случае, грубо пробужден от своего

догматического сна совершенно бессмысленным эмпиризмом Юма, и Кант ответил на это

тем, что многие сегодня считают самой прекрасной и самой сложной философией, которую когда-либо производил на свет западный мир. Независимо от того, как мы об

этом думаем, трансцендентальный идеализм Канта был, конечно же, по любым

стандартам внушительной системой. Почти все трансцендентальные учения эпохи

современности связаны с учением Канта и его наследием — Фихте, Шеллинг, Гельдерлин, Гегель, Шопенгауэр, Ницше, Бредли, Гуссерль, Хайдеггер... Мы могли бы сказать, что

190

Кант был первым важным модернистом, который начал благородное и героическое

сражение с троллями и троглодитами.

И поэтому на стороне Эго была своя истина. Только в трансцендентальных потоках

Космоса мы можем обрести более высокую и более широкую позицию, которая позволяет

практиковать универсальную толерантность и сострадание, в том числе к миру природы.

Проблема Эго

В: Но Вы сказали, что лагерь Эго был жестко ограниченным.

КУ: Во всем этом скрыта очень большая проблема. Если гарантировать, что все

сказанное Кантом достаточно верно; если гарантировать, что эта космополитическая

моральная позиция не может быть выражена в категориях чувственно-воспринимаемой

природы, а только в этическом разуме; и если гарантировать, что природа в этом смысле

есть нечто, что должно быть преодолено, тогда можно говорить о правоте Канта.

Но как вы объединитеразум и природу? Как вы сможете не только преодолеть,но

также и включитьее в свой опыт? Как быть с этим расколом между разумом и природой?

Так как этот раскол также является расколом внутри моего собственного существа, мой

разум и мое тело также разделены. Мышление отделено как от внешней природы, так и от

внутренней. И что же с этим делать? Какова цена за моральное разобщение?

И Кант не дал на этот вопрос никакого заключительного ответа, хотя он попытался

построить мост между научным знанием о морали и знанием о природе при помощи

эстетики. Обратите внимание, что он пытался объединить Большую Тройку эстетики, морали и науки,которые по-прежнему распадаются, и Кант не смог объединить их, хотя

пытался изо всех сил.

Мы видели, что великим достижениемсовременности было внесение различий в

Большую Тройку, и это Кант делает превосходно — его три великих критических анализа

посвящены науке, этике и искусству. Но мы также видели, что великой ошибкой

современности была неспособность объединить Большую Тройку, и в этой ошибке Кант

не был исключением, на что очень скоро будут настойчиво указывать его критики

(например, Гегель).

Поэтому вслед за Кантом мы приходим к большой загадке: разум, мораль и природа, как же их можно объединить? Не воссоединить, потому что они никогда не были

объединены прежде (потому что до этого они никогда не разделялись). Эти различия были

совершенно новыми, как и процедура разделения, — и это было пятном крови на

совершенно новом ковре.

Здесь начинается кошмар индустриальной пустыни, кошмар, которого человечество

прежде никогда не видело, кошмар, на который указал Кант и который он блестяще

проанализировал, но от которого он не смог нас пробудить.

Эго и подавление

В: Значит, кроме истины Эго существовала эта трещина между разумом и природой?

КУ: Да. И именно здесь мы найдем основную и, я думаю, очень точную критику

подхода Эго. Его представители очень близко подошли к преодолению, различия между

разумом и природой, но, как всегда,преодоление может зайти слишком далеко и стать

подавлением.