Чтение онлайн

города-государства, имел своего особого мифического бога или богиню, которые

покровительствовали городу. И поэтому обвинения, которые выдвинули Афины против

Сократа, звучали так: «Сократ виновен в том, что отказывается почитать богов

государства». Приговор заканчивался требованием смертной казни в качестве наказания.

Сократ предпочел разум мифу и добровольно выпил чашу с ядом. Пятнадцать

столетий спустя мир вновь вернулся к этому спору, только на сей раз государство

вынудило богов выпить чашу с ядом, и после смерти тех богов возникли современные

демократические государства.

Бедствия современности

В: В качестве хороших новостей мы можем, я полагаю, назвать развитие самой науки.

КУ: Да, внесение различий в Большую Тройку позволило появиться рационально-

эмпирической науке, над которой не властвовали жесткие мифические догмы.

Эмпирическая наука, что означает рациональность,связанную с эмпирическим

наблюдением, впервые начала процветать в многочисленных культурах.

По поводу эмпирической науки могут быть небольшие споры, но по поводу

сциентизма... да, сциентизм — это совершенно другой зверь. И здесь мы могли бы также

179

обратиться к плохим новостям, которые заключались в отказе объединить Большую

Тройку. Сознание, мораль и наука были действительно освобождены от магических и

мифических допущений; каждая из этих областей была наделена своей собственной

властью, своей собственной истиной и своим собственным подходом к Космосу, и каждая

могла сказать нечто одинакововажное.

Но к концу восемнадцатого столетия быстрое и действительно беспрецедентное

развитие науки начало рушить всю эту систему. Прогресс в этой области начал затмевать, а затем полностью отрицать ценности и истины областей «я» и «мы». Большая Тройка

начала распадаться и становиться Большой Единицей: эмпирическая наука, и только

наука; могла высказывать окончательную истину. Так возник сциентизм, что означает, что

наука не только стремилась раскрыть свои собственные истины, но и начала отрицать, что

вообще существовали какие-то другие истины!

Начиная с восемнадцатого века, левосторонние внутренние измерения были сведены

к их правосторонним эмпирическим коррелятам. Только объективные «это», имеющие

простое местоположение, были «подлинно реальны»! Все внутренние измерения, во всех

холонах, человеческих и иных, были полностью уничтожены, и призрак в машине начал

издавать свой грустный и одинокий стон, тем более жалобный, что у него не было даже

сил привлечь внимание.

Когда только объекты с простым местоположением являются подлинно реальными, тогда сам разум полностью становится tabula rasa,совершенно чистым листом, который

впоследствии заполняется картинкамиили представлениями, отражающими эту

единственную реальность: объективную и чувственно-воспринимаемую природу. Нет

никакого подлинного Духа,нет никакого подлинного разума, есть только эмпирическая

природа. Нет сверхсознания, нет самосознания, остались только подсознательные

процессы, которые бесконечно и бессмысленно проносятся в системе переплетенных

«это». Великая Холархия разрушилась, как карточный домик под порывом ветра, и на ее

месте теперь находится только сеть природы с простым местоположением.

Таким образом, добро пожаловать в современность, в мир Нисходящего принципа.

Вся истина, которую можно подлинно познать, — это истина моноприроды, объективных

и эмпирических процессов, и для этого совершенно не требуется методов Восходящего

пути. Нисходящая сеть поверхности, мир троглодитов, пустой до самого основания.

Инструментальная рациональность: мир «это»

В: Кажется, что реальна только материя. Как и почему наука забыла про другие

области?

КУ: Все выдающиеся ученые эмпирической науки — Кеплер, Ньютон, Гарвей, Кельвин, Клаузиус, Карно — были захвачены теми массовыми преобразованиями, которые были вызваны индустриализацией. И наука, и производство были связаны с

областью «это»,так что они опирались друг на друга в порочной спирали, отталкивая все

другие заботы на периферию. Другими словами, область «это» имела двух очень мощных

защитников — достижения эмпирической науки и власть индустриализации.

Технико-экономическая основа общества (нижний правый сектор) устанавливает

конкретные формы,в пределах которых культура развивается и может развиваться.

Основа не определяет культурную надстройку в том сильном смысле, который предавали

этому утверждению марксисты, но она действительно устанавливает различные пределы и

возможности (например, фактически невозможно объявить рабство вне закона при

аграрном производстве, и также невозможно доказать равноправие женщин).

Теперь базисом инструментального производства была индустриальная основа.

Конечно, такую роль уже выполняли лук и стрелы, затем мотыга, затем плуг, но как

насчет парового двигателя? Или двигателя внутреннего сгорания? Двигатель, машина, во

180

многом были простой эволюцией производительных сил и в этом смысле стояли в одном

ряду вместе с первым камнем, поднятым для удара, или первой палкой, использовавшейся

как копье. В этом смысле в индустриализации не было ничего такого, что было бы

радикальным разрывом с прошлым — мужчины и женщины всюду и всегда искали

способы обеспечить свои основные потребности при помощи инструментов. Но по мере

того как развитие этого сектора становилось все более сложным, растущая власть машины