Чтение онлайн

Крестьяне с огромным энтузиазмом бросились грабить имения помещиков, делить чужое имущество и землю. О том, что в скором будущем они познакомятся с таким явлением, как продразверстка, а потом и с коллективизацией наивные труженики полей (те самые «сельские дураки») не догадывались. Как же они могли поддержать городских болтунов, вещавших им о «незалежнай нацыянальнай дзяржаве», «адраджэнні мовы» и прочих вещах, абсолютно бесполезных в крестьянском хозяйстве?!

Немцы планировали включить в состав своей империи, после победы над Антантой, территории существовавших в старину Курляндии и Ливонии. Независимая Беларусь им не требовалась. Наоборот, куски ее земель должны были удовлетворить амбиции политических элит проектировавшихся в Берлине двух новых пограничных государств — Летувы и Украины.

Заняв летом 1915 года западные земли Беларуси и Украины, а также всю Летуву и значительную часть Латвии, немцы начали готовить почву к реализации своих планов. Предложение братьев Луцкевичей о восстановлении ВКЛ как совместного государства беларусов, летувисов, евреев и поляков проигнорировали и немцы, и летувисы, и поляки. Немцам такая федерация была ни к чему, а поляки и летувисы хотели строить свои национальные государства.

Руководство БНР, лишенное внутреннего единства, не имевшее своих финансовых средств, действенного аппарата власти, вооруженных сил, органов госбезопасности, аппарата пропаганды было обречено на поражение в конкурентной борьбе, происходившей сразу по нескольким направлениям. Усиливались разногласия между беларускими националистами (без того разобщенными) и остальными «тутэйшыми»:

1. большевиками, сделавшими ставку на популистский лозунг «все отнять и поделить»;

2. евреями, частью поддержавшими интернационализм большевиков, частью стоявшими на платформе сионизма;

3. поляками, поддержавшими возрожденную Польшу;

4. летувисами, примкнувшими к «новой Летуве».

Томаш Гриб писал о том же:

«Внутренние причины — низкий уровень национально-культурного сознания беларуского народа и малочисленность его национальной элиты, разуверившейся в исторической перспективе освободительной борьбы и в творческих силах своего народа. Часть этой элиты под влиянием чуждых нам идей (т. е. большевизма) пошла по ложному пути и не стремилась к культурному, социальному и политическому объединению масс.

Внешняя причина — господство иностранных оккупантов, которые «штыком и пулеметом» уничтожали экономическую и культурную самостоятельность Беларуси, ее национальные традиции, делали из беларусов ренегатов и приспособленцев» [174] .

Яркий пример последнему тезису Т. Гриба — пьеса «Тутэйшыя» Янки Купалы (1922 г.). Её идея такова: существует страна Беларусь, как бы вне политики. Но в переломное (революционное) время ее стремятся подчинить себе или поделить между собой новые господа, сменяющие друг друга. Населяют же эту страну «тутэйшыя» («здешние») — персонажи пьесы. Самый характерный среди них — не Янка Здольник, а Никита Обносок (Зносак), который пытается «исправно» служить всем новым хозяевам — немцам, полякам, большевикам. Это и есть типичный «тутэйшы» — приспособленец. Революционеров-беларусов в пьесе вообще нет.

Большевики — как политическая партия — имели огромное преимущество над всеми партиями националистов за счет следующих факторов:

1) предельной централизации руководства,

2) суровой дисциплины,

3) повседневной работы в массах по месту работы и жительства,

4) безудержной демагогии и прямого обмана населения (большая ложь),

5) политической беспринципности,

6) беспощадного подавления оппонентов (вплоть до физического уничтожения).

Оккупировав за три месяца (с середины ноября 1918 до середины февраля 1919 года) всю территорию БНР, большевики меньше всего желали предоставлять ее жителям даже автономию, не говоря уже о независимости. Но сам факт существования «проекта БНР» (в виде деклараций, партий, правительств в изгнании, полемики в обществе) заставил их как-то отреагировать. Впрочем, не надо нам тешить себя иллюзиями. Самой главной причиной создания «советской Белоруссии» послужило не это, а желание Москвы создать на всякий случай «буфер» между Россией и Польшей.

После ряда обсуждений вопроса на высшем уровне (т. е. в руководстве РКП) в ночь с 31 декабря 1918 на 1 января 1919 года в Смоленске провозгласили БССР. Правда, уже в марте ее объединили с крошечной «красной Летувой» в Лит-Бел. ССР, а после бегства от поляков вообще забыли. Поэтому в июле 1920 года провозгласили во второй раз!

Представителям великих держав, решавшим в Париже после победы в мировой войне судьбы народов Европы, Беларусь казалась какой-то новой и малопонятной проблемой, решить которую можно было только при участии Польши и России. Если бы не большевики, то беларуский вопрос, несомненно, сочли бы внутренним российским. Однако необходимость противостояния экспансии коммунизма заставляла согласиться с реализацией польских планов экспансии в восточном направлении.

Та легкость, с которой поляки оккупировали земли западной и центральной Беларуси, убеждала не только местных полонизированных помещиков (пресловутых «панов»), но и сторонников Пилсудского, что нет нужды считаться с мнением самих беларусов. Поэтому с самого начала оккупации польское военное командование и гражданская администрация проводили политику инкорпорации, уничтожали структуры, создаваемые беларускими «незалежнікамі» [175] .

С середины XIX столетия началась медленная трансформация цивилизации бывшей Речи Посполитой (феодального государства) в цивилизацию принципиально иного типа — буржуазную.

Во второй половине XIX - начале XX века главным рычагом структурной перестройки общества в Северо-Западном крае (Беларуси) стал рынок. Он определял пути его трансформации и «новое лицо».

Признание тождественности буржуазного и национального государства — одна из исторических аксиом. Перед мировой войной экономика Беларуси находилась на подъеме и вполне могла послужить основой для создания национального государства. Но такая политическая задача тогда еще не была сформулирована в рамках беларуской национальной идеи, которая не шла дальше концепции автономии в рамках федеративной России.

Кроме того «адраджэнцаў» того времени вдохновляли две многовековые ненависти: ненависть бывших крепостных крестьян к «панам» и ненависть самих «панов» к России. Логически оформляя эту идею ненависти, они объявили «мужика-беларуса», «пана сохи и косы» единственным «истинным» представителем края, тогда как польские «паны» и русские чиновники изображались только как иностранные угнетатели и социальные паразиты.

Даже в апреле - мае 1921 года, уже после заключения Рижского мирного договора, «Покліч да працуючых вёскі і месца Беларусі» подчеркивал:

«Працуючыя — гэта селяне, што самі абрабляюць зямлю, работнікі, вучыцяля, адвакаты, інжэнеры, дахтары і навогул уся інтэлігенцыя, што жыве з працы сваіх уласных рук, не карыстаючыся, пры гэтым ніякой пастароньняй рэнтай, якая складаецца з працоўнага прыбытку.

Непрацуючыя — абшарнікі, фабрыканты, банкіры, купцы, спэкулянты.

Паміж працуючымі і непрацуючымі існуюць вялікія клясавыя супярэчнасці. Гэтыя супярэчнасці на Беларусі шмат у якіх выпадках супадаюць з супярэчнасцямі нацыянальнымі.