Чтение онлайн

Собственно беларусов, опять-таки по оценкам, погибло за это время 400-450 тысяч. Это не считая беженцев 1941 и 1944 годов и тех, кто погиб «за товарища Сталина» в рядах Красной Армии. Добавлю, что многие беларусы стали жертвами не оккупантов, а советских («красных») партизан или же партизан польских (бойцов Армии Краёвой и других формирований). Сколько именно — неизвестно. Лично я думаю, что примерно четвертая часть погибших.

Вот уже 22 года как нет Советского Союза. Все независимые государства, возникшие на основе прежних «союзных республик» официально отреклись от коммунистической идеологии и практики, квалифицировали сталинскую концепцию строительства социализма «в одной, отдельно взятой стране» как путь в тупик мировой цивилизации.

Все — кроме Беларуси. Здесь даже о реабилитированных жертвах сталинской войны с народом на официальном уровне никогда не вспоминают [198] . Зато некоторые граждане очень любят клеймить позором беларуских коллаборантов, сотрудничавших с оккупантами. С рвением, достойным лучшего применения, они неустанно ищут духовных преемников этих «предателей», разделяют граждан независимой суверенной Беларуси на «наших» и «не наших». Понятно без лишних слов, что автор этих строк давно зачислен в ряды «не наших» [199] .

Тема сама по себе огромная, тратить место и время на ее детальное рассмотрение здесь нет ни возможности, ни смысла. Поэтому ограничусь всего одним замечанием.

Жил-был когда-то в Москве исполнитель приговоров карательных органов Петр Иванович Магго (в действительности Петерис Янис Магго, латыш). Умер он в апреле 1941 года от алкоголизма в возрасте 62 лет. Так вот, Магго установил своего рода рекорд: за 14 лет, с 1927 по 1940 год лично расстрелял из револьвера без малого 10 тысяч человек! Он убивал советских людей, мужчин и женщин, жертв произвола сталинских подручных, в среднем по 714 в год. Был награжден за свой палаческий труд орденами Ленина, Красного Знамени и Красной Звезды. Как сказано в формуляре на орден Красного Знамени — «за особые заслуги в упрочении социалистического строя» (!). Похоронили его по высшему советскому разряду — на Новодевичьем кладбище, могила сохраняется в полном порядке [200] .

Достойным «товарищем» П. И. Магго являлся генерал-майор госбезопасности Василий Блохин (1895-1955). Этот чекист руководил расстрелами более чем 27 тысяч человек, в том числе польских офицеров в лесу под Катынью. Сколько из них он убил лично — историки спорят. Одни утверждают, что 10, как Магго, другие ставят ему в зачет «всего лишь» 5-6 тысяч. После того как Л. П. Берию «устранили» товарищи по партии, Блохина лишили генеральского звания, отобрали все 8 «высоких правительственных наград» (орденов). Титулованный палач сильно расстроился от такой «подлянки», запил и помер от инфаркта. Зря он огорчался. Уже в 1960 году, посмертно, его восстановили в звании, вернули семье все ордена.

Были и другие герои на фронте истребления собственных граждан. Например, грузин Сардион Нодаров славился мастерством скоростной стрельбы по живым мишеням. Бывало, что в годы «большого террора» за ночь отправлял на тот свет до 500 человек!

К чему я клоню? Да к тому, что этих и им подобных убийц в категорию врагов собственного народа сегодня не зачисляют. По мнению ряда авторов (подвизающихся, в частности, на страницах «Белорусской военной газеты») все советские чекисты, безусловно, «наши».

Кто-то скажет, что неназванные мной пофамильно авторы газетных публикаций не восхваляли ни Блохина, ни Магго, ни Нодарова. Что ж, это так. Но разве есть принципиальное различие между ними и убийцами-партизанами? Теми, кто осуществлял кровавые расправы с гражданским населением в беларуских деревнях Березино и Дражно, Налибоки и Конюхи, Небышино, Великая Губа и сотнях других. Все они официально считаются героями, несмотря на то, что на очень многих из них крови сограждан не меньше, чем на «исполнителях» органов ГПУ - НКВД - НКГБ. Их именами названы улицы, многим в родных местах установлены памятники [201] .

А вот беларуских литераторов, печатавших в годы оккупации свои литературные произведения в беларускоязычных изданиях и «стрелявших» только из авторучек, по сей день считают «предателями», «ярыми врагами» своего народа. Кого конкретно? Например, Янку Станкевича и Наталью Арсеньеву, Владимира Седуро и Тодора Лебеду, Моисея Седнева и Франтишека Олехновича, Сергея Хмару и Ефима Кипеля… Лариса Гениюш вообще гражданкой СССР никогда не была, проживала в Праге, но ее тоже зачислили в «предательницы».

Кто-то скажет, что я преувеличиваю? Ведь книги указанных мной «коллаборантов» переизданы в суверенной Беларуси. Нет, не преувеличиваю. Стоило мне напечатать список персон, которым будут посвящены очередные брошюры в серии «100 выдающихся деятелей беларуской культуры», как бдящие товарищи немедленно проинформировали руководство издательства о наличии в этом списке «предателей белорусского народа».

А то, что пишут в некоторых беларуских газетах по поводу «героев» и «коллаборантов» поборники советского социалистического строя — это просто песня! Почитайте, например, опусы подполковника В. Макарова, по совместительству — кандидата педагогических наук. Найдете полный набор идеологических клише, популярных в 50-70-е годы XX века. Как будто сейчас самый разгар холодной войны, и проклятые империалисты по-прежнему мечтают уничтожить «первое в мире государство рабочих и крестьян»…

Но поскольку СССР все-таки нет, в его статьях вакантное место заняла Республика Беларусь. Зато все остальное осталось прежним: принцип разделения на «наших» и «не наших», рассуждения о спасении человечества «нашими» от «коричневой чумы», наклеивание истершихся ярлыков на ненавистных ему персон, наконец, нелады с элементарной логикой и надежда на поголовное невежество читателей…

Во времена БНР в Слуцком уезде был создан Беларуский национальный комитет (БНК). Он формировал в деревнях и местечках местные советы, вел культурно-просветительскую и кооперативную работу. В марте 1919 г. в Слуцком уезде произошло антибольшевистское восстание, жестоко подавленное властями Лит-Бел ССР. После занятия Слуцка поляками там работали беларуские школы и учительские курсы. В ответ на грабежи польских военных развернулось партизанское движение. За всем этим стоял БНК.

В июле 1920 г. его разогнали большевики. Но после их отступления под натиском польских войск БНК 11 октября вышел из подполья и взял власть в свои руки. На домах Слуцка появились бело-красно-белые флаги, порядок обеспечивала беларуская милиция. Повсюду в деревнях избирались комитеты самоуправления. Польские власти смотрели на это сквозь пальцы, так как по условиям перемирия от 12 октября Слуцкий уезд передавался большевикам.

14-15 ноября 1920 г. состоялся съезд представителей Слуцка и Слуцкого уезда (107 делегатов, в большинстве — беларуские эсеры). Делегаты приняли резолюцию, в которой признали власть БНР, приветствовали «сестру Польшу», а правительство ССРБ характеризовали как незаконное.