Чтение онлайн

– Я… я просто… – Голос дрогнул, и я замолчала, стараясь собраться с силами. – Ладно, я расскажу…

Когда рассказ был закончен, госпожа Громова некоторое время молча смотрела на меня. По ее непроницаемому лицу не понять было, как она все это восприняла.

Наконец она встала, отошла к книжному шкафу, рассеянно коснулась корешков книг. И спросила, не оборачиваясь:

– Постарайтесь припомнить, была ли у вашего возлюбленного большая родинка в виде перевернутой пятиконечной звезды? Вероятнее всего, на груди.

– Да! – от удивления я икнула и прикрыла рот рукой. – Ой, извините!

– Ничего страшного, – рассеянно отозвалась она. – У меня возникло срочное дело. Будьте добры дождаться меня здесь.

– Конечно, госпожа Громова! – пообещала я, недоумевая.

Странное поведение куратора даже заставило меня ненадолго очнуться от апатии…

Вернулась госпожа Громова в сопровождении высокого пожилого мужчины, виски которого уже убелила седина.

– Алевтина, это господин Тепенов, – отрекомендовала она. – Будьте добры изложить ему то же, что рассказали мне.

– Хорошо, – растерялась я, стараясь незаметно вытереть заплаканные глаза. А еще от слез заложило нос, и голос звучал противно, гнусаво.

От взгляда госпожи Громовой это не укрылось, и она молча подсунула мне носовой платок.

Я благодарно кивнула, и куратор вышла, осторожно притворив за собой дверь…

Господин Тепенов оказался отличным собеседником – молчаливый, внимательный, он не мешал мне выговориться и не перебивал вопросами. И только когда я окончательно замолчала, борясь со вновь подступающими слезами, он уточнил:

– Скажите, на момент вашей… эээ… встречи с господином Астартом вы были девственницей?

– Да, – кивнула я. Слово «были» неприятно резануло слух.

– И кто-то может это подтвердить? – серьезно спросил он.

Я сдержала нервный смешок. Интересно, как он представляет себе свидетелей девственности?!

– Жаль, – нахмурился он. – Тогда будет сложнее доказать.

– Что доказать?! – не поняла я, и тут меня озарило: – Подождите, был же единорог! Ну, в смысле, я ухаживала за единорогом. Ну, накануне…

Я сбилась и замолчала. А глаза опять на мокром месте!

– Отлично! – просветлел господин Тепенов. – Тогда пишите заявление.

– Какое еще заявление?! – Я была на грани истерики.

Ответить он не успел. Дверь в комнату распахнулась, и вошла госпожа Громова с полным стаканом в руке.

– Алевтина, выпейте это! – велела она строго.

От стакана пахло чем-то лекарственным.

– Сначала объясните, что происходит?! – Я скрестила руки на груди.

– Выпейте, – с нажимом повторила она. – И я все вам объясню.

Пришлось глотать мерзкую жидкость – неприятно тягучую, похожую на сопли. И вкус сладкий до приторности. Фу!

Госпожа Громова внимательно наблюдала за мной, а господин Тепенов рылся в портфеле.

– Вот и молодец, – похвалила она рассеянно, убедившись, что лекарство я допила. – Видите ли, Алевтина, в нашем мире проживают существа разнообразной природы. Некоторые из них – паразиты, например, вампиры и демоны. Разумеется, условия их проживания жестко регламентированы.

– Но при чем тут я?! – Не выдержав, я вскочила и возмущенно уставилась на начальницу. – Госпожа Громова, вы же обещали мне все рассказать!

– Имейте терпение, – невозмутимо ответствовала она. – Вы не дослушали. Итак, нечисти дозволено проживать в нашем мире при соблюдении определенных правил. Например, инкубы и суккубы не должны выпивать человека полностью, не должны соблазнять невинных и так далее. За такие действия предусмотрена уголовная ответственность.

Она замолчала, глядя мне в лицо спокойными темными глазами.

– И? – холодея, не выдержала я. Сжала руки так, что ногти впились в ладони.

– К сожалению, именно девственницы – и девственники, разумеется, – наиболее привлекательны для нечисти, поскольку весьма… хм, соблазнительны в энергетическом плане. А демонам для существования крайне необходима такая подпитка. И, к слову, одной из особых примет всех инкубов является родинка в виде пятилучевой звезды. Я сожалею.

Минуту я тупо смотрела на нее.

«Подпитка»? Нет, я не верю! Пусть даже Астарт лишь переспал со мной, пусть бросил, но… Использовал как живую батарейку?!

– Вы напишете заявление? – вмешался господин Тепенов. В его деловитом голосе сочувствия не было.

– Что? – Я повернулась к нему, силясь понять, чего от меня хотят.

– Вы напишете заявление? – повторил он ровно. – Я из милиции. Следователь по особо тяжким.

– Алевтина, – вмешалась куратор. – Вы ведь понимаете, что теперь этот инкуб не остановится? Могут пострадать другие девушки.

Передо мной словно встал облик Астарта, до боли реальный и притягательный. Жгучие черные глаза, чуть вьющиеся темные волосы, кривящийся в улыбке рот…

И эта долгая-долгая неделя… Нет, нельзя позволить, чтобы с другими случилось то же самое!

– Напишу! – пообещала я, прикрывая глаза, и до боли прикусила губу…

Следующие две ночи я тихо проревела в подушку. Днем плакать было некогда – госпожа Громова нагружала меня так, что на перекус приходилось урывать время между очередными бумагами.

Я строчила всевозможные письма, инструкции и отчеты (а ведь это наверняка работа Стэна!), но не роптала. Стоило остановиться на минутку, задуматься, и из глаз тут же начинали капать слезы.

Конечно, плакать бессмысленно. Но как же обидно! Инкуб провел меня, как малолетнюю дурочку, а я ведь думала, что это настоящая любовь!

Целый месяц я крутилась как белка в колесе, пытаясь подтянуть свои знания, успеть все на работе и обустроить быт.

С последним мне здорово помогла госпожа Гадрка, которая отлично знала, где совершать покупки подешевле, когда распродажи и что лучше закупать оптом. Они с мужем пропадали на даче, где торопились собрать урожай и строили домик для старшего сына, которого госпожа Гадрка все мечтала женить.

А я пользовалась отсутствием добрейшей домохозяйки, чтобы подобрать себе гардероб. Потому что единственная попытка пройтись по магазинам одежды с госпожой Гадркой провалилась с треском.

– Алевтина, не покупай это! – басила она, дергая меня за рукав приталенного темно-вишневого платья. – Это позор-р-рище! Пр-р-риличные девушки так не одеваются!

– Ладно, госпожа Гадрка, – неохотно согласилась я, стягивая приглянувшееся платье. – У меня голова разболелась. Я сейчас переоденусь, и пойдем домой, ладно?