Чтение онлайн

Маркс и Энгельс выяснили также внутреннюю диалектику математических операций дифференцирования и интегрирования. Так, Маркс в своих математических рукописях доказал, что сущность дифференцирования и последующего интегрирования состоит в диалектическом двойном отрицании, которое отличается от простого перехода от одной функции к другой (производная) и обратно, поскольку дает возможность решить задачу. «Вся трудность в понимании дифференциальной операции (как и всякого отрицания отрицания вообще), — отмечал Маркс, — и состоит как раз в том, чтобы увидеть, чем она отличается от такой простой процедуры и как ведет поэтому к действительным результатам».

Наконец, они показали, что в истории этой науки действует весьма общая закономерность развития научного знания, открытая Марксом первоначально при рассмотрении истории политической экономии: «…историческое развитие всех наук приводит к их действительным исходным пунктам лишь через множество перекрещивающихся и окольных путей. В отличие от других архитекторов, наука не только рисует воздушные замки, но и возводит отдельные жилые этажи здания, прежде чем заложить его фундамент».

Действительно, у Ньютона и Лейбница здание математического анализа еще было лишено теоретического фундамента. Строгости в доказательствах не было, поскольку не было доказано, почему в одних случаях бесконечно малые величины должны приниматься в расчет, а в других случаях могут быть отброшены. Виднейшие математики XVIII и первой половины XIX в. настойчиво трудились над обоснованием дифференциального исчисления, но эта работа еще не была закончена ко времени Маркса, и его математические рукописи представляют в этом отношении большую ценность. Лишь успехи теории множеств в конце XIX в. подвели фундамент под многочисленные «жилые этажи» анализа бесконечно малых.

Следует добавить, что рассматриваемая закономерность развития науки справедлива и для истории геометрии. Лишь через два с лишним тысячелетия после Евклида, в трудах создателей неевклидовых геометрий — Лобачевского, Гаусса и других, а затем в общей теории относительности Эйнштейна аксиомы геометрии, лежащие в основе всего ее здания, получили свое логическое и физическое обоснование.

Естествознание и общество. Открытие материалистического понимания истории позволило основоположникам марксизма впервые правильно понять место наук о природе среди других продуктов общественного сознания, их связь с материальными основами жизни людей. Ими было доказано, что развитие общественной практики (и прежде всего производства материальных благ) есть основная движущая сила естествознания. «Если, как Вы утверждаете, — писал Энгельс В. Боргиусу, — техника в значительной степени зависит от состояния науки, то в гораздо большей мере наука зависит от состояния и потребностей техники. Если у общества появляется техническая потребность, то это продвигает науку вперед больше, чем десяток университетов».

В «Капитале» Маркса, «Анти-Дюринге» и «Диалектике природы» Энгельса можно найти конкретизацию этого общего положения применительно к истории развития самых различных областей естествознания. Например, возникновение астрономии в Древнем Египте Маркс объяснял необходимостью вычислять разливы Нила; Энгельс указывал, что гидростатика возникла в связи с потребностью регулирования горных потоков Италии в XVI–XVII вв. и т. д.

Будучи вызвано к жизни материальным производством и представляя собой его «духовную потенцию», естествознание оказывает на технику, на развитие производства мощное и все возрастающее влияние. В подготовительных работах к «Капиталу», относящихся к 1857–1858 гг., Маркс писал: «Природа не строит машин, паровозов, железных дорог, электрических телеграфов, сельфакторов и т. д. Все это — продукты человеческой деятельности; природный материал, превращенный в органы власти человеческой воли над природой или в органы исполнения этой воли в природе. Все это — созданные человеческой рукой органы человеческого мозга; овеществленная сила знания Степень развития основного капитала является показателем того, до какой степени общественные знания вообще — наука — превратились в непосредственную производительную силу…»

Полное значение положения Маркса о превращении естествознания в производительную силу общества было оценено лишь в самые последние годы в связи с развертыванием научно-технической революции середины XX в. Эта формула Маркса вошла в Программу КПСС, утвержденную XXII съездом партии.

При рассмотрении взаимосвязи естественных наук с другими областями науки и формами идеологии особое внимание Маркс и Энгельс уделяли их связи с философией вообще, с научной философией рабочего класса — диалектическим материализмом — в особенности. Взаимосвязь научной философии и естествознания была раскрыта ими с большой глубиной. С одной стороны, «для диалектического и вместе с тем материалистического понимания природы, — писал Энгельс, — необходимо знакомство с математикой и естествознанием». Развитие диалектического материализма невозможно без всестороннего учета и обобщения всей совокупности достижений естественных наук. С другой стороны, «какую бы позу ни принимали естествоиспытатели, над ними властвует философия. Вопрос лишь в том, желают ли они, чтобы над ними властвовала какая-нибудь скверная модная философия, или же они желают руководствоваться такой формой теоретического мышления, которая основывается на знакомстве с историей мышления и ее достижениями». Диалектический материализм становится абсолютно необходим естествознанию, поскольку оно перешло от познания предметов природы к познанию ее процессов.

Союз научной философии и естествознания в тот период, однако, еще не мог осуществиться, так как (за очень редкими исключениями) естествоиспытатели второй половины XIX в. были очень далеки от пролетарского мировоззрения.

Глубокий научный анализ первобытно-общинного строя был дан в книге Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1884). Этот анализ дал возможность выяснить генезис многих общественных отношений классового общества. Энгельс указывает, что Л. Морган своим трудом «Древнее общество» (1877) дал ключ к пониманию первобытной истории человечества. Указанное произведение Энгельса не является простым изложением выводов из открытия Моргана, оно представляет собой дальнейший шаг к разработке важных проблем материалистического понимания истории. Энгельс писал, что «было бы нелепо лишь „объективно“ излагать Моргана, а не истолковать его критически и, использовав вновь достигнутые результаты, изложить их в связи с нашими воззрениями и уже полученными выводами».

Открытию Моргана Энгельс дает научное, последовательно материалистическое обоснование, очищая его концепцию от ряда идеалистических наслоений. Энгельс показывает, что первобытно-общинный строй не знал частной собственности, классового угнетения, эксплуатации, поскольку первоначально существовали производственные отношения, основанные на коллективном пользовании средствами производства. Первобытно-общинные отношения соответствовали тогдашнему уровню развития производительных сил. Исходя из анализа эволюции способа производства, Энгельс объясняет возникновение и развитие общественных отношений и главных общественных институтов — форм брака, семьи, собственности, государства.

Реальным основанием семьи, указывает Энгельс, были имущественные отношения, изменения которых влекли за собой изменения в семейной жизни людей. Возникновение различных форм брачных отношений (от группового брака до моногамной семьи) связано с развитием определенных ступеней общественного производства. Возникновение рабовладельческого способа производства обусловило переход к моногамной семье.

Современные науки — история, этнография, археология и другие — расширили наши знания и представления о первобытно-общинном строе, выдвинули ряд новых плодотворных гипотез. Но все они подтверждают главные, принципиальные положения Энгельса о социальных отношениях в первобытной общественно-экономической формации, за исключением вопроса об общей периодизации конкретных ступеней общинно-родового строя. Проблема периодизации нуждается в уточнении.

На основе анализа развития способа производства при первобытном строе Энгельс показывает, как с разделением труда и обмена возникает частная собственность и происходит разложение этого строя, появляются имущественные различия между отдельными главами семей. Эти экономические изменения взрывают старую коммунистическую общину, весь прежний уклад жизни. Одновременно с внутренним расслоением общества на различные в экономическом отношении социальные группы возникает рабство. Рост производительности труда делает возможным использование труда рабов; в дальнейшем рабский труд становится основой развития производства в обществе. «Из первого крупного общественного разделения труда, — пишет Энгельс, — возникло и первое крупное разделение общества на два класса — господ и рабов, эксплуататоров и эксплуатируемых». Такова закономерность развития первобытно-общинного строя и превращения его в рабовладельческую общественно-экономическую формацию, в которой возникают классовые противоречия и классовая борьба и создается государство — организация господствующего рабовладельческого класса. Своими исследованиями Энгельс нанес удар по буржуазной социологии и историографии, опровергнув утверждения буржуазных ученых о вечности частной собственности, классов и современной формы, семьи.

В этот же период Маркс и Энгельс обогащают свое учение об общественно-экономических формациях положениями о будущей высшей ступени развития человеческого общества — коммунизме. Исключительное значение имеют в этом отношении «Критика Готской программы» Маркса (1875) и «Анти-Дюринг» Энгельса.

В «Критике Готской программы» Маркс выдвинул и обосновал положение об исторической неизбежности особого переходного периода от капитализма к коммунизму. Революционное превращение последней антагонистической формации в новую, коммунистическую формацию предполагает такой период. «Между капиталистическим и коммунистическим обществом, — пишет Маркс, — лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата». Вскрывая закономерности коммунистической формации, Маркс впервые указывает на две фазы ее развития: социализм и коммунизм. Основа различия этих двух ступеней — разный уровень развития производительных сил, обусловливающий разные формы распределения. При социализме распределение продуктов будет происходить по труду, при коммунизме же каждый будет трудиться по способностям и получать по потребностям. Труд перестанет быть только средством для жизни, он станет первой ее потребностью.

Маркс и Энгельс отметили наиболее существенные особенности коммунизма: это будет общество без классов, в нем исчезнут анархия производства, противоположность города и деревни, физического и умственного труда. Только с этого времени человек будет сознательно управлять своей жизнью в обществе, опираясь на знание объективных законов.

В работах «Анти-Дюринг» и «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Энгельс дал глубокий анализ проблемы происхождения государства, поставил вопрос о его дальнейших судьбах и опроверг тезис буржуазных теоретиков о «надклассовости» государства. В тот момент, указывает Энгельс, когда общество раскололось на классы, с исторической необходимостью возникло государство. Оно продукт непримиримости классов и их борьбы. К этому выводу Энгельс пришел, изучив историю возникновения афинского, древнеримского и германского государств. Государство вовсе не сила, навязанная обществу извне, оно и не воплощение нравственной идеи или разума. Государство — прямой результат экономического и социального развития. Первые государственные образования сменяли самодеятельную общественную организацию первобытно-родового строя. Органы управления родовым обществом постепенно превращались в органы угнетения народа. Государство представляет собой организацию господствующего класса, который теперь имеет орудие для подавления и эксплуатации угнетенного класса. Античное государство было преимущественно государством рабовладельцев, феодальное государство — органом власти помещиков. Касаясь буржуазного государства, Энгельс писал: «Современное государство, какова бы ни была его форма, есть по самой своей сути капиталистическая машина, государство капиталистов, идеальный совокупный капиталист».