Чтение онлайн

Кей все же была права.

Но что теперь с той ее правоты.

Магия не работает. Физических сил недостаточно. Хитростью я не обременен. Я полностью во власти холода и тьмы, как никогда не принадлежащий самому себе.

Открыв глаза, я вдруг увидел слабое мерцание прямо передо мной. Оно становилось сильней, холодный призрачный свет приближался неспешными рывками. Вскоре в зареве маленькой голубоватой звезды я смог различить силуэт, который с каждым следующим шагом становился все четче.

Движение остановилось. Передо мной предстал беловолосый мужчина с длинным безбородым лицом. Рот в мелкой сетке морщин, темные глаза, тяжелые брови, белый костюм… Белый плащ на одном плече с таким же белым как снег, вьющимся меховым воротом, заколот фибулой в форме змеи. В руке — светящийся ледяной осколок.

Мне стало не по себе. Еще сильнее, чем было до этого.

— Меня зовут Люс Мирсин, — произнес мужчина. — Ты, должно быть, слышал обо мне.

Не сразу, но я вспомнил. Да, мне было знакомо это имя. Нет, я… читал о нем. По капле из глубин заторможенной памяти возникал образ, странный, противоречивый. Неужели?.. Как такое может быть? Так звали кого-то, о ком было написано в дневнике моей матери, в той его части, которую писала не она. Те страницы были заполнены почерком той, кто была до нее, и далее… на какой же странице я видел это имя? Люс Мирсин… это было именное стихотворение, изящное и спутанное, с множеством тройных смыслов, из которых я не понял ни одного. Могло ли так совпасть? Тезка? Наследник? И я тогда еще думал — правда это или нет? Какой степени наше родство? Зачем прапрабабка писала стихи о человеке из учебников по истории севера и того ли имела в виду?

— Я читал, — произнес я.

— Хорошо, — он кивнул. — Нужно ли мне как-то доказывать, что это именно я?

— А можно?

— Я спрашиваю из вежливости.

Вот как. Я даже отвлекся от холода благодаря ему. Что задумал этот старый хрен, которому давно пора три раза сгнить в могиле?

Какие такие переговоры он решил вести с пленником? Он ведь сейчас будет вещать как представитель Детей Зимы? Что есть у меня такого, что нужно им?

Я наблюдал за ним, а он за мной. Поглазев с минуту, назвавшийся Люсом Мирсином, наконец заговорил:

— Проклятие Вьюги съедает тебя изнутри прямо сейчас, — свет от ледяного осколка падал снизу вверх на его впалые щеки и делал говорящего похожим на мертвеца. — Но… — он сделал паузу, — в наших силах проклятие Вьюги усмирить. Мы снова, в который раз, обманем алчное древнее божество, хаотичное и опасное. У меня имеется опыт множества поколений, которым удавалось сбежать от непосильной выплаты долга. Ты сможешь то же, что смогли мы. Ты вернулся домой, к корням. И мы поможем тебе.

У него был такой голос — степенный и глубокий, из этих вот хорошо поставленных, специальных. Но я не отвлекался на чепуху, я в первый момент ужаснулся самой идее. Меня шокировала сама идея обмануть… Вьюгу. Я слишком хорошо помнил ее глаза. Я все еще ощущал тот всепроникающий ветер. И вот они нашли слова для нее, которых не нашел я: божество. Алчное, древнее. Вот как.

Эти люди — если только они не врут мне тоже — поколениями обманывали свою… Я не знаю, как это назвать. У меня нет причин не верить. Я понимаю теперь, что влип во что-то куда более страшное, чем мне казалось раньше, но у меня нет времени восторгаться этим или бояться этого. Оно уже происходит со мной. Дальше — только вперед.

Я сглотнул и, облизав пересохшие губы, спросил:

— И что же я буду должен за эту помощь?

— Это перестанет быть долгом, когда ты примешь свое призвание, — ответил Люс. — Вот он я, стою перед тобой. Я — доказательство: мы сможем сделать то, что должны. Многие годы я был заперт в темнице своего разума. И вот теперь я возрожден, как и другие правители севера.

Мне на секунду показалось, что я разговариваю с сумасшедшим.

— Другие… Вы имеете в виду и моего отца? — спросил я вдруг.

Люс покачал головой:

— Я ожидал большего недоверия.

— Я слышал об экспериментах чтецов и целителей и вполне могу верить вам, — сказал я. — Мне только непонятно, зачем вас сделали старым, но это, конечно, ваше дело.

Силуэт пожилого мужчины подернулся рябью. Раз — и тонкая оболочка рассыпалась в прах, осела на пол, как рассыпанная мука. Под личиной старика обнаружилась девочка лет семи-шести на вид.

Я опешил.

Это та самая. Люс? Мирсин?

В теле девочки? Ледяная иллюзия сети — тонкое, сложное волшебство, подвластное только магам с хорошим пространственным мышлением и сильным точечным контролем — удерживать настолько достоверную иллюзию малышка не смогла бы. Разве только она — гений. Или действительно — Люс Мирсин.

— Даже так? — произнес я.

— Я — тот самый Люс, не правнучка и не мошенник, — прозвучал высокий девичий голос. — Пускай тебя не удивляет это тело. Магам моего поколения удалось успешно запечатать личность в сосуд, что стоило многого. Нынешнее поколение сумело возродить меня — сделать невозможное. И вот я здесь, перед тобой. Я — доказательство того, что у нас есть шанс на спасение, и ты — тот, кто его использует. Если, конечно, ты действительно так умен, как думаешь о себе.

Белое платье, рюши, белые вьющиеся волосы и больше, темно-голубые глаза на лице, не выражающем ничего.

Я промолчал в ответ.

— Наше косвенное родство почти не имеет значения, — продолжил маг, заточенный в теле девочки, не давая мне времени начать строить догадки самостоятельно. — Значение имеет опробованная технология, способная послужить в наших целях.

— В каких целях? — спросил я. — Какая технология? Это самое возрождение?

Девочка замолчала, стала снова смотреть на меня, но не на меня, а словно бы в пустоту, сквозь мой "аквариум", сквозь время и пространство.

Ожидание затянулось.

По телу прошел озноб, я дернулся, заскрипел зубами.

— Да сколько ж можно? — прошипел я, напрягая мышцы, в который раз тщетно. — Когда вы меня отпустите? Какое тут сотрудничество, при таком обращении? Зачем было… как бабочку, под стекло?

Люс не шелохнулся.

— Эй!

Он как будто отключился от реальности, а огонек в его (ее?) руках продолжал светить.

Я окрикнул его еще пару раз. Нулевой эффект. Все мое тело ныло от непрекращающегося озноба, болели суставы, изможденные холодом мышцы казались чугунными.

Еще и мысли путались.

Я совсем отчаялся что-то изменить в застывшем мгновении.

Значит, никакой надобности блюсти приличия нет.

И потому я задал дурацкий, но волновавший меня уже несколько минут вопрос.

— Ну и… каково вам теперь в теле девочки?

Взгляд голубых глаз ожил, переместившись на меня.

Люс покачал головой, цыкнул:

— Ты задаешь неправильные вопросы.

— Зато не занудствую, — мстительно ответил я, — как некоторые старые идиоты, алчущие вечной жизни. Я правильно понял идею? Вам мало, что ли, было ваших тридцати лет на троне? Или сколько там? Вы хотите еще? Все ж мертвы, кого любили — толку теперь дергаться? Или вы социопат?

Моя память наконец предоставила мне картинку из учебника. Достопочтенный предок много чем отличился, ему посвятили целую главу на несколько страниц. Впрочем, вспомнить я смог только тот факт, что за время правления он окружил себя одними магами, имел среди них фаворитов обоих полов и вообще всячески способствовал. Я никогда не предполагал, что мое родство с королевской семьей самое что ни на есть прямое, и поэтому не смог вспомнить более ничего о Люсе Мирсине, кроме примерной даты "смерти", истории с магами и портрета с окладистой бородой. С бородой ему, стоит признать, было лучше.