Чтение онлайн

Я попытался спросить, а как насчет штанов, например, но сразу не удалось — голос отказывался проявляться. Поэтому мне лишь удалось прокашлять:

— Да не может быть.

— Пожалуйста, не предпринимайте попыток высвободиться — вы рискуете нарушить свою физическую целостность. На данный момент вы не можете пользоваться магией. Сохраняйте спокойствие и сотрудничайте с нами. Мы хотим вам помочь.

Мне наконец удалось произнести достаточно громко:

— А можно меня сначала снять отсюда?

Голос в голове, как заевшая пластинка, повторил свой пассаж про спокойствие и сотрудничество, медленно выбираясь из моей головы наружу и становясь заменой вытекшей жидкости. Низкие тона стали резонировать в легких.

Может быть, у меня галлюцинации? Или они залезли мне в мозг? Невозможно понять.

— Ладно, ладно, — проговорил я. — Я понял. Так что вам конкретно надо? И с кем я имею честь общаться? Представьтесь, хотя бы.

— Вы наверняка отметили, что не ощущаете холода, — вместо ответа продолжил голос. — Сейчас раствор откачан. Вскоре озноб начнет возвращаться. Мы дадим вам время вспомнить, каково это — быть благословленным древним даром и платить за него.

— Ну охренеть теперь, — протянул я.

— Когда вы будете готовы к сотрудничеству… — снова заладил голос.

— Да господи, что именно вам нужно?

Нет, я не был готов соглашаться на все. Но терпению пришел конец.

— На данный момент вы не готовы.

Я видел, как силуэты меркнут, растворяясь в чернильной синеве.

Вскоре наступила абсолютная тишина. Медленно угас свет, лившийся откуда-то сверху, и я оказался в темноте.

Исподволь, по капле стал возвращаться холод. Как ручной зверь, он вынырнул из тьмы и окутал меня: сначала прохладой летнего вечера, затем — крепким объятием осенней ночи, а после набросился, не щадя, ноющим ознобом лихорадки. Этот этап затянулся, не переходя в леденящий ужас, но лишь обещая его.

Я заставил зубы не стучать.

Золатунный раствор медленно высыхал на мне, стягивая кожу.

А ведь на том ужине с Сесиль я намеревался тянуть время, разыгрывая из себя тщеславного ублюдка, и водить за нос прожженных интриганов и манипуляторов.

Моя наивность ошеломляет.

Но ладно, я. Я — вот. Мне холодно и что будет дальше — неизвестно. Но Дети Зимы точно не собираются меня убивать. Пока что — наверняка. Но что они могли сделать с Ирвис и Кей? Удалось ли не попасться Никс и Тихе? Оказались ли они умнее меня?

Кей с Ирвис были со мной на том ужине. Могут ли их пленить, чтобы иметь дополнительные рычаги давления? Могут. Могут ли от них избавиться? Могут.

Паниковать рано. Казалось бы, самое время — но нет. Это был бы слишком глупый финал.

Хорошо. Моя сила поглощалась золатунным раствором, но теперь-то…

Я снова призвал магию — и снова она, высвободившись, не вернулась, даже слабого эха не было. Значит, оковы тоже с колдовской золатунью. Что ж, тем легче будет сломать их, ведь золатунь делает любой металл более хрупким.

А этот голос прямо в мозгу… Что это было? Как он вышел наружу? Динамики какой-то хитрой конструкции? Галлюцинации? Эффект от ушедшего золатунного раствора? Или это — заклятие чтецов?

Сложно понять, что вероятнее. Но я точно знаю, что опасней. И если так, значит, думать мне нужно тише. С другой стороны, откуда мне знать, как работает их магия и какое именно заклятие было применено? А если это был кто-то поизобретательнее среднего дилетанта? И если с Детьми Зимы работают свои собственные, союзные им чтецы… мало ли, кто кроме может быть с ними заодно.

Так, я не имею права предаваться ностальгии и рефлексии. Я не имею права продумывать план. Значит, я должен действовать наобум. Быть непредсказуемым. Или ждать.

И сойти с ума, как и предсказывала Вьюга.

С другой стороны, если даже я буду продумывать план, что я могу выдать? Они знают всех нас в лица. Они слышали, вероятно, о чем Вьюга со мной говорила.

Возможно, они единственные знают обо мне больше, чем кто-либо еще, включая меня самого, раз смогли отменить мой извечный озноб.

Отменить и снова вернуть, чтобы, значится, я осознал… чтобы понял свое положение.

И я много бы отдал сейчас за бутылку красного сладкого. Потому что холод вернулся во всей своей мощи, доставая тонкими иглами, кажется, до самого сердца, затмевая разум и все остальные чувства.

Но кто же мне даст.

— Ты была очень крута. Это твое "Бах!" — и стекло прям лопнуло, и все на того бедного консьержа!

— Ага, "бедного", с автоматом — "бедного". Мы рисковали. Крайне. Никто не знает, как он отреагировал бы на нас, идущих к нему с поднятыми руками, и то, что он обмер и покраснел — это случайность и необыкновенное везение.

— Может, они тут какие-нибудь все с сертификатом на целибат? Невинные юные юноши, светлые, как слеза ребенка, укушенного за мягкие ткани злым злодеем.

— Это у тебя нервное ерничанье, я все понимаю, но когда мы будем думать план?

— Когда очухается наш бегемотик.

— А что, если он не очухается?

— Тогда будем тактически отступать, чего лично мне бы не хотелось.

— Ты не умеешь проигрывать.

— Я не желаю играть.

— Я не знаю, жалеть или нет по поводу такого поворота событий. Все начиналось просто: шеф опустил ладони на карту, а там — флажки разноцветные, мол, выбирайте себе тот, который на вас смотрит. Я спросила: "А нельзя ли как-то целенаправленнее выбирать?" — на что шеф ответил "Нет", дабы, значится, не допустить примеси личной выгоды и прочих эгоцентрических влечений. Выходит, судьба сама за меня выбрала мне этого чудика, и, знаешь ли, мой восторг был, как баклажан на вкус — то есть попросту никакой.

— А мне он сначала нравился…

— Баклажан?

— Рейнхард.

— Ну, что я могу сказать… Он многим нравится, если издалека смотреть. Да и как иначе? Он же еще и настоящий — не девочка какая-нибудь, бинтом эластичным обмотанная, и даже не чудо пластической хирургии — дистиллированный спирт, алмаз в хренову тучу карат, сферический полярный лис в вакууме! И даже не крашеный. Откуда ему это все? И, тем не менее, я привыкла не любить то, что любит толпа. Как хочешь обзывайся — но вот так у меня с самого детства. Я не доверяю совершенной красоте и выверенным, отшлифованным планам. А шеф сказал, что он-то в меня верит и все у нас обязательно получится, презентовал мне ананас, шоколадку и наряд по наблюдению объекта. И вот, дабы вызнать все грязные мелочи, я вступила в их тогдашний фан-клуб — собрание дам, подобное элитному серпентарию — и пошло-поехало…

— Давайте ему эту смесь ближайшие сутки, это должно помочь. Я чувствую его присутствие, но он далеко. Ему грозит душевная болезнь и беспамятство, но тут уж как Потерянный решит. Что-то очень злое коснулось его, что-то, имеющее целью убить. И другой бы умер. Но ваш друг — очень, очень занятный случай.

— Спасибо, что согласились осмотреть его, не побрезговав прийти сюда.

— Не благодарите. Вас ищут и рано или поздно найдут. Я не верю в благие намерения Детей Зимы, да и путь ворожеи велит мне помогать тем, кто пострадал от гильдейской магии.