Чтение онлайн

Ящер двигался плавно и на удивление юрко для такой громадины. Мимо проплывали ярко-желтые курганы, столпы муравьиных колоний, пальмы с гроздьями фиолетовых соцветий.

— Я думал, что как раз нашел правильное соотношение, — честно ответил Айра.

— Ты сотворил себя согласно здравому разумению, — ответил Ветивер. — Тело себе взял сильное, молодое и здоровое. Ты стал мужчиной — мужчиной быть легче почти всегда, кроме того, ты им был изначально. Тебя стоит похвалить: ты сотворил себя целесообразно, тонко и прочно, не скатываясь в банальную пошлую красоту или ложную суровость.

— Так что же я сделал неправильно?

— Вопрос скорее в том, чего ты не сделал.

Ветивер больше об этом не говорил. Весь путь от побережья до огороженного желтой каменной стеной города, раскинувшегося вокруг пахнущего серой оазиса, Ветивер молчал, смотрел в безоблачное небо, не щурясь на ярком полуденном солнце и не пытаясь как-то спастись от палящей жары.

Они вошли в город через главные ворота, заплатили дань страже, чьи лица прятались за золотыми масками, и вскоре нашли еще одно временное пристанище: узкий и неприметный снаружи, но богатый внутри дом с окнами-сотами, расположенный недалеко от центрального городского рынка. Тут же, рядом, огороженный лепным парапетом, клокотал выход кипящего водяного источника.

Айра, сидя на балконе, смотрел вниз, думая о том, зачем так сложилось, что в добавок к безжалостному солнцу недра этой земли выбрасывают вверх кипящую воду, хотя могли бы источать ледяную, например — разве не лучше было бы?

Колокольчики в тонком тюле позвякивали от влажного горячего ветра. Ветивер снова оставил его одного, пообещав вернуться к вечеру. Айра обмахивался бумажным опахалом, рассматривая расстеленную на полу карту из тонкой бежевой кожи. Какое-то время назад он начал составлять ее, отмечая на ней пройденные пути, записывая свои впечатления от увиденного, зарисовывая расположение звезд и запечатывая в пятнышках собственной крови воспоминания о том или ином мире. Стоило пробежаться чувствительными пальцами по шероховатой поверхности — и моменты прожитого вспыхивали перед глазами, как наяву.

Айра вынул из волос заколку, подаренную Ветивером, уколол указательный палец и припечатал ранку к карте на новом месте.

В этот момент двери в просторную залу, прекрасно обозримую с балкона, распахнулись. Зазвучала мягкая музыка: лира и свирель запели, переплетая мотивы. Одна за другой в залу вплыли, змеясь в причудливом танце, окутанные шелками, украшенные сверкающими драгоценностями тонкие гибкие девушки. На лице у каждой была позолоченная маска, скрывающая все, кроме глаз, пальцы танцовщиц тяжелили крупные перстни.

Айра смутился, пряча взгляд: одно дело — когда юницы ходят по берегу, не стесняясь и не желая никого смутить, и совсем другое — когда они танцуют прямо перед тобой, нарочно изгибаясь так, чтобы в вырезах цветастых тканей мелькали упругие обнаженные тела.

Но взгляд сам собой возвращался назад. Танец не был чем-то заранее спланированным. Ясно было, что он сплетается на ходу, словно создается из отдельных элементов, подходящих друг другу, как осколки мозаики. Айра видел только глаза девушек и никак не мог понять, как так они координируют свои движения, не сговариваясь.

У одной из них глаза были полупрозрачного светло-зеленого цвета, и взгляд этот приковывал к себе, словно по волшебству.

Но волшебства не было.

Айра знал, что в нем сейчас говорит лишь человеческая натура.

Кто прислал танцовщиц? Ветивер? Не решил ли он…

Айра сдержанно вдохнул и выдохнул, скрывая досаду и недоумение. Ну конечно. Ветивер прислал их, чтобы…

Айра поднялся:

— Прошу вас, прекрасные девы, остановите свой танец, — сказал он.

Музыка смолка мгновением позже. Завершив движения, девы остались стоять так, как будто бы этот финал — часть спланированного заранее рисунка танца.

— Понравился ли вам наш приветственный танец, господин? — спросила та, со светло-зелеными глазами.

— Ваш танец прекрасен, как песня серебряных дюн, ведь всем известно, что ее сложили сами боги, — Айра слегка склонил голову.

— Тогда, господин, выберите двух из нас, с кем вы разделите вино и хлеб, продолжая священный ритуал, — зеленоглазая тоже поклонилась — чуть глубже и дольше, чем следовало бы, чтобы Айра не успел увидеть ее тело в прорезях костюма снова.

Айра замешкался на секунду. Проведя рукой в воздухе, он вычленил себя из сущего мира, чтобы иметь время рассудить, что происходит. Священный ритуал? На что Ветивер снова его подписал? Это опять какое-то странное обучение? Что он должен узнать? Что он должен понять? И должен ли? Что будет, если он откажется? Что будет, если он согласится? Не лучше ли ему отказаться?

Но Ветивер никогда не исповедовал излишней сдержанности — наоборот, Айра бы на его месте поменьше сорил фальшивыми деньгами и, конечно, не убивал бы чужих богов.

Ладно, да будет так. Скрыться он успеет всегда. Пусть будут вино и хлеб.

Айра снова повел пальцами в воздухе, вычерчивая формулу безмолвного заклинания и возвращая себя в привычное русло времени.

Зеленоглазая смотрела на него, выжидающе замерев, так что он не сразу понял, что вернулся.

— Пусть останутся здесь те, кому я сам оказался по нраву, — наконец сказал Айра. — Не бойтесь обидеть меня: я предпочту одиночество навязанной компании. Пусть ритуал будет чист.

Девушки переглянулись. Так же безмолвно, как до этого танцевали, трое из них попятились и вышли вон, закрывая за собой расписные двери.

Остались двое: та, что говорила с Айрой и девушка в светло-лиловых одеяниях с глазами золотистыми и печальными.

Айра несколько смутился: дальше-то что? Хлеба с вином в зале не наблюдалось. Тут же в проеме балконной арки плавно, словно большая туча, материализовалась белая летучая многоножка, неся на своей спине закрытый серебряной крышкой поднос.

— Хлеб и вино, я правильно понимаю? — Айра приподнял брови. — Экая расторопность.

Девушка с золотыми глазами приняла поднос, похлопала многоножку по восковому боку и поставила еду на низкий балконный столик.

Айра прошел к столику и завалился на лежащие рядом подушки. Оказалось, что танцовщицы ждали, пока он это сделает и потому стояли. Обе грациозно опустились по обе руки от Айры, пожалуй, гораздо ближе, чем им стоило бы.

Айра приподнял серебряную крышку.

На стеклянных блюдах лежали кое-где еще живые дары моря — местные деликатесы. Лучше б, действительно, это был просто хлеб. Крабы пощелкивали клешнями, трепыхались лепестки глубинного лилея.

Айра поспешил налить себе и танцовщицам вина, решив, что сам только вино и будет. Как же они, кстати, станут есть? Им ведь придется снять эти маски…

— Разделите со мной это вино и хм… пищу, — произнес Айра, поняв, что они снова ждут каких-то его команд. — Будьте моими гостьями под моей защитой: откройте лица и ничего не бойтесь.

Щелкнули застежки, и вместе с масками на колени девушкам спали все остальные одежды. Оказалось, что золоченые маски каким-то невероятным образом удерживали вместе все эти вычурно порезанные лоскутки. Вмиг открылись взору Айры прекрасные бледные лица гостий, чистые белые плечи, тяжелые округлые груди с золотыми бляшками в виде цветов, скрывающими соски, тонкие ухоженные руки и волосы, собранные в высокие, но простые прически. У зеленоглазой — рыжие, у золотоглазой — фиолетово-синие, словно рассветное небо.