Чтение онлайн

Он надолго замолчал. Тогда Айра спросил:

— Кем были те двое, что пришли из внешних миров? Как именно они собирались присвоить себе созданный тобою мир?

Ветивер прошел чуть вперед, обернулся к Айре, раскидывая по плечам темно-красные косы:

— Они говорили, что я — талантливый мастер, но я для созданного мною мира мертв. Я, мол, не в состоянии с ним управиться. Мир не принадлежит мне боле, говорили они. Творение превзошло творца. Теперь, мол, лишь им под силу исправить все, что я сделал не так. Они знают лучше, — он тяжело вздохнул. — Но я-то видел, что между собой у них мира нет. Я видел, что, оставшись одни, они или разорвут мое детище на куски, или изуродуют так, что… какая-то из этих свечей навсегда погаснет.

— Знаешь, я, кажется, начал понимать, отчего твой характер скверен, — мягко сказал Айра, позволив себе тень улыбки, — и почему ты начинаешь считать людей и предметы своими. Ты многое потерял и многим привык обладать. Ты долго был тем, кто действительно суть — хозяин всего.

— Пожалуй, ты прав.

— Если все это так… — продолжил Айра, обводя свечи рукой, — и ты теперь здесь… вдалеке от того, тобой созданного мира… Что случилось с ним дальше?

— Пойдем, — Ветивер отвернулся, подождал, пока Айра снова окажется с ним рядом, и продолжил, иногда медля, словно не мог подобрать нужных слов. — Борьба с пришедшими извне длилась века. С переменным успехом. Иногда мне казалось, что я близок к цели. Иногда им почти удавалось уничтожить меня. И я понял, что такой как есть я их не одолею. И не одолею, если буду бороться с ними лоб в лоб. Я должен был быть хитрее. Я сказал своим лучшим и самым достойным ученикам, что отправлюсь во внешние миры, искать мудрости и силы, чтобы исправить несовершенства мира, чтобы он засиял. Ученики передали это людям, и те зачем-то решили, что я ищу им место для жизни после смерти. Но я лишь бежал от тех пришлых врагов. Нигде не было мне покоя, не было отдохновения. Не прельщала меня чужая власть и любовь, не манили тайны, не трогали злые интриги. Я хотел себе свой мир. Свой. Обратно. И я вернулся другим. Я был сильней. К той силе, ради обретения которой я создал в собственном мире что-то вроде устройства самоуничтожения, ведущего обратный отсчет, — мол, если не мой, то ничей — я прибавил съеденные сердца чужих богов. Словом, я вернулся и со всей яростью и злостью обрушился на тех двоих… Но так же силен был ответ их, и не спасла меня новая злая сила. На долгие годы я впал в забытье, словно умер. Но — не совсем. Однажды я был возрожден. И я словно ополоумел, я так хотел… Снова случился бой. И во второй раз один из пришлых духов одолел и прогнал меня, мол, иди и найди Сияющий Мир, который в прошлый раз не отыскал. А что мне его искать? Я давно уже все нашел. Но мне пришлось уйти. И вот мы с тобой повстречались на одном из ветреных перекрестков. Если раньше я еще лелеял надежду вернуться и все исправить… теперь я все чаще думаю: а не стоит ли мне просто попробовать снова? Тот мир все равно погибнет — если я не вернусь. Накопить силы, найти хорошее место, и, зная теперь и умея, заранее воздвигнув защитную стену…

— …и оставить тот мир-жемчужину во власти пришлых хозяев?.. — ужаснулся Айра, замедляя шаг и почти останавливаясь. — На верную смерть оставить?..

— Посмотри на эти неисчислимые свечи, — Ветивер обернулся к нему. — Так ли ужасно, что одна из них вскоре погаснет?

Его волосы светились по контуру золотом, бледное лицо все еще было бесстрастным, но в словах его звучало отчаяние и разочарование. Но была там и надежда — слабая, почти незаметная, последняя надежда отчаявшегося.

— Я уже отдал за эту жемчужину жизнь, и я все еще помню и люблю то, что создал, — проговорил Ветивер. — Пускай этого недостаточно. Но… я попробую снова. Да. Это будет последний раз.

— Я не понимаю, — сказал Айра. — Ты рассказал мне все… зачем? Или… постой. Ты знаешь дорогу назад, в тот мир, из которого изгнан. Но ты ищешь не просто путь. Ты ищешь… союзника? Чтобы не быть одному против тех двоих? Это и есть твой путь — найти того, кто встанет в твоей борьбе рядом с тобой, и тогда ты сможешь вернуться…

— Айра, ты очень талантлив, — голос Ветивера звучал глухо и низко, — ты умен, хоть я и ругал тебя почем зря. Ты нежен, решителен, смел, у тебя большое сердце, и Рем передает тебе добрые знаки. Но при всем при этом — прости, но нет, ты мне не союзник и даже не ровня.

— Но почему ты помогаешь мне? — обескуражено пробормотал Айра.

— Потому что при всем при этом ты… ты больше, чем маг и больше, чем мироходец. Когда — если — мы найдем дорогу назад, я надеюсь, ты сможешь исполнить свою часть уговора и, в свою очередь, поможешь мне.

— Мы? Дорогу… назад? Неужели мы… тот мир, который я забыл… город… неужели мы с самого начала ищем одно и то же?

Айра был оглушен, дезориентирован, потерян еще больше, чем когда-либо.

— Ты канул в бездну миров, — сказал Ветивер, подходя ближе, нависая над Айрой черным силуэтом с горящими зелеными глазами. — Ты использовал ключ, забыв о том, как он опасен. Я уловил рябь на поверхности… Я поспешил к тебе так быстро, как только мог — и сам сбился с пути.

— Но… это я шел за тобой! Я преследовал тебя!

— Верно, ты должен был думать так. Иначе стал бы ты терпеть меня? Стал бы ты учиться у меня? Стал бы ты дорожить мной, если бы думал, что это я нуждаюсь в тебе, а не ты во мне?

Айра стоял недвижно, пытаясь осознать то, что сейчас узнал. В нем нуждается божество? Что… что это все значит? Он сходит с ума? Или это Ветивер своими чарами и зельями пытается смутить его разум?

Ветивер мелькнул, его образ вздрогнул, погнулся, как пламя, которое тщетно пытаются погасить, и обратился Рем. Она шагнула к Айре, придерживая начавшие спадать просторные одежды, прильнула к его груди и сказала своим нежным девичьим голосом:

— В этот раз у нас все получится.

Когда Никс прикоснулась к парящей сфере, оказалось, что это — жидкость. Поверхность ее пошла волнами, а потом воспламенилась, став трепещущим черным факелом в глухой ночи. Шар, к которому прикоснулся Рейнхард, мгновенно замерз. От горящего и заледеневшего шаров вверх хлестнули два щупальца, огненное и ледяное. Пламя и лед одновременно обволокли следующее звено цепочки, тут же от него в обе стороны прянули белый и золотой лучи, пронзили шары "любовь" и "смерть" и встретились в последнем. Затем каждый луч удвоился — там, где был только огонь, теперь был и лед, и все пути замкнулись. Теперь над полом парили горящие глыбы из черного льда, соединенные мерцающими мостиками из огненной и ледяной магии.

Никс попятилась, отходя поближе к Найку, Рин тоже держался неподалеку.

Все ждали, чем же это закончится. Угадали ли они? Сумели ли дать верный ответ?

В следующий момент откуда-то сверху посыпался черный снег. Тут же раздался звук, похожий на близкий гром. Никс задрала голову. Огромная крылатая статуя словно раскололась надвое — но это лишь пошли трещины по слою черноты, обнажая темный, холодный металл.

В следующий миг Никс показалось, что статуя падает. Она хотела было бежать, но вовремя заметила, что…

— Стойте! — воскликнула Никс. — Она наклоняется!

Действительно — статуя, держа сомкнутые ладони перед собой, склонялась, или, скорее, присаживалась, одновременно расставляя ладони так, будто хочет зачерпнуть воды. Все это сопровождал ураганный вой сгибаемого вольфрама. Заржавел он, что ли?..

Вот уже смутно мерцающие в свете горящего льда пальцы коснулись черной поверхности пола, и статуя замерла, нависая над компанией недвижным слепым исполином.

Никс переглянулась с друзьями.

— Кажется, это и есть… дверь, — сказал она.

Понять предложение как-то иначе было довольно сложно.

Они прошли вперед, с опаской глядя на крылатую вольфрамовую деву, совершенно неподвижную, будто бы последних мгновений не было и она никогда не меняла своего положения.

Ее гигантские крылья упирались в черные дома за спиной. На каждой из ладоней уместился бы легковой автомобиль, что уж говорить о троих людях и одной ледяной карете на ножках.

Никс, забираясь "на ручки" к вольфрамовой деве, нервничала. Что будет дальше? Она полетит? Или встанет и понесет их куда-то?

Статуя начала подниматься, ладони вздрогнули и оторвались от земли. Вольфрамовая дева медленно подносила их к своему лицу. Когда Никс и компания оказались перед слепыми глазами статуи, та открыла бездонный рот и, распахивая его все шире и шире, начала подносить ладони к нему.

Никс охватила паника.

— Она собирается нас сожрать! — закричала она, нелогично цепляясь за большой палец статуи.

— Не дрейфь, я вижу тут путь! — Найк умудрялся удерживать равновесие на наклоняющейся поверхности. — Это такой эскалатор. Очень дурацкий!