Чтение онлайн

Мы начали потихоньку собираться. Чтобы работа не пропала зря, Тиха бросил в костер оставшиеся ветки, и пламя взмыло вверх, в свежую, безлунную ночь, в усеянную звездами непроглядную синеву.

— Ай, один раз живем! — заявила Берса, заправляя волосы под жилетку. Потом она разбежалась и прыгнула через костер, прикрывая лицо руками. Пробежав пару шагов, Кей плюхнулась на песок и расхохоталась.

Тиха принял вызов. Подошел к костру чуть ближе, чем следовало бы, замер, что-то просчитывая, сделал два шага назад, напрягся, ринулся вперед и сиганул через пламя, свернувшись как-то хитро, так, что приземлился на песок кувырком.

— Во дает! — восхитилась Кей. — Акробат!

— Ну, а я как-то без фокусов, — сказала Никс, поднимаясь с песка и явно намереваясь последовать примеру Тихи и Берсы, — или с фокусами?

— Эй-ей, не думаю, что этих ребят есть резон удивлять, — вмешался я, перестав сворачивать спальник.

— Давай с фокусами! — махнул рукой Тиха. — Это же огонь — твоя стихия!

Никс посмотрела на меня дерзко и с вызовом. Всего на миг, но этого мне хватило, чтобы ощутить, как рвется наружу ее волшебство, то самое, которое ей запрещают все, кому не лень. Внутри этой девочки живет не просто дар, а, кажется, какой-то огненный демон — и это я уже давно понял, но именно в такие моменты я его отчетливо "вижу". И это, конечно же, аллегория, но назвать как-то иначе характер ее магии я не способен.

Она распустила волосы. Конечно, ведь огонь подчиняется ей. Она ничего у меня не спросила — конечно, она делала так сто раз, и здесь, сейчас, у костра, я ей не куратор и не советчик. Она не разбегалась и не прыгала — она спокойно и медленно вошла в огонь. Под ее босыми пятками захрустели ветки, и восходящие потоки воздуха подхватили рыжие волосы, взвились вокруг рук и тела яркие огненные змеи.

Берса перестала улыбаться, Тиха дернулся, но мешкал. Я ничего не предпринимал, зная, в каких отношениях огненные элементалисты с настоящим пламенем.

Никс раскинула руки в стороны. Костер оживился, заискрил, приобрел форму. Что еще, кроме огненных крыльев, могла придумать девочка ее лет? Правильно, ничего. И ничего не придумала, — а потому языки пламени сложились в два широких, острых крыла.

И она, кажется, начала танцевать. Ничего быстрого, ничего специального — плавные простые движения рук, вторя которым рассекают звездную ночь огненные крылья. Поворот, наклон, изгиб.

Я никогда не понимал танцев.

Но, стоит признать, я совершенно четко осознаю, почему именно Берса и Тихомир смотрят на нее так. Обычная магия (если можно ее так называть) — она спецэффектов не подразумевает, ежели маг не позер или не эстет. А тут им показывают представление. Простое, но в сущности своей эффективное, эффектное. В танце, по сути, и без всякого волшебства оживает миф: исполнитель дистанцируется от тех, кто на него смотрит, встает один против всех, становится мертвым среди живых, балансирует на тонкой грани. И, замерев на цыпочках между светом и тьмой, между пламенем костра и бархатом леденеющей ночи, он становится проводником между тем и этим светом, связующей нитью, проводом, словом, основой, на которой держится вместе абстрактное наше "все": время, пространство, жизнь.

И пламя вспыхнуло ярче, ослепляя нас, лишь для того, кажется, чтобы погаснуть полностью в тот же миг.

На долю секунды берег и ближайший лес заполонила звенящая тишина.

В следующее мгновение все вокруг пронзило магией насквозь, да такой, что я тут же полностью протрезвел.

Передо мной на месте костра возникло пепелище, вокруг него тлели разбросанные угли, а в центре вместо Николы Рэбел сидел, скрючившись, кто-то другой.

Существо дернулось, и темные космы неразличимого в ночи цвета явили белое как мел лицо. Затравленным, диким зверем смотрело оно на меня, упершись тонкими когтистыми пальцами в перемешанный с пеплом песок. Казалось, ему тяжело и оно больное — руки его подкашивались, тело трясло, а вставать оно даже не пыталось.

— Это же… Это же земли исхода. Как же здесь… темно, — проговорило оно, и голос был не женским и не мужским — нежным, плавным, глубоким и слишком спокойным.

— Так, парни, не подходите к нему, — громко предупредила Берса, подскочив с песка и одновременно пытаясь добыть огонь из зажигалки. — Подальше отойдите! Рейнхард! Чего сидишь? Что ты смотришь на него, как баран?

Глухую ночь пронзил свет карманного фонарика. Кей перестала чиркать заартачившейся зажигалкой.

Существо прикрыло глаза тощей ладонью, щурясь.

Ага.

Красные волосы. Черный, золото, кровавые узоры на белой коже.

Вот этого нам еще не хватало.

— Тиха, не свети ему в глаза, — попросил я по возможности мягко. — Кей, не паникуй.

— Ты знаешь, что это? — спросил Тиха сурово, полуутверждающе, просьбы моей не удовлетворив.

— Догадываюсь, — протянул я осторожно. — Это тот самый Керри, о котором рассказывала Никс, если ты не слушал. Хотя мне казалось, что ты слушал.

Тиха цыкнул и стал светить в песок, Керри опустил руки и начал оглядываться по сторонам. Берса находилась за ним, похожая отчего-то на вытянувшуюся по струнке хищную птицу и, кажется, при этом умудрялась пятиться куда-то влево.

— Это — изначальный мир, да? — вопросил Керри, моргая ресницами цвета перезрелой вишни. — Как я… где… зачем я тут?

— Меня больше интересует, где сейчас Никс, — произнес я.

— Задняя пятка подсказывает мне, что она теперь там, где раньше был он, — сказал Тиха.

— Такое возможно? — недоверчиво спросила Берса, незаметно подобравшаяся ко мне справа.

Мы втроем молча уставились на Керри.

— Возможно ли поменяться местами с кем-то из морока? — озвучил я общий вопрос.

— Я… мне не ведомо, — произнес Керри.

— Как-то стремно оно разговаривает, — хмыкнула Берса.

Я подошел ближе к Керри, сел на корточки рядом.

— Эй-ей, Рейни, может, ты близко так не подходи? — снова начала Кей.

Тиха ее поддержал:

— Вдруг оно хищное?

Я смотрел на Керри, оценивая его по возможности объективно. Тощий. Да. Мяса мало, самый необходимый минимум. Скелет развитый. На вид — от восемнадцати до тридцати, точнее не скажешь. Подрагивает. Может, замерз? Явно растерян. Однозначно подчиняется физическим законам. Символы на золотой мантии мне незнакомы. В глаза не смотрит, но то и дело поглядывает куда-то вверх, на звезды, мельком, как будто что-то там, в сверкающей синеве, манит его. Ведет себя тихо, не дергается. То ли боится, то ли не хочет спугнуть.

— Ты хищное? — спросил я.

Керри молчал, поджав красные губы. Потом все же взглянул мне в глаза на миг, виновато улыбнулся, обнажая черные острые зубы, пожал плечами:

— Вероятно.

— Как насчет того, чтобы рассказать нам, какое отношение ты имеешь к Никс и куда она запропастилась? — предложил я.

— Никс — это юная дева, чья сила обратилась в пламенный кинжал — зерно огненного вихря? Такого оружия я давно не видал, коль не лукавить, — стал степенно говорить Керри. Мне показалось, что он специально растягивает ответ. Возможно, конечно, он медлит из-за того, что это дает ему время на раздумья, а, может, собственная речь просто его успокаивает? Керри продолжил: — Печалит меня чрезмерно то, что открыть я вам не способен, имеет ли место связь между мной и огненной чародейкой. Я…

Берса нависла справа, и Керри замер на секунду, глядя на нее. Я тоже посмотрел. Перевел взгляд обратно на Керри.

— Я исполнял свой долг, — продолжал он, сглотнув, — я зашел внутрь Башни Тайны, в которую так хотела попасть юная дева, чтобы проверить, нет ли там пепельных гиен. Они и другие химеры глубинных троп особенно беспокойны в сей час. Морок наполняется к ночи спящими, и исконные обитатели много печалей имеют из-за того, что чужаки бродят по их угодьям, заглядывают в норы и гнезда. Я же сторожу морок от излишних волнений и вот…