Чтение онлайн

— Так, э-эй, погоди, я все не запомню, — она улыбнулась, а потом тут же скривилась: — Лук вот точно не люблю.

— А кто ж его любит?.. — философски заметил Тиха.

— Питомца нет, — продолжила Никс. — Музыку люблю средней тяжести, мелодичную, желательно на языке, который понимаю. Родители… это длинная история.

— Я готов слушать.

— В самом деле? А как насчет твоих?

— О, это тоже весьма длинная история, в которую ты вряд ли поверишь.

— Ну, в сравнении с моей, она не может быть такой уж невероятной.

Тиха рассмеялся. Посмотрел на Николу пристально:

— Да? А что ты ответишь мне, если я скажу, что я на самом деле не отсюда?

— В смысле? — не поняла она.

— Не из этого мира?

— О-о, это так отчетливо пахнет байками тринадцатилетних юнцов, что я уже готова тебе поверить, ведь не может человек в твоем возрасте такое выдумывать, — очень серьезно проговорила Никс, кивая.

— Вот ты смеешься, огонек, а как-то раз ко мне пришел красноволосый мужик с острыми ушами, а за ним — женщина в платье из осенних листьев, и они наградили меня способностью, о которой я раньше никогда даже не мечтал. И однажды я заблудился. Очень. И больше не смог найти дорогу домой. Все вокруг было чуть-чуть иным. Немножко, почти незаметно. И все-таки это оказался совсем другой мир, где для меня места не было.

Он замолчал, глядя куда-то перед собой. Никс замерла.

— Тихомиром меня назвали при усыновлении, — продолжил он. — Так что это не мое имя. Конечно, Ари мне и в самом деле как брат. Мне было всего четырнадцать, когда Одиши взяли меня под свою опеку, и я вырос крайне неблагодарным ублюдком, потому что так до конца и не смог принять новый дом и себя в нем. Я не смог забыть своих настоящих родителей и очень тоскую по ним.

Никс не знала, что сказать. Она понимала: Тиха не врет. Ну, или врет, но для него все это — правда. Другие миры. Опять какие-то другие миры. Не поэтому ли тогда, весной, Тиха так хотел в морок? Он думал о том, чтобы попробовать вернуться? Ведь кто-то говорил — Никс не могла вспомнить кто и когда — что из морока есть пути в иные миры… Это казалось шуткой, бредом, невозможной странной выдумкой для детей младшего дошкольного возраста.

— И ты все еще хочешь вернуться? — аккуратно спросила Никс.

Тиха взглянул на нее из-за плеча и ничего не ответил. Отхлебнул кофе, откусил печеньку, пожевал.

— Так, а что там с твоими родителями? — вместо ответа переспросил он.

— Ох, — Никс зарылась руками в волосы. — Ну, если тебе так интересно… я расскажу. Только давай собираться и идти уже, наши же заждались, наверное. По пути буду рассказывать.

Они стали собираться.

Уходя, Никс бросила последний взгляд на укромный оазис тепла и света, притаившийся в глуши полузабытого храма. Ей подумалось, что эта система с линзой что-то ей напоминает, какую-то аллюзию в себе таит. Но она не смогла понять или вспомнить, какую именно.

— Однажды Камориль рассказывал историю о Мертвари, — начала Никс. — Мол, он вместе с моим отцом участвовал в битве у пика Сестрицын Зуб, и после того, как там прошла Мертварь, кроме него никто не выжил. Так вот, он ошибся. Там пахло смертью слишком отчетливо, слишком много трупов образовалось мгновенно в одном месте, так, что за смрадом смерти он не сумел различить тлеющей искорки жизни. Мой отец провел в плену у ледяной волны, застывшей кружевом, ровно столько, чтобы не умереть и успеть уйти до прибытия следственной комиссии. Я знаю эту историю со слов Марика, моего опекуна, который узнал ее от моей матери, Абигейл. Ты все еще хочешь ее услышать?

— Не стесняйся, излагай, — подбодрил Тиха. — Начало уже интересное. Кстати, истории о Мертвари я не слышал. Итак?..

Они стали подниматься по винтовой лестнице, и Никола продолжила рассказ:

— Мертварь — это вывернутый наизнанку Дух Огня, оказавшийся без контроля извне. Однажды Мертварь проявилась и была… скажем так, обезврежена ценой больших потерь среди магов. Воспользовавшись тем, что практически весь его отряд погиб и прочей послевоенной неразберихой, мой отец пустился в бега, разочарованный, как и многие, итогами войны и того памятного сражения. Впрочем, это мне так кажется, так-то мы не знаем, о чем он думал. В итоге он подался в земли за Внутренним Морем.

— Это откуда Ирвис?

— Да, почти, немного северней. Подавляя свое естество, отец жил под личиной обыкновенного человека около пяти лет. Там он повстречал мою матушку Абигейл, и магом она не была. И все у них вроде бы стало складываться хорошо. Но вскоре начали проявляться… странности. С отцом что-то было явно не так, и его дара это не касалось. Мать рассказывала, например, что иногда он замирал, глядя в одну точку, надолго, на час и дольше, и нельзя было никак до него достучаться. Будучи вменяемой адекватной женщиной, моя мать беспокоилась о нем и даже настояла на походе к врачу, но он не мог себе этого позволить — иначе бы раскрылась его профессия. А, как известно, невменяемый элементалист — это очень опасно. Эти приступы у него стали частыми. И именно тогда-то он и пропал — вышел за хлебом и не вернулся.

Абигейл тем временем оказалась беременной мной. Сама я не помню, но Марик застал ее живой. Он говорит, что она была совсем неглупой и всегда подозревала, что муж как-то нетрадиционно подогревает борщ, хотя папенька ей ничего про свою магию не рассказывал. После того, как он пропал, Абигейл обратилась к частному детективу, с чьей помощью в итоге смогла разузнать правду-матку (отдельная увлекательная история), и последовательно выйти на Эль-Марко, чьим опекуном до войны был мой отец.

Найдя Марика, рассказав ему свою захватывающую историю и выслушав его, мать очень удивилась и призадумалась: в ее стране детей-волшебников воспитывают в специальных заведениях с юных лет, практически отлучая от груди младенцами, что грозило ей скорой разлукой с еще не родившейся мной. Эль-Марко был ее рассказом тоже крайне впечатлен. Тот Константин Рэбел, которого он знал, вряд ли бы сбежал с поля боя и потом вряд ли бы взял и снова делся куда-то от беременной жены. Очевидно, или он ошибался в опекуне, или с тем приключилось что-то крайне странное в ту роковую ночь у пика Сестрицын Зуб, и очень его изменило.

Марик вместе с Абигейл, воспользовавшись помощью Камориль и его связями, пытались найти моего отца, но тщетно. Зато им удалось помочь Абигейл с миграцией, так что она переехала к нам, в тот дом на Змеиной Косе, где теперь живем мы с Эль-Марко. Я родилась в середине июля.

Через три года матушка подхватила инфекционную болезнь. Какой-то вирус, убивающий за неделю. Я не знаю, где она его нашла, как заразилась… Целители не работают с вирусами, и Эль-Марко оказался бессилен. Традиционная медицина тоже не помогла.

В итоге все, что от нее осталось — фотоальбом, несколько коронных блюд в репертуаре Эль-Марко и его же понимание того, что он отнюдь не всесилен. Так ему и пришлось растить меня, параллельно взрослея самому. По итогу он забоится обо мне с моих трех лет…

Оттого я и не в курсе — жив ли мой отец? Где он? Я привыкла думать, что никогда его не увижу. Это меня и не задевает уже почти, лишь вызывает недоумение и тоску.

— Не такая уж длинная твоя история, — сказал Тиха, проворачивая ключ зажигания и заводя минивэн.

Никс умостилась на переднем сидении справа от водителя.

— Какая есть.

Задние колеса взрыли снег, цепи зацепились за грунт и машина медленно двинулась с места.

— Кстати, — Никс повернулась к нему, — я же так и не спросила… Как тебя на самом деле зовут?

Кей дождалась, пока все звуки вокруг стихнут. Открыла глаза на чуть-чуть, чтобы все еще казаться спящей, но оценить ситуацию.

Никто не догадался завязать им глаза, а вот руки связали крепко — промасленными веревками, и если дернуть, то узлы лишь крепче затягиваются. Кей не дергала.