Чтение онлайн

– Ну что?

Он ничего ей не ответил.

– Нам бы теперь тоже пивка, и были бы как те у остановки, - хмыкнула Лим.
– А может купить? Да, как насчет хорошенько напиться?

– Нет, - Марьян перестал пялиться на звезды.
– Мне на работу завтра. И вообще... почему напиться? Мне это нужно, по-твоему?

– Да кто ж тебя знает, - она подняла брови.
– Кстати да... тебя никто не знает. Я не знаю. Ты сам не знаешь. И уж подавно не знает Экс.

Марьян взглянул на нее внимательнее.

– Прости, что?..

– Говорю, мало кто знает тебя. Не хочешь для начала рассказать... мне, например?

Марьян напрягся, снова почувствовав опасность.

– Что рассказать?

– Не знаю. Как я могу знать, если ты не рассказываешь.

Марьян перекинул ногу через плоскую сидушку лавочки так, чтобы смотреть на Лим прямо. Сглотнул подступивший к горлу ком.

Она сидела напротив - простая, не накрашенная, растрепанная. Девочка, да. Сомнения в половой принадлежности, пожалуй, были пустыми. Тусклый свет из окна на втором этаже отражался в темных глазах, фонари над подъездом подсвечивали светлые волосы котражюром.

Сколько историй рассказано здесь, на этой лавчоке под окнами? Сколько сплетен... Сколько скандалов слышали эти стены, эти дворы... и вот сейчас, возможно, они узнают и сохранят еще одну историю?

Историю, рассказанную не по пьяни и не по глупости. Ну, как не по глупости. По глупости, конечно, ведь не станет же умный человек...

– Ну, я - оборотень, - сказал Марьян, и сам не поверил, что действиетльно произнес это вслух.

Не станет же умный человек признаваться в том, что он не человек. То есть, не до конца.

Лим присвистнула. Хохотнула. Успокоилась, взглянула на него одновременно серьезно и немного весело:

– Правда? Настоящий? Оборотень?

– Ты б для приличия хоть испугалась немного, - Марьян скривил лицо.
– Реакция какая-то... хм. Я прям не знаю. Будто бы каждый день...

– О, нет, не каждый день, вот вообще, - Лим была все так же весела.
– А я ж вот сразу поняла, что есть в тебе что-то! Что-то особенное.

– Господи, зачем... зачем я это сказал, - он припечатал ладонь ко лбу.

– Ну слушай, ты же не... ну не знаю, ты же не оброс тут же шерстью и не взвыл на луну? Серьезно, пока что это звучит, как шутка. Ну, или глупость. А может, дурацкая метафора, и по ночам ты - ночная бабочка, а днем - офисный клерк... Так а что там, что там дальше? Рассказывай!

Марьян почувствовал, что хочет рассказать, и расскажет. Он ощущал, что слишком долго держал это в себе. Он не вел дневника, ни бумажного, ни сетевого. Он не распространялся об этом ни коллегам, ни друзьям. Он не рассказвал об этом родителям и всему выводку своих многочиселнных племянников и племянниц. О том, о чем он молчал, не знал никто. Кроме...

– Хорошо, я...
– он попытался остановиться.

Лим смотрела на него пристально, не отводя взгляда.

На лбу выступил пот. Марьян напрягся, пытаясь отвести глаза, пытаясь заставить себя замолчать. Но слова сами полились из него, и это было худшее, худшее из того, что могло произойти. Понимая, что проиходит что-то не то, что он не контролирует сам себя, Марьян говорил, говорил торопливо и сбивчиво, словно спешит куда-то, словно куда-то ему надо успеть.

– Хорошо, я оборотень. Это болезнь. Генетическая аномалия, одна из многих. Оборотни бывают разные, так вот я такой от рождения, и потому это причиняет мне массу недобств. Мало того, превращения не проходят бесследно, это очень изнашивает организм. Я пью таблетки. Специальные таблетки. Это останавливает процесс. Но иногда... мелкие какие-то детали прорываются. Уши там, клыки...

– Марьян, ты не это хочешь мне рассказать, - мягко прервала его Лим.
– Еще... есть что-то еще.

– Да, есть. Еще я... еще я люблю его. Наверное. Да, это получается, что я гей. Впрочем, что выглядит, как утка, крякает, как утка и спит с мужчинами... я понимаю, что мне никогда ничего не светит, и потому у меня есть любовник, но это очень приземленные, животные, пустые, нехорошие отношения. При этом я не понимаю, за что я люблю его, ведь я вижу тысячу изъянов в нем. Наверное, я сумею переболеть. Но пока что...

– Поэтому ты ищешь его весь день, - кивнула Лим.
– Теперь понятно. Ну... мне уже даже интересно посмотреть на этого Александра. Надеюсь, там есть на что посмотреть?

– Боюсь, ты будешь разочарована.

– Тут бы, конечно, ему подойти сзади и все услышать, - она невесело улыбнулась.
– Но я так не работаю, парень. Я б тебя так не подставила. В общем... теперь ты знаешь, что тебе надо, и что я могу. Дальше решай сам.

Она встала с лавочки и стала что-то тыкать в телефоне, пока Марьян в полнейшей прострации сидел, не двигаясь, и пытаясь понять, что с ним только что было. Краем сознания он понимал, что Лим вызывает такси.

Он медленно поднял голову и посмотрел на Лим.

– Ты... погоди, ты... ты из этих магов... как их... чтецов?

– Ох, - она закатила глаза.
– Каких магов? О чем ты? Ты хотел кому-нибудь рассказать о том, что у тебя на душе? Хотел?

Марьян продолжал потерянно смотреть на нее.

– Ну вот и все. Короче, не будь глупым. Тебя куда-нибудь по пути подбросить?..

Он все еще не мог подобрать слов.

– Ну, решайся же. Ну.

– П-пожалуй... мне бы того хотелось, но приличия...

– Ну вот и славно. И да... я никому не скажу.

И он почему-то ей поверил.

Когда они вернулись к вертолету... снег, что успел слегка припорошить следы борьбы, не сумел скрыть брызг крови.

Кей мгновенно окинула взглядом снег вокруг - нет ли следов, уходящих в лес?.. Фух, нету. Значит, Рин не ушел.

– Так-так, - протянул Ян, не выпуская из-под мышки банки с "медом".
– Хасл, ну-ка открой...

Но Хасл не успел - дверь в пассажирский отсек оворилась изнутри.

Рин, помятый пуще прежнего, держал в одной руке надкушенный энергетический батончик, который, по всей видимости, взял из чьего-то сухпайка, и жевал.

Молчание обеих сторон длилось секунд тридцать.

– Тобиас?..
– наконец спросил Ян ничего не выражающим голосом.

Хасл на фоне начал свирепеть.

Кей с ужасом смотрела то на Рина, то на тело в углу.

Виктор вздернул брови, а Чед хмыкнул.

– Он жив, - произнес Рин, кивнув на Тобиаса.
– Я тут. У нас вышла... небольшая размолвка.