Чтение онлайн

Вот сдался им этот старый город! Не весь старый город - трущобы, есть там приличные тихие улочки, уютные и светлые... Но ладно.

Работа в гильдии, по словам Кей, гарантирует ей приличную старость и хорошее лечение в клиниках, сотрудничающих с целителями - осталось не подхватить вирусов или инфекций, и старость будет приемлемой. Я, было, намекнул, что до этой старости ей бы еще дожить, и напомнил, как из-за работы же она сунулась за мной в форт Лунный, рискуя всем на свете, на что она внятно ничего не ответила, - долго дула на давно остывший чай и смотрела на меня из-за края кружки блестящими и злыми карими глазами, будоражащими, как кофеин в вену и холодными, как дыра между мирами - да, я все это видел и пробовал, и знаю, о чем говорю.

И что тут делать - действительно, непонятно. Разговор с конкретикой не оказался лучше и продуктивней разговора на эмоциях и вокруг да около.

А говорить открыто и честно, не вычитая из слов чувств и надежд мы, кажется, еще не научились.

Словом, если судить с позиции разума, Кей была во всем права, или - сумела убедить меня в этом. Имея за душой большой опыт плотного телесного взаимодействия с девушками, я практически впервые сталкиваюсь с тем, что этот опыт мне не поможет. Потому, что масштабы поменялись. Да, манипуляцией или принуждением, игрой на ее желаниях я мог бы добиться ее единожды - но смысл? Может, я буду еще полжизни жалеть, что не сделал этого, но, скорее всего, я буду думать, что поступил правильно.

В конце концов, я нашел ее, и мы поговорили наедине, как взрослые люди, обозначив позиции и чаяния. Наверное, как взрослые.

Если подумать, это - как танец двух калек-акробатов: занятно, но смотреть немного неловко. Так и наши с ней навыки строить межличностные отношения оставляют желать лучшего. И я б потренировался на помидорах - но жизнь... я немного боюсь того, что это все станет ненужным мне слишком скоро, и кроме божественной искры я лишусь единственной в жизни любви.

Именно поэтому я шагнул в неизвестное, поэтому позволил себе говорить все те банальные глупости, и вообще непонятно, почему я не сказал больше и не принялся клянчить и выпрашивать хоть каплю взаимности. Наверное, все же какая-то гордость во мне осталась.

И я принял поражение, пытаясь думать о нем, как о поражении в битве, но не в войне. Я не сдаюсь, но отступаю. Я попытаюсь еще. Я буду думать об этом всем, искать пути. Мы оба чего-то не понимаем. Причем мне кажется.... это что-то проще некуда. Возможно, мы просто старательно закрываем глаза на путь, который на самом деле есть.

Кей допила свой чай. Из мешка она достала звериные шкуры, веревки и старые дырявые валенки.

– Ты что, караван ограбила?
– спросил я.

– Склад наших местных охотников, - хмыкнула Кей.
– И не ограбила, а совершила взаимовыгодный обмен. Наплела им, что мне в моем дауншифтинге как-то не хватает единения с природой и спать я желаю исключительно на теплых шкурах. Свое одеяло я тебе, сам понимаешь, на поносить не дам - мне его еще пользовать. Так что будем соображать тебе шубу из того, что не жалко.

Пока я возился с валенками, штопая их, Кей колдовала с моим пальто, большой иглой пришивая к нему толстые волчьи шкуры поверху, а те, что потоньше, чьи - я не распознал, - вместо подкладки. Получившаяся шуба сидела впритык, но в ней мне моментально стало жарко.

– Покатит, - одобрила Кей.
– Разве что вот еще... хм, может сработать.

Она принялась стягивать со стенки ковер. Пока я таращился на это действо, забыв предложить свою помощь, она кинула плотную материю на бревенчатый пол и принялась раскраивать. Заскрипели огромные ржавые ножницы, от ковра полетел ворс и клочья вековой пыли, но в итоге из него вышло что-то вроде накидки, которую Кей наказала мне надеть поверх шубы и подпоясать веревкой. Возможно, она издевалась. Возможно, и нет. Я решил довериться человеку, страдающему от холода дольше меня - я-то склонен недооценивать силу стихии, ранее мне подвластной.

Ковер Кей обметала суровой нитью с нескольких сторон.

Наверное, смотрелся я изумительно. В доме, правда, не оказалось зеркал - но мне хватило фантазии и выражения лица Кей: она с трудом оставалась серьезной.

Ну, смейся-смейся, что уж там.

Я не стал больше доставать ее расспросами - снял шубу, свитер, забрался на предоставленную мне кровать и взялся за недочитанный томик "Мировоззрения магов Сороса первого созыва" - занятная, кстати, вещь, дотошно рассматривающая социальную структуру, ритуалы и обычаи вышеозначенных магов. В те времена еще повсеместно поклонялись диадам, культ Потерянного только раскачивался, распространяясь по южным странам. Войны, голод, болезни, бесчеловечные магические пытки и эксперименты, грандиозные катастрофы и убийственно-ивзращеннные идеи - это все не описывалось в книге напрямую, но отголоски нашего темного прошлого прямо-таки просвечивали между строк, соединяясь в одну бесконечную историю где-то на задворках моего сознания.

– Слышь, Рейнхард, - соизволила обратиться ко мне Кей.
– А как там остальные?

Она лежала у себя на втором этаже, что над печкой, больше похожем на полку, и голос ее доносился из темноты.

Я отложил книгу.

– Ну, насколько мне известно... Милаха Керри прошел через Игольное Ушко и, потеряв черноту языка и немного сбавив в насыщенности, приобрел умение понимать животных. Всех или не всех - не знаю, но котов, коней и Лунь - точно. Вроде как он собирается уехать вместе с Ирвис в Чаячий Ильмен, где та планирует как-то участвовать в производстве кино.

– Ух ты, - откликнулась Кей.

– Найк и Никс загорели, разъезжая по югам, где они выкопали последнее тело Абеляра Никитовича, и тот, вроде как, идет на поправку. Насчет некромантов-целителей и прочих рыжих не знаю - не общался.

– А сам ты как?

Вот этого вопроса я не ожидал. Ну, что ж, эмоции схлынули, можно и по-человечески поговорить.

– Я пытаюсь... пытался устроиться на работу. Нам нужны деньги на съем репетиционной базы, на нормальную звукозапись, может, на клип тоже... Я решил, что работа на дому развращает, купил деловой костюм, сходил уже на три собеседования.

– М-м, молодец.

– Еще мы задумались о нормальной странице, продаже атрибутики и, соответственно, надо сначала сообразить фотосессию всей группе и каждому по отдельности. У меня есть кое-какие идеи, ничего пристойного, сама понимаешь - такая у нас концепция, это мы, собственно, и продаем. Кроме этого решено соваться во все возможные фестивали и конкурсы, а меня парни хотят ко всему отправить отдельно на курсы вокала - мол, технику подтянуть. Я не против, в общем-то, никогда не был удовлетворен своими навыками до конца, расти еще и расти. Короче, мы решили пробивать потолок лбами, приложить все возможные усилия. Раньше-то как-то всё же побезолабрней были, на "душу" надеялись да на удачу... но это в прошлом. И да, еще пришлось выгнать басиста.

– Поня-ятненько, - протянула Кей.

Чего это она? Неужели скучает по нашей компании, такой разношерстной и такой дурной? Этого я спрашивать не стал, но задал другой вопрос, чуть менее скользкий... или чуть более? Я спросил ее о том, не знает ли она, как получилось так, что меня оправдали? Кей ничего не ответила, зашуршала одеялами и, кажется, отвернулась.

Я не стал расспрашивать дальше.

На рассвете, в сумерках, нам нужно выдвигаться.

Раз Кей считает, что так надо - что ж, так тому и быть.

Мы вышли, когда было еще темно. Мне вообще кажется, что тут все время темно - какая-то страна бесконечной ночи. Выходили по-тихому, озираясь и стараясь даже снегом не скрипеть, но уйти незамеченными не вышло.

Когда приземистые домики Варзау стали тускнеть, сокрытые снежной пеленой, нас нагнал человек - как я понял по недоуменному замечанию Кей, тот самый странноватый археолог - некто Фойль. Это был парнишка неопределнного возраста в характерных квадратных очках с толстой черной оправой. Куцая шуба из неведомого пушного зверька скрывала его фигуру, но было понятно, что он худ и весьма сутул.