Чтение онлайн

Люди, держащие свечи, задули их.

Стало темней.

Остались только фонари, освещающие остров.

Все внимание соредоточилось там, внизу.

В реку вступили другие девушки в белом.

Они что, умирать собрались, как тот блондин? Их тоже съедят?

Но река была спокойной.

Девы, пройдя до середины потока, развязывали тесемки на плечах, и, нырнув в самом глубоком месте, выходили на берег внутреннего острова уже полностью обнаженными.

Кей взглянула на Рейнхарда. Он нес девицу в сорочке на руках. Недолго, впрочем, всего дишь до постамента.

А когда донес, она выгнулась навстречу ему, и он разорвал рубашку на ее теле, обнажая налитые груди, тугой живот, упругие бедра.

В тишину снова врезался ритм глухих барабанов.

Зрелища, порнушка, а потом хлеб? Так, что ли? Кей казалось, что она знает, что будет дальше. Сомнений вообще было мало. Единственное что, Кей была не уверена - это все-таки будет считаться изнасилованием, или нет? В смысле, Рейнхард - будет ли он считаться изнасилованным? Смотря как он сам все это воспринимает. Вдруг ему даже нравится?

Подоспевшие от берега девы проворно стянули и бросили прочь его любимые темно-фиолетовые брюки, не размениваясь на то, чтобы оставить бельё.

Со своего ракурса Кей видела только его спину ну, и все, что ниже спины. Видела она и то, что одна из барышень, сидя между пъедисталом и Рейнхардом, уже приступила к, наверное, подготовке грядущего акта этой фантасмагории.

Остальные девы - а было их, наверное, около десяти, разбились по парам и тоже стали предаваться нежностям, расположившись по периметру острова.

Но они-то, понятно, массовка. Основное блюдо - вон та, с толстой шатенистой косой, та самая, у которой глаза горят, как гнилушки, она пока не у дел, но явно предвкушает процесс и активно к нему готовится.

Еще две барышни подпирали пъедистал с двух сторон, с интересом наблюдая за работой товарки, удостоенной первой прикоснуться к телу.

Кей никогда не понимала, что делать одному мужику с большим, чем одна, количеством женщин. Неужели придется узнать?

О нет.

А что, если и это тоже будет иметь несколько... хм, раундов?

И не деться же никуда.

Если честно, Кей не очень хотелось на это смотреть. Ей и раньше приносили его фотографии в разных пикантных ситуациях, еще в будни ее работы наблюдателем, но удавалось как-то особо их не разглядывать. И вот нате вам. Всё зря.

И все еще остается вопрос - ему-то самому каково? Нравится ли? Или его заставляют? А что, если в процессе втянулся? Или... а если нет? Может, она тут хочет его лишить лучшего приключения в жизни. Наконец бабы голые вокруг и все его хотят. А то вот это ходи, Вьюгу буди, от проклятия себя избавляй... а тут такая красота, бери - не хочу, и все бесплатно и без долгих нудных ухаживаний.

Она заставила себя перестать. Перестать ерничать. Здравый смысл подсказывал ей, что вряд ли бы Рейнхард хотел, чтобы его так использовали. Да, у него было множество... контактов в свое время. Но, наверное, ни одна из тех девушек не обладала даром зачарования.

Дева, у которой потом еще долго будут краснеть коленки, вытерла рот, отходя в сторону.

Рин сделал шаг вперед, впиваясь пальцами в бедра лежащей на алтаре жрицы.

Да, это был алтарь, и дева была жрицей - Кей как-то вдруг это осознала. Никакой это не гроб. Самый настоящий алталь.

И жертва принесена.

Рейнхард обошелся без всяких прелюдий. Плавное движение, маятник раскачивается, маятник идет вперед и возвращается назад. Амплитуда увеличивается, выгибаются белые ягодицы, Рейнхард склоняется над распростертым на алтаре телом, не прекращая уверенных, точных движений - ни одной осечки. Дева царапает ему лопатки - ну что за животное? Он продожает, не отвлекаясь. Его спина уже блестит от пота, волосы слиплись, скоро они начнут виться большими тугими кольцами.

Пот смоет кровь с его лица.

Если хотела эта лесная ведьма любви - то вот она ей. Этот, даже на пределе сил, залюбит мертвого. Он действует, кажется, на автомате, движется точно в такт барабанов, не сбиваясь, не останавливаясь. Ему, очевидно, неведомо, что это - ритуал, и тут не надо переворачивать ритуальный сосуд, не надо ставить его поудобнее, опираться на алтарь коленом или помогать сосуду сбросить свое божественное напряжение, используя умело длинные проворные пальцы.

В торжественной тишине слышится шепот воды, ритмичные шлепки и сдерживаемые стоны жрицы.

Целовать ее с языком, притянув за волосы, ему тоже, наверное, не стоило, а то ж не всякая ведьма выдержит такое глубокое проникновение целых двух его частей в одну несчастную неё. А, может быть, и трех - если ведьма не против, пальцам второй руки можно найти еще какое-нибудь применение.

Вот на поцелуе Кей и перестала смотреть.

Она оставла все эмоции на потом.

Медленно, тихо скользнула назад, сразу же пригибаясь. Она надеялась, что, оставшиеся в темноте, увлеченные жаркой сценой, люди не обратят на нее внимания.

Надежда оправдалась.

Жрица начала стонать в голос - ну надо же. Неужели настолько все хорошо?

Кей, никем не остановленная, словно призрак пронеслась через ряд и, метнувшись вперед и вверх, подхватила лежащую на земле винтовку.

Она забилась подо мной, прерывисто постанывая, выгнулась дугой и - отпустила. Я успел выйти из нее прежде чем резкая, болезненная разрядка отключила и мой разум тоже.

Когда отзвенел белый шум в глазах, дурные мысли промелькнули, словно поезд метро: это не бытовой секс - никто не побежит за салфетками - белые капли стекают по пышным грудям - что я наделал?

– Так, а теперь срочно отпустила его, - говорит Кей. Ее глаза горят черным и злым огнем, в ее голосе сталь. Дуло штурмовой винтовки - откуда я это знаю?
– наставлено на висок жрицы. Та тяжело дышит и улыбается.

– Если все это было для того, чтобы ты смогла хорошенько потрахаться на публике, то поздравляю, - продолжает Кей.
– А теперь отпусти его.

– Он свободен, - проговорила жрица, взмахнув ресницами в сантиметр.
– Теперь он полностью освобожден.

Кей хмурится. Она не понимает.