Чтение онлайн

Глава 24. Нэнси Дрю

Я делаю ложный выпад вправо, затем отскакиваю назад и выдёргиваю палочку из глаза телохранителя. Раздаётся тихий чавкающий звук, от которого у меня внутри всё переворачивается. Я не успеваю ничего сделать, кроме как угрожающе помахать ей в сторону Леди Бэнкрофт, прежде чем она бросается на меня и прижимает к стене.

— Твоё маленькое заклинание на меня не подействует, — шипит она.

Я моргаю. Заклинание? Она замечает моё замешательство, и её глаза сужаются.

— Кто ты?

Её рука сжимает моё горло так сильно, что я не могу дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Возможно, в конечном счёте это был не самый продуманный план. Она слегка ослабляет хватку и повторяет:

— Кто ты?

— Бо, — мне удаётся прохрипеть. — Бо Блэкмен.

Удивлённая, она убирает руку и хмурится.

— Новобранец Семьи Монсеррат? Ты всё-таки предатель?

Всё идёт не так, как я ожидала.

— Нет. Вы предатель. Я не могу быть предателем, я всего лишь новобранец.

Телохранитель издаёт стон, и она, не теряя ни секунды, скользит к нему, наклоняется и сворачивает ему шею, одновременно отрывая голову от тела, чтобы убедиться, что ответного удара не последует. Я смотрю на это с открытым ртом.

Леди Бэнкрофт пожимает плечами.

— Если от него мало проку как от телохранителя, то от него вообще мало проку.

Я в ужасе от её бесцеремонной жестокости, пока не вспоминаю, что это я воткнула палочку в его окровавленный глаз. Я поворачиваюсь так, чтобы не смотреть на его труп.

— А теперь, — продолжает она, — скажи мне, почему ты считаешь меня предательницей и почему ты, как новобранец, не можешь ею быть.

— Э-э-э… — её ясные зелёные глаза смотрят на меня с такой интенсивной напряжённостью, что мне трудно сосредоточиться.

Она откидывает назад мокрые волосы.

— Извини. Сила привычки, — затем, как будто кто-то повернул выключатель, её взгляд смягчается, и что-то внутри меня расслабляется.

— Вы хотите сказать, что вы…

— Контролировала тебя? — нетерпеливо спрашивает она. — Да. А теперь ответь на мои вопросы.

Я ошеломлена силой, которую она может управлять, и немного напугана. Я также начинаю понимать, что совершила ужасную ошибку. Не потому, что я пришла сюда, чтобы противостоять ей — хотя, очевидно, это было ошибкой, ведь у меня нет ничего, кроме хрупкой палочки, чтобы её усмирить — а потому, что очевидно, что она не стоит за заговором, направленным на разрушение Семей.

— Говори, девочка! — рявкает она.

Её властный тон выводит меня из оцепенения.

— Мы не в девятнадцатом веке. Я не какая-нибудь чёртова посудомойка, которой вы можете командовать.

Губы Леди Банкрофт кривятся.

— Монсеррат был прав. В тебе действительно есть огонь, — я хмурюсь. — Полагаю, ты вообразила, что можешь напасть на меня и победить.

— Мне не нужно было вас побеждать. Мне просто нужно было, чтобы вы подтвердили, что вы предатель.

— Как бы это помогло, если бы я оторвала тебе голову, прежде чем ты смогла бы передать информацию кому-то ещё? — её тон мягок, но угроза всё ещё чувствуется. Особенно учитывая, что всего в паре метров от неё лежит тело её телохранителя.

Я пристально смотрю на неё. Она склоняет голову набок, затем улыбается. Одним молниеносным движением она взмахивает рукой, разрывая мой комбинезон и обнажая крошечный микрофон и провод под ним. Её тело застывает, когда она видит это.

— Итак, — шипит она угрожающим тоном, — Монсеррат думает, что это я.

Я обретаю дар речи.

— На самом деле, нет, он не думает. Это вещание транслируется в другое место, — на самом деле, слышит только Бет дальше по коридору: передатчик слишком слабый, чтобы передавать дальше. Это ещё одна причина, по которой Бет пришлось пойти со мной. Она не могла подслушивать, но всё записывается на миниатюрный чёрный диктофон, спрятанный в её одежде. В случае моей смерти или расчленения, всё, что ей нужно будет сделать — это отнести всё обратно в Семью Монсеррат, где запись расшифруют, чтобы узнать правду.

— Всё это очень хорошо, — говорит Леди Бэнкрофт, фыркнув, — но это говорит о довольно беспечном пренебрежении к собственному благополучию.

— Кто бы ни стоял за этим, он уже разрушил мою жизнь. Найти их и расправиться с ними — смысл моего существования.

Она смеётся высоким музыкальным смехом.

— Правда?

Я оскорблена.

— Правда.

— У нас, знаете ли, есть свои следователи. Мы навели о тебе справки, — она задумчиво постукивает пальцем по уголку рта. — Дай-ка подумать, что там было? На нижней ступеньке скромной частной детективной фирмы? Двухкомнатная квартирка в захудалом районе Лондона? Несколько друзей, ни личной жизни, ни семьи?

— У меня есть семья, — сухо отвечаю я ей.

— Твоя мать находится на другом конце света, а отношения с твоим дедушкой натянутые.

— Возможно, у нас с вами разные представления о хорошей жизни.

Она снова смеётся.

— Сомневаюсь. Кроме того, у тебя есть пятьсот членов совершенно новой Семьи. Почему ты хочешь всё это бросить?

— Я не хочу быть проклятым вампиром, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Она удивлена.

— Почему нет?

— У меня нет желания зависеть от крови или прожить неестественно долгую жизнь. Быть человеком меня вполне устраивает.

Её рука снова взлетает, хватая меня за горло. Она подбрасывает меня в воздух, в то время как мои ноги непроизвольно дёргаются, а пальцы цепляются за её руку.

— Может ли человек сделать это? — спрашивает она.

Я выпучиваю глаза, а она вздыхает и отпускает меня. Я падаю в лужу у её ног.

— Глупое заклинание пассивности, созданное деймонами, не может поразить человека, — хриплю я.

Она наклоняется.

— Нет, но ты же знаешь, что в конечном итоге они будут уничтожены результатами.

Я неуверенно встаю.

— Так зачем же кто-то это делает?

Она пожимает плечами.

— Власть.

Я мысленно возвращаюсь к своим самым ранним размышлениям о чарах О'Ши. Тэм всегда верил в секс и деньги как в мотивы, но притягательность власти не менее сильна. Я подтверждаю её слова кивком.

— А почему не вы? — мой голос мягок и неопасен.

— Ты имеешь в виду, почему я не инициирую этот Семейный переворот? Почему я не предательница? Потому что, дорогая, я и так хорошо живу. Может, я и женщина в мире мужчин, но я знаю, как вести себя с этими мальчиками.