Чтение онлайн

– Какого черта!
– завопил Тим, не помня себя от возмущения и ярости. Вот уже несколько часов мы сидим в этой харчевне из-за того, что ваш проклятый паром не ходит больше на тот берег якобы по приказу свыше! Так почему же те двое переправляются на нем?

Ополченец с флегматичным видом пожал плечами, достал из кармана трубку и медленно принялся набивать ее.

– Никак нельзя было отказать им, старина! У них есть приказ от самого главного, пропуск, подписанный самолично генералом Арнольдом! Не годится отказывать такой важной персоне! И нечего так злиться, старина!
– добавил он, не обращая ни малейшего внимания на выкрики и брань Тима.

Жиль рассмеялся, желая успокоить своего друга. И, боясь, как бы ополченец не разозлился, поспешно сказал:

– Тим, этот человек прав! Кричать тут бессмысленно: даже при демократии бывают такие несправедливости!

И, обратившись к ополченцу, Жиль спросил:

– Наверное, эти господа по меньшей мере члены Конгресса, раз у них есть такой пропуск? Вы случайно не знаете, куда они направляются?

Обрадованный неожиданной поддержкой, ополченец ухмыльнулся, затем величественно сплюнул и ответил:

– Члены Конгресса? Да что вы! Это Джошуа Смит, богатый фермер, которого здесь все хорошо знают, а тот, другой, - его двоюродный брат из Олбани. Они едут в Лонг-Гроув, что в двух милях отсюда, к Пендлтону, родственнику Смита... и, кажется, по важному делу!

С этими словами ополченец удалился, оставив Тима и Жиля смотреть на реку, которая будто насмехалась над ними.

– Нужно переправиться!
– сказал Жиль сквозь зубы.

– Без парома это невозможно сделать, а уж тем более с лошадьми! Я вижу только один выход.

– Какой же?

– Дождаться ночи, когда все уснут, и угнать паром.

– Да, но при условии, что он вернется, в чем я сомневаюсь, ведь паромщик живет на том берегу. Он, должно быть, страшно рад, что его "вынудили" вернуться домой!

Казалось, что спокойствие начинает изменять Жилю.

– Нужно спуститься еще дальше вниз по реке и найти другой паром! А ведь ты говорил мне про брод, где англичанин обязательно должен будет пройти... Главное, очутиться там раньше него!

– От этого места река становится гораздо шире.

Нам придется дойти до самого Тэппена, чтобы сесть на паром в Доббс-Ферри, а потом подняться вверх по течению до Кроттон-Ривер.

Друзья возвратились в гостиницу в самом мрачном настроении, не утешила их даже широкая улыбка миссис Салливен, которая испугалась было, что "красавчик" уйдет, не заплатив.

– Ужин будет готов через минуту, - весело объявила она.
– Скажу не хвалясь, что вы останетесь довольны. А затем я приготовлю для вас по хорошей комнате. Заведение у меня скромное, но в моих комнатах есть все, что пожелаете.., если только вы не поспешите продолжить ваше путешествие и не захотите после ужина переправиться на другой берег!

– Мы и вправду очень торопимся, - ответил ей Жиль, - но нехорошо смеяться над нами, сударыня. Вы ведь знаете, что этой ночью никто не может переправиться на другой берег...

– Я вовсе и не думаю смеяться! Я знаю, что вы торопитесь: видела, как вы весь день наблюдали за паромом, а когда он отплыл с теми людьми, бросились к реке как безумные! Тем не менее это можно устроить: у меня есть лодка!

Она достала из посудного шкафа оловянные тарелки и расставила их на столе. Жиль разочарованно вздохнул:

– На лодке невозможно переправить лошадей, а нам без них никак нельзя обойтись.

В ответ хозяйка только рассмеялась.

– Что до ваших лошадей, то скажу вам, что кроме лодки у меня есть сын. Он кузнец в деревне на том берегу и может нанять там лошадей. Вы оставите мне ваших коней, а взамен я дам вам записку для Неда, и он вам даст других, свежих.

Отдадите их ему, когда вы вернетесь за вашими.

Ох!.. Молодой человек!.. Что за вольности вы себе позволяете!

Жиль в восторге схватил вдову в объятия и запечатлел два звучных поцелуя на ее щеках в знак благодарности, значительно более искренней, чем ее негодование. Словно помолодев на десять лет, хозяйка, вздымая юбками ветер, бросилась в кладовую, чтобы извлечь оттуда свое самое лучшее варенье.

Тим восхищенно посмотрел на своего друга.

– То, что ты так нравишься женщинам, иногда доставляет немало хлопот, но должен признать, что временами это бывает чертовски полезно!

В этот вечер в гостинице не было других посетителей. Ужин, которым грациозно командовала миссис Салливен, прошел очень весело. Друзья услышали окончание истории о герое Монмут-Корт-хаус и его нежной половине; Жиль, в свою очередь, рассказывал о своей родной Бретани, а Тим - о своей поездке в Париж, затем провозгласили не один тост за здоровье генерала Вашингтона, за которое было выпито немало наилучшего виски покойного мистера Салливена.

Наконец, к 9 часам вечера, стали готовиться к отъезду.

Пока молодые люди проверяли свое оружие, миссис Салливен вышла из комнаты и вскоре вернулась с курткой без рукавов из толстого сукна на подкладке из овчины, которую она набросила на плечи Жиля.

– Эта куртка моего покойного мужа, - сказала она и улыбнулась со слезами на глазах.
– Теперь уж ему, бедняге, ничего больше не нужно, а вам она пригодится, ведь одежка на вас - одно название...

– Миссис Салливен, вы лучшая из женщин!
– взволнованно сказал Жиль.
– Я буду рад увидеть вас снова.

Жиль еще раз поцеловал ее так, как целовал бы Розенну или свою мать, если бы она ему позволила. Тим энергично пожал хозяйке руку, и друзья ушли в ночь, чтобы добраться до маленького лодочного сарая, что она им указала. Несколько минут спустя они уже гребли к противоположному берегу, на котором горело в ночи несколько огоньков.

Течение было сильным, но погода улучшилась, и Друзья так усердно налегали на весла, что через самое короткое время уже достигли другого берега реки.

– Осталось найти кузнеца!
– объявил Тим, выпрыгнув из лодки на маленький причал.

Наступивший день застал их у брода на Кроттон-Ривер. Прием, оказанный им сыном миссис Салливен, которого они подняли с постели среди ночи, не уступал гостеприимству матери. Он дал им лошадей, возможность пару часов отдохнуть, а также осведомил о том, что с наступлением ночи к Пендлтону прибыли двое всадников.

Теперь Жиль и Тим, сидя на своих лошадях, прятались за деревьями и наблюдали за бродом, отмеченным кольями, вбитыми в дно реки, которую сами они пересекли без труда.

Ожидание оказалось недолгим. Пара зимородков возмутила спокойные воды реки и взмыла в небо, когда какой-то всадник начал спокойно переходить реку в отмеченном месте. Острые глаза Жиля тотчас же узнали его: это был англичанин.