Чтение онлайн

Мягкий свет лился из большой бронзовой позолоченной люстры.

Чувствовалось, что молодая хозяйка была душой дома, где все дышало порядком, достоинством и радостью. Говорила она с легким акцентом, и Жиль не мог удержаться, чтобы не задать вопрос:

– Откуда вы родом, сударыня?

Она стала такой же красной, как ее варенье.

– 01 Вы заметили мой несчастный акцент?
– сказала она с очаровательным смущением.
– Я родилась не во Франции, шевалье, а в Швейцарии. Конечно, вам, парижанину, сразу заметно...

– Что вы, мадам, какой я парижанин! Я бретонец и еще совсем недавно был просто бедным крестьянином. Как вам мой деревенский акцент? Ваш выговор очарователен, он напоминает мне моего лучшего друга барона Ульриха-Августа фон Винклерида.

Говоря так. Жиль взял руку молодой женщины и, к явному удовольствию Бомарше, поднес ее к своим губам.

Когда Турнемин отставил пустую чашку, Пьер-Огюстен встал, подошел к одному из буфетов и достал из него большой деревянный ларец, в котором лежали прекрасные, светло-коричневого цвета сигары.

– Не желаете ли, шевалье? Наверное, в Америке вы привыкли курить сигары? Я сам иногда их курю, но редко.

– Действительно, - сказал Жиль, беря осторожно один из табачных цилиндров и вертя его, прежде чем поднести к пламени свечи, - я приобрел там вкус к курению виргинского табака, а также сигар, но этот сорт я пробовал только однажды на приеме у адмирала Грасса. Эти сигары - большая редкость, вам просто повезло, господин Бомарше. У вас, верно, большой интерес к Америке?

Писатель засмеялся, в свою очередь прикуривая от свечи.

– Да, вы правы, большой интерес. Настолько большой, что Конгресс легко забыл о нем. Сигары и кофе, который мы только что пили, - вот и все, что мне осталось от дома "Родриго Хорталес и Компания", филиал которого я открыл даже здесь.

Действительно, в 1776 году, как и финансист Лере де Шомон (но последний с помощью своего собственного достояния), Бомарше, чтобы скрыть помощь, оказываемую Францией повстанцам Америки, открыл торговый дом с капиталом в миллион ливров. Деньги дал король. Бомарше должен был снабжать американскую армию оружием, боеприпасами и обмундированием. Друг грандиозного, он с головой ушел в это дело, ожидая, правда, и для себя от него немалую выгоду. Несколько судов, среди которых одно - "Гордый Родриго" - принадлежало Бомарше, привезли в Америку пушки, мортиры, снаряды, ружья. Пришла победа, и молодые Соединенные Штаты на радостях забыли о помощи, оказанной им французскими друзьями. Дом "Родриго Хорталес" был вынужден закрыться, а хозяин его так и не окупил свои затраты.

Удобно раскинувшись в кресле, Бомарше внимательно следил, как вместе с голубыми кольцами дыма улетают его золотые мечты.

Молчание затянулось, и Тереза встала.

– Мне кажется, пора проводить наших гостей в их комнаты. После всего пережитого они нуждаются в отдыхе.

– У вас здесь так хорошо, что я не чувствую никакой усталости. Понго, надеюсь, тоже, - уверил ее Турнемин, взглянув на индейца, который молча курил свою сигару.

– Тогда я вас покину, шевалье, - сказала Тереза, протягивая руку молодому человеку.
– Уж я-то точно устала. Увидимся завтра.

– Да, но завтра его не надо называть шевалье, - предупредил Бомарше, внезапно возвращаясь к действительности.
– Не забывайте, что вы умерли, мой бедный друг, и мы должны придумать вам новое лицо. У вас есть какое-нибудь предложение?

– Да, я думал.., принять свое старое имя, которое носил до того, как отец признал меня... Почему бы мне снова не стать Жилем Гоэло, плебеем?

– Не будьте наивным, это совершенно невозможно. Не забывайте, что граф Прованский прекрасно осведомлен о вашем прошлом и шпионы его не дремлют... Нет, надо изменить не только ваше имя, но и внешность, и образ жизни. Вы должны стать совсем другим человеком, и, верьте мне, это будет нелегко. Настоящее перевоплощение, как настоящий театр, - это большое искусство, оно требует и силы и времени...

– Но как раз времени у меня и нет! Я не могу долго злоупотреблять вашим гостеприимством, и потом, жизнь моей жены в опасности, и я должен...

– Завтра же вырвать ее из рук графа Прованского? Сожалею, но это невозможно. У меня приказ короля, в котором сказано, что вы должны скрываться у меня до тех пор, пока я не сочту возможным предоставить вам свободу.

– Пьер-Огюстен прав, вас легко узнать. Вы такой красивый, - добавила она с наивной откровенностью, которая заставила обоих мужчин улыбнуться, и разрядила атмосферу.

– Вы блондин с бронзовой кожей, - продолжал Бомарше, - почему бы вам не стать испанцем?..

– Только Испании здесь не хватало!
– воскликнула Тереза.
– Почему бы тогда не швейцарцем? Это ему больше подходит...

– Но, ради Бога, чем тебе не нравится Испания?!

– Утро вечера мудренее, - вдруг изрек Понго, который за весь вечер не сказал и слова, а открывал рот только, чтобы воздать должное угощению Терезы.

– Вот она истина!
– воскликнул Бомарше, потягиваясь, словно огромный кот.
– Да здравствует древняя индейская мудрость! А насчет предложения Терезы, - добавил он, - должен сказать, что оно, к сожалению, не подходит. Всем известно, что ее соотечественники "великие" мореплаватели и, если один из них станет прогуливаться по городу в сопровождении ирокезского вождя... Нет, мы должны придумать что-то другое... А теперь идем спать!

Гости попрощались с хозяйкой, а Бомарше взял лампу и сам проводил их до дверей комнат, расположенных этажом выше.

– Хочу вас предупредить, - сказал Пьер-Огюстен, поднимаясь по лестнице, - я полагаюсь на своих слуг, но на всякий случай вам будет прислуживать негр Жан-Батист, это он помогал нам сегодня ночью, ему я полностью доверяю. В течение нескольких дней вам не стоит выходить из дома, воздухом дышать лучше ночью в саду.

Вы скажетесь больным до тех пор, пока не утихнут разговоры о вашей трагической кончине. Верьте мне, долго это не продлится. Трагедии случаются часто, а интерес публики быстротечен. Вот о мосье я этого бы не сказал. С ним надо ухо держать востро.

– Я во всем полагаюсь на вас. Но не скрою, длительное заточение меня не устраивает, я должен как можно скорее выйти отсюда!

– Я знаю. И мне любовь знакома. Знайте и вы, что можете полностью мне довериться. Вы здесь у себя дома, располагайтесь и спокойно спите.

Жиль протянул руку, и Пьер-Огюстен с готовностью пожал ее.

– Спасибо, - сказал молодой человек.
– Спасибо за все. Я этого никогда не забуду.

И он закрыл дверь, а его хозяин стал спускаться по лестнице, напевая песенку Керубино, ее знал наизусть весь Париж:

Мой конь летит на воле

А сердце сжалось от боли,

Я еду в чистом поле,

Поводья опустив...

<Перевод Н.Любимова>

Вот так Турнемин и Понго оказались у Фигаро...

Часть вторая

ПОКУШЕНИЕ

ДРУГОЕ ЛИЦО

В эту ночь Тереза де Виллермолаз не ложилась. Пока ее гости спали, убаюканные безопасностью и вновь обретенной свободой, Тереза отправилась к заутрене в монастырь Дочерей Креста, находившийся рядом с Бастилией. Она знала, что ранние богомольны - лучший источник информации, и ее ожидания оказались не напрасными. Со времени ареста кардинала де Рогана узники Бастилии вызывали в парижанах жгучее любопытство, но больше всех интересовались делом о колье королевы жители улицы Сен-Антуан.