Чтение онлайн

Бонифас указал на довольно изящный шлюп, быстро приближавшийся к "Кречету".

– Ждите гостей. Старший лекарь должен проверить, не везете ли вы "черный товар".

– Неужто наш парусник похож на судно работорговца?
– спросил, оскорбившись. Жиль.
– От него плохо пахнет?

– Не стоит обижаться на такие пустяки, монсеньор. Врач выполняет свою работу, только и всего! Таковы правила. Раз у вас на борту негров нет, так ему и скажите... Такому сеньору, как вы, он поверит на слово. Тем более что на тех грязных посудинах не бывает прекрасных дам.

– Но у меня есть негр, и он тяжело ранен.

Ему срочно нужен врач. Ваш старший лекарь в медицине-то разбирается?

Лоцман с сомнением выпятил морщинистую губу.

– Чего не знаю, того не знаю. Для того, чтобы "надушить" груз, больших познаний в лекарском деле не требуется.

– Надушить?

– Ну да, протереть уксусом. Потом негров высаживают на берег, загоняют вон в те бараки, возле Фоссет, видите?
– в устье реки Галиффе, и приводят в божеский вид перед торгами. Можете представить, какие они свеженькие после нескольких недель в трюме. Вот и приходится их потереть, почистить. А о вашем негре лучше сказать старшему лекарю сразу. В этом деле они очень щепетильны.., подумают, что вы хотите провезти чернокожих тайком, не уплатив пошлины береговым властям.

– Именно это я и собираюсь сделать!
– холодно заметил Жиль.

Старший лекарь, высокий, бледный, с желтым оттенком кожи и свинцовыми мешками под глазами - неоспоримое свидетельство пришедшего в упадок здоровья, - повел себя весьма почтительно с хозяином прекрасного судна: у такого, наверняка, немалое состояние, он, как и предсказывал Бонифас, пожелал видеть Моисея.

Четверо матросов бережно вынесли негра на палубу и уложили в тени паруса.

С первого взгляда было видно, что гигант, одетый в белую рубаху, наспех сшитую женщинами, чтобы его не приняли за раба, тяжело болен. Он пребывал в полузабытьи и слабо вздрагивал всякий раз, когда его раздутая нога хоть чуть-чуть сдвигалась, под его черной кожей хорошо просматривались красные пятна - предвестники смерти. Даже полный невежда, увидев бесформенную конечность, почувствовав учащенный пульс и горевший огнем лоб, должен был прийти к однозначному выводу. Диагноз чиновника санитарной службы последовал немедленно:

– Зловония пока нет, но гангрены не избежать. Ампутировать надо, да и то... Рана, явившаяся причиной болезни, заходит слишком высоко на бедро. Чем это его?

– Не важно. Вы можете им заняться?

На лице врача появилось такое возмущение, Что Жилю захотелось влепить ему пощечину.

– Кто? Я?.. Но я не лечу рабов.

– Это не раб.

– Кем бы он ни был, это чернокожий.., и потом, я сроду не делал.., во всяком случае, таких обширных, последний раз я оперировал лет десять назад, - добавил врач, пытаясь исправить неблагоприятное впечатление, которое совершенно очевидно произвел на Турнемина.

– Ладно. В таком случае я доставлю его на берег. По моим сведениям, в городе по меньшей мере две больницы.

– Именно так. Но я не советую вам трогать его с места. В больнице Шарите, как, впрочем, и в больнице Провиданс, лечатся военные, моряки и проезжие иностранцы.., местные жители тоже, но только белые. Кроме того, сейчас очень неблагоприятный период: больницы забиты больными дизентерией, ангиной, воспалением легких, я уж не говорю о краснухе, разных там оспах и прочих гадостях. Как ни странно, не было еще ни одного случая желтой лихорадки, но это пока...

– Только не пытайтесь меня уверить, - раздраженно перебил врача Турнемин, - что никто на острове не лечит чернокожих - их тут больше, чем белых!

– Лечат, когда есть места в больницах.., и если они свободные. О рабах заботятся на плантациях, где они работают. У них свои знахарские снадобья, амулеты, колдуны. Правда, есть тут один белый врач, доктор Дюран, который занимается рабами, он даже открыл для них небольшую лечебницу, но нам пришлось установить в ней карантин, поскольку там лечились трое больных холерой... Понимаю, сударь, что вам это не по нраву, - добавил врач, увидев нахмуренные брови Турнемина, - и что вы искренне хотите вернуть этому негру здоровье. Настоящий черный Геркулес, будь он на ногах, вы выручили бы за него целое состояние и...

– Я уже сказал вам, что он не раб!
– завопил Жиль, охотно пользуясь предлогом, чтобы дать волю своей ярости.
– И никаких разговоров о продаже и цене! Я сам займусь поисками лекаря.

Ваш покорный слуга, сударь. Капитан Малавуан, мне нужны шлюпка, матросы и носилки. Я перевезу Моисея на берег.

И, повернувшись к жене, добавил:

– Я найду врача, он сделает все, что нужно этому несчастному, а потом я доставлю его на борт и он осмотрит вашу Фаншон. Так что ждите!

– А.., разве мы не сойдем на берег? Почему бы сразу же не отправиться на плантацию? Когда мы будем дома...

– До плантации не меньше десяти миль, дорогая моя, а Моисея нужно лечить немедля. Кроме того, прежде чем познакомиться с "Верхними Саваннами", мне необходимо повидать нотариуса: зарегистрировать на месте составленную в Нью-Йорке купчую. Если вы устали от корабля, мы можем на несколько дней остановиться в лучшей гостинице города. Должна же тут быть...

Старший лекарь, о котором Жиль, сурово распрощавшись, совершенно забыл, кашлянул, привлекая к себе внимание, и тихо проговорил:

– Если позволите.., сударыне лучше оставаться на корабле. Тут куда больше удобств, чем в нашей лучшей гостинице - она не слишком-то шикарная. А проще говоря, совсем убогая. Владельцы окрестных плантаций, как правило, имеют в городе собственные дома. Или останавливаются у друзей, если им по каким-либо делам нужно в Кап-Франсе.

– Мы здесь абсолютно никого не знаем, значит, и говорить не о чем. Благодарю за совет, сударь. Я схожу на берег. Капитан, оставляю женщин на ваше попечение. Понго, ты со мной.

Через несколько минут лодка с "Кречета" быстро плыла вслед за шлюпом санитарной службы к земле. Пристав к берегу. Жиль и Понго окунулись в неописуемый хаос шумов, красок, движений. В городе было не так уж много развлечений, и большая часть его обитателей охотно выходила встречать новые суда. Нарядный вид парусника, вошедшего в бухту под большим флагом и с пушечным приветствием, парадные одеяния пассажиров и членов экипажа, которых зеваки рассматривали в подзорные трубы, возбуждали любопытство жителей Кап-Франсе. Они спешили вдоль мола, проносились по причалу удивительным вихрем ярких красок, особенно радостных на фоне белых зданий, окружавших порт, и густой зелени, которой было немало в городе.

Толпа встречающих состояла по большей части из чернокожих и мулатов более светлых или более темных оттенков кожи, в зависимости от того, в каком поколении произошло смешение рас. Белыми оказались в основном солдаты в белых с синими отворотами мундирах да несколько крестьян в грубой полотняной одежде и соломенных шляпах. Негры-рабы были в отрепьях, а свободные чернокожие - в хлопковой одежде ярких расцветок и пестрых сине-бело-красных ко.сынках. Рядом стояли голые детишки с круглыми животиками и кудрявыми, как шерсть черного барашка, головами.