Чтение онлайн

Жиль поднялся так резко, что стул его упал, бросился к молодому человеку, заботливо поддерживая, подвел его к креслу и усадил. И хорошо, что успел. Колени Пьера подогнулись, а глаза закатились.

– Шарло! Водки!
– крикнул шевалье.

Но Жюдит уже выскочила из-за стола - они как раз заканчивали ужинать, налила полный бокал старого коньяка и поспешила к Жилю, отметив не без горечи, что он почти так же бледен, как и Пьер. Но вслух ничего не сказала. Вдвоем им удалось влить в рот несчастному парню несколько капель крепкой жидкости, и на его белых щеках появилась легкая краска. А через несколько секунд он открыл глаза.

– Пусть еще немного выпьет, - посоветовала Жюдит, стараясь отогреть в ладонях ледяные руки молодого человека.

На этот раз Пьер сам сделал несколько глотков. Он вздрогнул, словно его ударило током.

– Мне уже лучше, - произнес он.
– Спасибо.., мне.., мне жаль, что я вас побеспокоил...

– Не говори глупостей! Что случилось?

– Точно не знаю... Я сегодня задержался в Порт-Марго, заговорился с господином Берне; он оставлял меня ужинать, но я не согласился - не хотел, чтобы мать и сестра беспокоились, и так уже было поздно. Когда я вернулся, то увидел... о, господин Жиль, в доме все так перевернуто, словно там шло сражение. Моя мать лежала на полу возле кровати, бездыханная. Наверное, она пыталась защищать Мадалену...

– Но с чего ты взял, что сестру похитили?

– Вот, посмотрите, это лежало на столе.

Пьер вынул из кармана и протянул Жилю сложенный клочок бумаги.

"Девка у меня, Турнемин, - прочитал тот.
– Если не хочешь, чтобы я отдал на забаву своим ребятам, не пробуй нас преследовать. Я сам укажу день и час, когда ты сможешь ее забрать."

И подпись - Симон Легро...

Кровь бросилась Жилю в голову. Он в ярости скомкал листок и хотел уже его бросить на пол, но Жюдит забрала у мужа наглое послание.

– Дайте мне!
– сказала она. И добавила, прочитав написанное:

– Что вы собираетесь делать?

– А что я могу сделать?
– завопил Жиль.
– Ничего! Я ничего не могу предпринять! Этот подлец убил женщину практически под моей крышей, другую похитил, но и этого мало - я должен дожидаться его указаний, иначе...

– Вполне допускаю, что мысль об этом для вас непереносима, - тихо проговорила Жюдит.
– Однако кое-что все же сделать можно...

– Что? Объясните, что? Стоит мне пустить по его следу своих людей, и...

– Разумеется. А потому не следует пускать по следу, как вы выражаетесь, "своих людей", достаточно и одного. Сам Господь дал вам в друзья человека, для которого самые запутанные следы - открытая книга, он пройдет так, что трава не шелохнется под ногами, ни один лист не согнется, он может становиться невидимым. У вас есть Понго, как же вы осмеливаетесь жаловаться на вынужденное бездействие? Куда делся ловкий Кречет со всем своим умением устраивать засады?

Жиль посмотрел на жену так, словно видел ее впервые: он был сражен ее решимостью.

– И это говорите мне вы? Неужели вас беспокоит судьба несчастной девушки?

– Прежде всего меня беспокоит судьба "Верхних Саванн". Вы что же, не понимаете, чего хочет добиться Легро с помощью этого шантажа?

Не догадываетесь, какую он запросит цену за то, чтобы вернуть вам ее живой.., и невредимой?

Только ловкость Понго может нас спасти. Так чего вы ждете?

– Вы правы... Тысячу раз правы! Понго! Понго!

И Жиль бросился вон из дома, оставив в комнате Жюдит и Пьера.

– Госпожа Жюдит, - произнес молодой человек срывающимся голосом, - не хотите же вы сказать, что Легро осмелится требовать поместье в обмен на жизнь моей сестры?

– В этом нет сомнений, бедный мой Пьер. Так оно и есть. Ведь именно обладание плантацией - цель этого человека, все, что он делал с момента нашего приезда, направлено на это. Но не надо так убиваться. Мадалене ничто не угрожает, пока Легро не сообщил свои условия моему мужу, а тот их не отверг.., чего он, впрочем, никогда не сделает. Нужно опередить негодяя, а это благодаря умению Понго вполне возможно, поверьте...

Сегодня на ночь останетесь в доме. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату...

– Нет, благодарю вас. Я не оставлю тело матери.

– В разгромленном доме? Ни в коем случае, Пьер. Я позову Дезире и служанок, и мы принесем вашу бедную матушку сюда. Уверяю вас, ей воздадут все почести, будут соблюдены все ритуалы, которые приняты у нас в родном краю, в Бретани. Ночное бдение состоится в библиотеке.

Напоминание об обычаях родной земли переполнило чашу - из сухих глаз Пьера брызнули слезы. Жюдит всего несколькими словами стерла разделявшую их социальную дистанцию, теперь они были просто земляками, о чем Пьер и помыслить не мог. Она сказала "в родном краю, в Бретани", и словно гранитные скалы, подставлявшие испокон века щеки зеленым слезам океана, распахнули пасть своих пещер и впились в этот тропический остров, утверждая свою власть и превосходство.

Он молча взял молодую женщину за руку и прижался к ней мокрым лицом.

– Да благословит вас Господь!
– сказал он на бретонском наречии той, что только что признала себя его сестрой по родству земли.
– Бог не позволит, чтобы ваш дом стал ценой жизни Мадалены...

Через час, когда служанки под руководством Жюдит затягивали белым полотном стены библиотеки, Понго, долго изучавший следы в разгромленном жилище Готье, отправился в путь - в руке у него был фонарь, за поясом длинный нож и томагавк. Он снял белую одежду плантатора, снова надел свои замшевые штаны, в которых ходят индейцы, и мягкие мокасины: в них он ступал беззвучно, как кошка.

Глубокой ночью Анну Готье одели в парадное платье с бархатной тесьмой и золотой вышивкой, кружевной чепец, скрывший рану на голове, положили на погребальное ложе и зажгли чуть не все свечи, какие имелись в запасе.

Посмотрев на одеревеневшее, наряженное в великолепный бретонский костюм тело женщины, вся жизнь которой сводилась к молчаливому послушанию, Финнеган озабоченно качнул головой.

– Немедленно пошлите за аббатом Ле Гоффом, - посоветовал он.
– Пусть приезжает утром, ее нужно похоронить как можно быстрее.

– Утром? Зачем такая спешка?
– спросила Жюдит и положила в ноги покойной ветку жасмина.

– Ночь очень теплая, а днем будет и вовсе жарко. Кровь из раны почти не вытекала. Уже через несколько часов лицо почернеет.., я уж не говорю о запахе.

– Ее нельзя хоронить, пока не вернется дочь, - сказал Жиль - он как раз вошел в комнату и слышал последние слова.

Врач спокойно посмотрел на него.

– Когда вернется девушка, нам неизвестно, а вот что завтра к вечеру ты сам не сможешь смотреть на тело ее матери, это я гарантирую...