Чтение онлайн

— Как! Ты оставляешь меня здесь? — с удивлением произнесла Нисетта.

Панафье был рассержен.

— Ну, моя милая, — сказал он, — пожалуйста не думай, что я ухожу под впечатлением нашего разговора. Повторяю тебе — у меня назначено свидание.

— Нет, ты сердишься на меня и думаешь, что я посмеялась над тобой.

— Нет, моя милая, мы увидимся с тобой завтра.

— И это все?

Панафье пристально взглянул на нее.

— Нет, это не все, но только в том случае, если будешь откровенна.

— Я была откровенна.

— Посмотри мне в глава, — потребовал Панафье, беря ее за руку.

Нисетта подняла глаза.

— Луиза рассталась со мной, чтобы отправиться на улицу Шальо в прелестный особняк — я это знаю. А теперь говори все.

— Я готова отвечать тебе.

— Клянись мне Богом, клянись мне прахом твоей матери!

— Ты мне надоедаешь. Я не хочу, чтобы ты говорил о моей матери.

— Клянись твоей покойной матерью, Нисетта, что Луиза — любовница этого человека.

Несколько минут Нисетта сидела смущенная, затем нерешительно проговорила:

— Я не хочу тебе отвечать. Я не хочу говорить о своей подруге. Луиза свободна и делает, что хочет. Кроме того, она моя подруга, и я не хочу говорить о ней дурно.

Нисетта была не глупа и выпуталась из того положения, в котором очутилась, не сказав ни слова, но давая возможность предполагать все.

Разгневанный Панафье встал и хотел уже идти, но как только он отошел от стола, к нему подошла Баландье и подала письмо.

— Это то, о чем вы спрашивали у Густава.

— А, хорошо, — удивленно произнес он.

Нисетта смотрела на него, стараясь понять, что бы это значило.

Между тем Баландье подошла к одной женщине и, тихо переговорив с ней о чем-то, передала ей старую газету. Женщина тут же закричала:

— Ах! Послушайте, какая забавная история. Я вам сейчас же прочту.

Затем Баландье повернулась к Панафье, чтобы получить плату за обед и, отдавая сдачу, тихо сказала ему:

— Останьтесь немного и послушайте.

— Зачем это мне? — тем же тоном спросил он.

— Это вас касается. Так сказал Густав.

— А-а! — протянул Панафье с любопытством и снова сел.

Нисетта осматривалась, точно предчувствуя, что против нее что-то затевается. В это время женщина, которой Баландье подала газету, прочла вслух: "История в вагоне".

Наступило всеобщее молчание.

"Это было на станции в Шантильи. Скорый поезд должен был отправляться. Я опоздал и бросился в первый попавшийся вагон в ту минуту, когда поезд уже трогался с места. Но только я открыл дверь, из глубины купе послышался громкий крик. В купе сидела дама. Это она вскрикнула, когда я вошел. Заинтересованный, я положил перед собой свой маленький багаж. Моя спутница в сильном волнении подошла ко мне, умоляя меня выйти из купе. Я ни слова не знаю по-английски, но моя спутница к словам присоединила жесты, и эти жесты говорили, чтобы я открыл дверь и выскочил из вагона, движущегося со скоростью 60 километров в час. Нет ничего проще, как выскочить из омнибуса, но нельзя сделать то же, находясь в скором поезде, идущем со скоростью 15 лье в час. Что касается причины необходимости моего ухода, то она говорила о неприличии моего присутствия в этом вагоне. Смущенный тем, что нарушил правила приличий, я пробормотал несколько извинений, но моя англичанка не поняла ни слова. Тогда, отодвинувшись в дальний угол, я стал уверять ее в чистоте моих намерений. Напрасный труд. Она испускала такие вздохи, что могла растрогать даже судей. Тем не менее в моей внешности ничто не указывало на искателя приключений — у меня скромный вид. Поезд продолжал мчаться. Миледи не успокаивалась, напротив, ее возбуждение все усиливалось, и можно было ожидать нервного припадка. Между тем, рассматривая свою незнакомку, я увидел, что в спокойные минуты она должна быть хорошенькой. Она была одета в большую шубу. Закрыв лицо руками, она с яростью кусала платок и поминутно вынимала часы, чтобы узнать — сколько еще времени ей придется переносить мое присутствие. Желая успокоить ее, я подошел к ней, но она страшно закричала, бросилась к окну, чтобы потянуть за шнурок, служащий сигналом остановки поезда. Я бросился к ней, чтобы удержать ее. Это последнее усилие совершенно истощило ее силы, и она опустилась на сидение с холодной испариной на лбу. Я, в свою очередь, был сильно напуган ее поведением, и так как поезд подходил к Парижу, я опасался, что по приезду может произойти большой скандал. Тогда я схватил свои вещи, решив сразу же убежать, как только поезд подойдет к станции. Когда поезд замедлил ход, я открыл дверцу. Миледи испустила последний крик, перекрывший шум на станции, но я уже не оборачивался и бросился бежать, так как страх придавал мне силы.

Но не успел я сделать и нескольких шагов, как какой-то человек бросился ко мне и схватил меня за горло. "Негодяй! — закричал он. — Пусть доктор пройдет в то купе. О-о, несчастный!"

Между тем пассажиры, выходя из поезда, начинали расспрашивать, что случилось. Вокруг меня собралась толпа. Начальник станции схватил меня и не выпускал из рук. Я слышал в толпе слова "суд, на каторгу", что же касается женщин, то они смотрели на меня больше с любопытством, чем с негодованием. Вдруг в дверях вагона появился доктор и сказал: "Мать и ребенок совершенно здоровы". Послышался всеобщий смех".

Рассказ был встречен взрывом громкого хохота. Панафье взглянул на Нисетту, которая встала со словами:

— Это отлично придумано, мой милый. Было очень забавно, но позволь мне уйти.

Изумленный Панафье молча смотрел, как она вышла, силясь понять, что она хотела этим сказать. Он ровно ничего не понимал. Может быть, только что выслушанная история имеет к ней какое-то отношение? Когда Нисетта ушла, он вспомнил о своем свидании, поспешно встал и вышел, не заботясь о громком смехе, сопровождавшем его уход.

Мы доходим до главного момента в нашей истории, но прежде, чем продолжить рассказ дальше, мы дадим возможность читателю присутствовать при таинственных событиях, происшедших утром того же дня.

Глава VII

ПОЯВЛЕНИЕ ОСОБЫ В СТРАННОМ КОСТЮМЕ

Утром того же дня, когда Панафье находился с Нисеттой у Баландье, один прохожий остановился над третьей аркой моста Шарантона и стал смотреть в воду. Это не был человек, решившийся лишить себя жизни, — это был просто чиновник, уверявший, что он может предсказать погоду, посмотрев утром на воду. Он постоянно проходил по этому мосту, и все знали о его мании, так что как только он наклонился над парапетом, к нему подошли трое рабочих.

— Ну что? Какая сегодня будет погода?

— Такая же, как вчера. Будет страшная жара.

— Но откуда вы это знаете?

— По туману, расстилающемуся над водой. Через полчаса, когда он опустится, вы увидите, что все лодки покрыты росой.

— Но ведь каждый день бывает так.

— Нет — только в те дни, когда бывает жарко. Посмотрите, туман рассеивается, и видна вода.

Они все вместе наклонились над парапетом.

— Да, это правда.

— А это что такое? — вдруг спросил один, указывая на противоположный берег.

— Это какой-нибудь купальщик.

— Нет, — отвечал тот, что отгадывал погоду. — Это купальщица.

— Это уж слишком.

— Тем не менее это правда. Пойдемте посмотрим скорее.

И четверо любопытных, забыв, что им пора идти на работу, поспешно сбежали с моста.

Прибрежные лодочники, видя бегущих людей, стали выходить из кабаков.

— Что такое? — поинтересовался один из них. — Может быть, кто-то тонет? Скорее, дети мои.

И, оставив наполовину опорожненные бутылки, лодочники побежали за ними. На берегу, заросшем высокими ивами, в том месте, куда они все устремились, среди высокой травы под одним из деревьев сидела какая-то женщина двадцати восьми — тридцати лет. Она была очень хороша собой и восхитительно сложена. Густые распущенные волосы почти полностью покрывали ее. Лоб незнакомки был нахмурен, а глава глядели с испугом. В то же время она смеялась безумным смехом. Когда к ней подошли, она тронулась с места, глядя не на окружающих, а словно сквозь них, как будто взгляд ее был прикован к какому-то предмету, невидимому для всех.

Один из мужчин подошел к ней, но она не замечала его.

— Что с вами, мадам? — спросил он.

Незнакомка не отвечала.

— Вы больны? Вам плохо?

Она бросила на говорившего сердитый взгляд, но снова ничего не сказала.

В эту минуту к толпе подошла какая-то женщина и бросила несчастной простыню, в которую та поспешно завернулась.

— Что вы здесь делаете? — спросила ее женщина.

Незнакомка посмотрела на окружающих, не узнавая никого, закрыла лицо руками и зарыдала.