Крематорий для Алкашей
Шрифт:
– Чилл! Давай сюда, дорогой!
Ласковое солнышко разморило бедняжку Чилла и он практически вернулся в то же состояние, в котором его сюда и приволокли.
Услышав своё имя, он улыбнулся и схватился за оставшийся бутыль. Встал, пытаясь сориентироваться. Увидев расплывчатый образ Петровича, Чилл, пихаясь, стал пробираться в центр площади.
– Братцы!
– поприветствовал всех Чилл.
– Пиво могут пить даже дети!
– Вы только посмотрите на этих бомжей!
– возмущался Изтом.
– И вы хотите чтобы они здесь сидели и пили пиво? Закроем Карнавал Монстров! Всех бомжей выгнать из парка!
– кричал Изтом.
– Какой пример вы подаёте нашим детям!
– закричали мамы, закрывая детям глаза, чтобы те не видели, как вонючий пьяный бомж, которого держат под руки, жадно пьёт с горла пиво.
– Уберите бомжей с парка!
– орали люди.
Мужики со второй роты поддерживали Чилла:
– Давай, брат! До дна!
Варвара Петровна с ротными Степаном и Михой наблюдали за ним издалека и хлопали в ладоши:
– Молодцом, Чилл! Молодцом, Чилл!
Белочник, сидя в тоннели в обнимку с собакой, в ритм криков кивал головой:
– До дна! До дна! Держись Чилл! До дна! До дна!
– Надо разогреть толпу ещё сильнее. Они все на нашей стороне!
– сказал на ухо Губастику Юра, подзывая пальцем к себе Лизу.
– Возьми плакат и забирайся ко мне на плечи!
– скомандовал Юра и присел на корточки. Лиза взяла скрученный плакат и села ему на плечи. Юра, тужась, встал с колен и поравнялся с Изтомом.
Лиза развернула плакат и стала кричать во всю глотку:
"Парк для наших детей! Наша цель - убрать алкоголь из нашего города.
Наш враг - алкопиццерия "Че-Гевара" (парке Левоневского),
Наш враг - "Карнавал Монстров" (парк им. Т.Г. Шебченко),
Наши враги - Алкоголики!
Заплевав Юру, Лиза радостно смотрела на ожившую толпу людей.
Давай Изтом, закрой пивные!
Давай Изтом, очисти парк!
Давай Изтом, закрой пивные!
Давай Изтом, очисти парк!
Сектанты в один голос орали на весь парк, махая своими кепками и плакатами:
Крематорий для Алкашей!
Крематорий для Алкашей!
Борис Петрович и Петровский переглянулись, почувствовав опасность. Посмотрели на довольного Чилла и резко вырвали у него из рук бутылку.
– Мужики, осталось совсем чуть-чуть пошла уже пена, - борясь с икотой, сказал Чилл.
– Сейчас что-то будет!
– сказал Петровский.
– Готовься!
– Все норм, мужики. Парк, считайте, уже наш!
– Не успел договорить Чилл, как вдруг послышался хлопок. Чавкающий звук, как будто кто-то вступил ботинком в грязь. Чилл стоял с распростёртыми руками и с грязным подгузником на лице, прилипшим нужной стороной.
– Получи, скотина!
– закричала мамаша, со смеющимся малышом на руках.
– Дядя-какакин! Дядя-какакин!
– кричал громко малыш.
Петровский резким движением руки содрал с его морды памперс и швырнул его в толпу.
– Слава Иисусу!
– облизывая губы, с улыбкой сказал сектант.
Мужики стали бить протестующих по голове пустыми пластиковыми бутылками из-под пива. Слышались глухие стуки. Изтом наблюдал за всем с круглыми глазами. Бабушки набросились на Петровича и Чилла и стали бить их сумками по всем частям тела. Петровскому удалось увернуться и не попасть под пресс.
Петровский откатился в сторону и сел на асфальт. Почувствовал мощную зелёную струю воды. Его окружили двое ребят, один - на велике, а другой - на веломашинке с педалями. Направляя на него водяные пистолеты.
– Мочи бомжа!
– кричали ребята.
– Поймаю, убью!
– заорал со злости Петровский, корчась от боли.
Петрович, прикрывая голову двумя руками, пытался выкарабкаться из-под бабулек, крепко усевшихся у него на спине.
Все это время Серёга не отводил глаз от объектива камеры и все снимал. Роман нервно курил и смотрел по сторонам.
– Пока не влезли в драку турникмэны, мы должны вытащит наших алканофтов, - сказал Серёга, прикручивая камеру к штативу.
Серёга посмотрел ещё раз в объектив, чтобы убедиться, что поставил правильный ракурс, как внезапно увидел горящие пятки Романа.
Тем временем чемпионат по шахматам достиг своего апогея. Колян как всегда продул, уселся на краю лавки и закурил.
– Драка, Вован!
– сказал Колян.
– Хватайте очкарика!
– приказал лысый турникмэн.
– Получи, бройлер!
– крикнул Серёга, поправляя своё колечко.
Турникмэны все же схватили Петровича, подняли его и поволокли вместе с Чиллом на спортплощадку.
Варвара Петровна забиралась в Зорг. Раскачала Зорг, перевалилась за пределы бассейна и покатилась вдоль парка прямиком в толпу. Ротный Миха схватил длинную палку и привязал на ее кончик пивную бутылку, соорудив таким образом копью. Затем запрыгнул на пони Сашеньку и дёрнул за уздечку. Пони поднялся на дыбы и с ржанием поскакал на центральную площадь парка.
Турникмэны привязали Петровича шлейками для трюков к перекладине. Он висел на турнике как распятый Иисус Христос. Руки крепко обвязаны шлейками, ноги растопырены и привязаны к опорам турника.
Варвара Петровна раскидала толпу и выпала из силиконового шара на асфальт. Турникмэны схватили ее за волосы.
На центральную площадь въехал рыцарь ротный Миха, размахивая копьём. Двое турникмэнов успели увернуться, а четверо упали на асфальт и, стоя на карачках, пытались встать на ноги. Пони Сашенька раздвинул широко глаза, запрыгнул на турникмэна и вставил в него свою "недоразвитую лапку".
– Фас, собачки!
– приказал Белочник, выбегая из тоннеля.
Петровский схватил малышей с водяными пистолетами.
– Попались! Гангстеры!
– Забрал у них пистолеты и всунул их себе под ремень.
– Катитесь отсюда!
Собаки как голодные волки окружили спортплощадку.
Послышалась громкая сирена, показались проблесковые маячки.
Петровский и Толик подбежали и развязали Петровича. Он как тряпка упал на асфальт. Поднялся и поправил пальцем очки.
– Мужики, карту надо как-то найти?
– сказал Петрович, шатаясь.
– Валим лучше отсюда!
– предложил Петровский.