Чтение онлайн

Последний челн разрезал быстрину. Взятая У Моря подала знак гребцам. Они отклонились к противоположному борту. Она прыгнула в воду, едва шевеля руками, отдалась течению и, когда вода проносила ее возле Светловолосого, нащупала ногами песчаное дно. В воде ей было так же привольно, как на берегу. Светловолосый с усмешкой следил за ее движениями.

— Не уплыла, рыба. И тебя сбросили?

— Я сама поплыла за тобою.

Светловолосый пожаловался, что голоден. Женщина указала на становище. Он тоскливо отвернулся от него, став лицом к морю. Соленый ветер шевелил ее волосы, он угрюмо заметил, как она наслаждается этим ветром, и стал искать глазами холмистые леса вверх по течению реки. Их не было видно.

— Видишь, пчелы летают, — сказала Взятая У Моря. — Улей близко.

Взятая У Моря собрала кучу сухого тростника и ивовых веток. Светловолосый высек огонь. Они положили на костер две палки потолще, обожгли их концы и отправились вслед за пчелами, уносившими к гнезду цветочную ношу. Земляные пчелы гнездились в глубокой впадине с подветренной стороны холма. Они выкурили пчел и вынули соты. Светловолосый стал жадно насыщаться медом, давя пальцами уцелевших пчел. Взятая У Моря смахнула их веткой.

— Теперь я знаю, какое тебе имя дать, — сказал Светловолосый, насытившись. — Я назову тебя: Дающая Мед.

— Ты положил камень в пращу на меня.

— Ты хотела уйти к своему племени.

— Отчего ты не берешь меня на охоту, как чужие берут своих женщин?

— Ты не девушка. Только девушки медвежьей пещеры ходят на охоту с молодыми мужчинами.

— Женщина в беде надежнее, чем девушка.

— Нет, — уверенно возразил он. — От левой руки женщины слабеет правая рука мужчины, и глаз его теряет меткость.

Они ушли в глубь степи. Серебристую отаву сменили сочные луга. Слева маячило становище. Взятая У Моря, забыв о печалях, становилась с каждым шагом говорливее. Светловолосый насупил густые на широких надбровных дугах брови. Ему захотелось оборвать ее веселость, как обрывают нависшую на пути зеленую ветку.

— Расскажи: много было убитых, когда они разорили становище твоего племени? — спросил он.

— Им нечего было разорять. Мало людей, много болот и мох кругом, белый, как волосы. Вот мое становище.

— Они разорили прошлой весною твое становище, — злобно сказал Светловолосый, — а мое разорят будущею весною.

Он лег, уткнувшись лицом в траву. Взятая У Моря села рядом. Ей захотелось коснуться его волос. — Я — как буйволенок, отбившийся от стада. Он ищет мать, а охотники по его следам находят стадо.

Задолго до вылета молодого роя беспокойным и торжественным гудом гудит налитое до краев медом дупло. Пчелы не умолкают и по ночам. С каждым часом гуще и громче становится гудение. И вдруг над тесным старым жильем живою сеткою завьется шальной рой и унесется вдоль опушки в поисках необжитого дупла. Старики отчей пещеры не понимали, что для племени пришло время роения. Сухими своими телами пытались они загородить выходы к воле.

Такого беспокойного времени не помнил никто из стариков. Скрылся Косоглазый. Заплатил жизнью за его грехи Тот Другой. Ушли Светловолосые, за ними — Крот, Лесной Кот и Рысьи Меха. Рысьи Меха увел с собою подростка. Племя походило на разбитый громом дуб, из ободранного ствола которого течет сок, а обожженные ветви торчат среди пожелтевшей сухой листвы.

Старейшины пытались собрать около себя наиболее надежных мужчин племени. Но и наиболее надежные заговаривали о том, что тесно стало племени жить на старом месте и что нужна кость для оружия и просторные леса с непуганной дичью. Ночи напролет просиживали старики в глубоком молчании. В прежнее время их решения всплывали сами собою из темного омута преданий, личного опыта и расчета. Сейчас этот омут высох, как высыхает летом весенняя топь. Утомясь бесплодными усилиями удержать на месте время, старики отдавались маленьким суетливым делам.

Порою они расходились по углам, закрывали глаза и ждали, какие посетят их сновидения. Самые древние постились и проводили ночи в пустынных местах, вдалеке от становища. Там ждали они вещих снов, из глубины сознания идущих, или случайностью подсказанных решений. Но злая сила преградила путь вещим снам. Снился им Косоглазый, умолял о помощи испуганный Стары Крючок. Видели они друг друга — не во сне, а наяву — бессильными перед сонными напастями. Древний покровитель — медведь — не приходил к ним ни с ободрением, ни с советом.

Хуже всех были ждавшие совершеннолетия юноши и девушки. Казалось, им передалось беспокойство стариков. Они стайками ходили по становищу, избегая людных мест.

Из уст в уста передавались невероятные рассказы о судьбе Косоглазого и светловолосых беглецов. Никто не верил, что они ушли далеко от становища. Их видели то среди бела дня, то на рассвете. Считалось, что они бродят вместе и вот-вот позовут племя за собою. Косоглазый являлся то в своем собственном облике, то в виде волка оборотнем шнырял у самой пещеры. Все племя разом заговорило о том, что беглецы задумали раньше всего увести с собою своих женщин. Лишь Тот Другой был забыт.

Лихорадочное оживление овладело женщинами. Кого позовут за собою? Где ждать — у реки ли, у древних ли могил? Или от самого очага поманит, разбудив ночью, осторожная рука?

Готовились уйти близкие и чужие. Шли споры. Девушки-подростки гадали.

— Он меня возьмет — я лучше Охотничьего Силка умею плести тетивы.

( примечание к рис. )

Те, что были удачливы на охотах и не уступали юношам в быстроте бега, торопили близких:

— Утренняя Ящерица, Охотничий Силок и ты, Поясок Светловолосого, — так прозвали ее за то, что неотступно ходила за светловолосым, даже когда он прогонял ее к старшим женщинам, — нечего вам ждать, идите на холм и слушайте.

У старейшин были повсюду глаза и уши. Они призывали по одному охотников-тяжелодумов, охотников-завистников, охотников с несчастливою рукою и совещались с ними.

Преданные старейшинам люди по-прежнему днем и ночью стерегли тропы вокруг селения. Засады были рассыпаны повсюду. Рыбная охота была временно оставлена. Питание племени ухудшилось. Близилась осень. Тяжелые сны проносились уже не над одними старцами, а над всем становищем. А ведь сон — это то же, что явь. Две души неизменно живут в человеке: одна ходит за ним тенью днем, а ночью покидает спящее тело, другая же стережет его неотступно вплоть до того дня, когда дыханье его смешивается с дыханьем мира — ветром.

Привели к старейшинам двух девушек. Как перепелки, крались они вдоль лесной опушки и звали светловолосых.

— Где женщины косоглазого? — насторожились старики. — Где женщина Рысьих Мехов?

Женщину Рысьих Мехов с грудными еще — хотя им шла третья осень — близнецами-дочерьми старики взяли в отчую пещеру. Ей было сказано, что она не увидит пищи до тех пор, пока не откроет, в каком направлении ушел самый опасный из отщепенцев.

— Не знаю, — ответила она.