Чтение онлайн

На совещании военных экспертов обсуждались вопросы взаимодействия войск, особенно по применению ВВС, и, в частности, согласовывались объекты и районы ударов. К сожалению, полностью договориться по этим вопросам не удалось, хотя необходимость этого была очевидна. Нередки были случаи, когда американская авиация наносила удары по нашим войскам и аэродромам. Так было 7 ноября 1944 года, когда группа в составе двадцати семи самолетов «лайтнинг» нанесла удар по управлению 62-го гвардейского стрелкового корпуса. Для пресечения дальнейших действий были подняты восемь дежурных экипажей во главе с капитаном А. И. Колдуновым. Американцы понесли потери (было сбито пять самолетов) и только после этого удалились на свои аэродромы. Погибли в результате удара командир корпуса генерал-лейтенант Кротов, два офицера, трое рядовых, сожжено двадцать автомашин, сбито три самолета Як-9. Не смогли союзники договориться и о базировании американской авиации на территории, занятой советскими войсками.

Тем не менее, на пленарном заседании 6 февраля 1945 года была достигнута договоренность о вступлении СССР в войну с Японией. Далее в тексте указаны условия, при которых Советский Союз начинал боевые действия. К ним относилось возвращение СССР Южного Сахалина и Курильских островов.

Итак, деятельность Верховного Главнокомандования в годы Великой Отечественной войны была весьма многообразна. Практически она распространялась на все сферы жизни общества — от выпуска боеприпасов до работы военных миссий в европейских странах (например, миссия генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова в Англии) и при штабах экспедиционных войск стран антигитлеровской коалиции (группы наблюдателей во главе с генерал-майором И. А. Суслопаровым и другими).

И. В. Сталин лично принимал не только военных — скажем, представителей родов войск, но и конструкторов боевой техники и вооружений. Говорю об этом лишний раз, чтобы подчеркнуть: в вопросах управления войной нет мелочей. Разумеется, политик, стоящий во главе государства, может сослаться на отсутствие специальной подготовки и опыта, переложив решение конкретных вопросов на исполнителей. Однако Верховный не имел привычки поступать подобным образом. Он неоднократно принимал участие в совещаниях командующих танковыми армиями, командующих воздушными армиями, членов военных советов фронтов, командиров партизанских соединений. Во время войны, в отличие от довоенного периода, И. В. Сталин охотно принимал Патриарха Всея Руси Алексия I и его ближайших сподвижников.

Приглашаю читателя еще раз внимательно просмотреть список лиц, встречавшихся с И. В. Сталиным в Кремле. В Приложении к этой книге я не стал приводить список полностью, ограничившись военными руководителями, генеральными конструкторами, наркомами, Героями Советского Союза, летчиками, снайперами, танкистами и другими лицами, имеющими отношение непосредственно к войне. Кроме того, в книге нет сведений о приемах И. В. Сталиным на улице Кирова (ныне Мясницкая), 33, где была его резиденция, на пункте управления Генштаба, на дачах. Правда, там он принимал не так уж много людей, но в целом картина получается весьма показательной. Верховный знал, чем живет страна, что называется, из первых уст. Никому и в голову теперь не придет говорить, что он жил в условиях информационной блокады, что его окружение подсовывало ему заведомо неверную информацию. «Кто владеет всей полнотой информации, тот управляет событиями», — гласит поговорка. И в этом, и во многих других аспектах Верховное Главнокомандование Вооруженными Силами СССР рассматриваемого в книге периода служит примером жесткого, порой жестокого, но весьма эффективного централизованного управления огромной страной в сложнейшей исторической обстановке.

Деятельность высшего военного руководства в предвоенный период соответствует времени резкого нарастания международной напряженности во всем мире. Рухнула Версальская Европа, крупный капитал Германии начал бешеную подготовку к пересмотру итогов Первой мировой войны, ловко играя на трудностях послевоенной жизни, на голоде, нищете, инфляции и безработице. Начиная эту главу, я вынужден повторять банальные истины, известные каждому из школьного курса, чтобы еще раз подчеркнуть: в начале 30-х годов Германия переживала критический этап своей истории, причем, выход из кризиса был найден самый простой — за счет ограбления соседей (пресловутый лозунг «расширения жизненного пространства») на основе милитаризации жизни страны и оголтелого национализма.

Придя к власти, рейхсканцлер Гитлер наметил путь развития Германии через войну и с помощью войны. Об этом он говорил и писал совершенно открыто, а потому нет ничего удивительного в том, что большинство европейцев сознавало весьма отчетливо: Гитлер — это война. Вопрос был лишь в том, с кого начнет германский милитаризм. Иными словами, проблема, кто начал вторую мировую войну, практически не ставится. Она полностью решена еще в ходе заседаний Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференций, Нюрнбергского международного трибунала и других судебных процессов над немецкими военными преступниками. Однако помнить о минувшей войне необходимо. Хотя бы ради того, чтобы не повторить прошлых ошибок. Давайте вспомним, как развивались события. Год 1938. Именно в этом году были подписаны соглашения между Берлином и Лондоном, между Берлином и Парижем. Именно в этом году штабы вооруженных сил Англии и Франции начинают разработку операций по отторжению от Советского Союза нефтеносных районов Кавказа и северных портов. Тогда еще не стоял вопрос о подписании пакта Молотова — Риббентропа, тогда еще не зазвучали залпы советско-финляндской войны.

В германском Генштабе потирали руки — заварилась большая европейская каша, в которой Германии предоставлялась возможность проглотить не только Австрию и Чехословакию. Постепенно захватив инициативу в развитии военной и политической обстановки в Европе, Германия сумела создать блок антисоветской и, добавлю, антидемократической направленности в основном за счет стран, обделенных при заключении Версальского и Трианонского мирных договоров. Смертельная опасность нависла не только над Советским Союзом, но и над многими европейскими странами.

Наиболее здравомыслящие военные аналитики считали, что Германия вполне в состоянии выиграть войну с западными демократиями при условии, что они будут изолированы и разобщены. Именно так и произошло. Вермахт одержал блестящую победу в Западной кампании (май — июнь 1940 г.). Франция пала, затем пришла очередь Дании, Голландии, Норвегии, Бельгии, Люксембурга, Югославии, Греции. После падения Крита Англия, по убеждению германского военно-политического руководства, находилась в безнадежном положении. Тем самым были обеспечены стратегические позиции Германии на Западе. Кошмарный призрак войны на два фронта исчез, можно было подумать об изменении направления агрессии.

Решение о Восточном походе на Россию было логическим продолжением гитлеровского курса на завоевание мирового господства. Кстати, он никогда не делал тайны из этой доктрины. Еще в 1939 году среди немецких солдат распространялась листовка, в которой с помощью карты была показана схема расширения территории Германии: весна 38-го — аннексия Австрии, осень — Чехословакии, весной 39-го предполагалось захватить Венгрию, осенью — Польшу. Завоевание Франции было намечено на 1941 год. Так что в этом смысле Вермахт действовал с опережением графика. Очередь Советского Союза наступала после западных европейских стран.

Гитлер ловко провел своих европейских партнеров. Он не уставал подчеркивать свою антисоветскую направленность. В частности, одна из глав знаменитой «Майн кампф» так и называлась: «Ориентация на Восток или восточная политика». Гитлер считал И. В. Сталина врагом номер один, прекрасно понимал неизбежность столкновения с СССР, договор же о ненападении с Советским Союзом, подписанный 23 августа 1939 года, считал лишь тактическим шагом для решения ближайшей задачи — разгрома Польши. После этого Вермахт оказался один на один с советскими Вооруженными Силами. Никакой второй фронт в Европе ему не угрожал.

Что же касается советско-германского пакта, то, как писал после войны адъютант Гитлера фон Белов, немецкая внешняя политика была подчинена «только одной цели — разгрому большевизма». [1] На совещании с командным составом Вермахта 7 сентября 1939 года Гитлер прямо заявил:

«Договоры… не являются твердой основой для оценки обстановки!. Интересы государства выше договоров». [2]

О практической организации Восточного похода он впервые открыто заговорил 2 июня 1940 года во время посещения штаба группы армий «А», в беседе с ее командующим генерал-полковником Г. фон Рундштедтом и начальником штаба генерал-лейтенантом Т. Зоденштерном. 25 июня, через три дня после заключения Компьенского мира, обсуждая итоги Западной кампании с начальником Генерального штаба Вермахта Кейтелем, Гитлер радостно сказал: