Чтение онлайн

«Похоже, из новеньких», — подумала Ирочка, проводив его взглядом. Она почему-то всегда сочувствовала этим ребятам: что за служба — ходить из кабинета в кабинет с утра до вечера, таскать без устали какие-то конверты, даже не зная, что там внутри и сколь это важно для государства.

Раздался первый звонок — городской телефон отметил начало бурного периода рабочего дня. Звонили с юго-запада Москвы, просили помочь с горячей водой, которой уже третий месяц нет.

— Вы звоните в Кремль, — растерянно сообщила Ирочка.

— Да, — подтвердили в трубке, — в Кремль. А что делать, если нигде правду найти не можем? В округе от нас отмахиваются, в мэрии не хотят разговаривать. Пусть президент поможет. Неужели и здесь откажут?

Она могла обругать звонившего — что за глупость, в самом деле, — могла послать к черту, но понимала — это будет неправильно. Люди обратились за помощью. Надо хоть что-то сделать. Но что можно сделать в данном случае, она не знала. Выход был единственный.

— Подождите, — сказала она и отправилась к Виктору Петровичу.

Хорошо, что тот оказался на месте. Несмотря на всю занятость, подошел к ее телефону, выслушал, тяжко вздохнув, принялся звонить по правительственной связи в мэрию, просил выслушать страдальцев. Потом долго объяснял по городскому, куда звонить, заверял, что там помогут.

Затем появился первый посетитель директор научного института, академик. Отвечая на телефонные звонки, Ирочка украдкой разглядывала его. Немолодой, солидный, с пышными седыми волосами, он сосредоточенно смотрел перед собой, погруженный в собственные мысли. Можно было подумать что окружающий мир совсем не интересует его.

«Интересно, какая у него жена? — думала Ирочка. — Или он вообще на женщин не обращает внимания?»

Александр Сергеевич сам вышел встретить академика, радушно улыбаясь. Лицо ученого хранило озабоченность.

— Чаю нам, — проговорил начальник перед тем, как закрыть дверь.

Ирочка позвонила в спецбуфет, попросила чаю и все, что полагалось к нему. Через минуту в приемную вошла официантка с подносом, на котором стояли две чашки и две вазочки, одна — с конфетами, другая — с печеньем. Взяв поднос, Ирочка занесла его в кабинет. Академик и начальник сидели сбоку, на кожаных креслах. Ирочка поставила поднос на приземистый столик и удалилась. В приемной постепенно собралась большая кампания — это были представители каких-то общественных организаций, которые пришли на совещание. Они изрядно шумели.

— Можно потише? — вежливо попросила их Ирочка.

Едва академик покинул кабинет, шебутная кампания устремилась внутрь. Теперь уже требовалось гораздо больше чашек и вазочек. Ирочка вновь позвонила в спецбуфет, и скоро появились две официантки. На сервировочном столике покоилось то, что должно было способствовать проведению совещания. На этот раз Ирочка не покинула своего места — пусть официантки работают, когда сервировка большая.

Следующим в приемной появился Дмитрий Сергеевич.

— Здравствуйте. — Он смотрел на нее спокойными, все понимающими глазами. — Я рад, что вы стали улыбаться. У вас хорошая улыбка. Честное слово.

— Спасибо. И за вчерашний вечер еще раз спасибо.

— Мне приятно, что вам понравилось… Вот, — достал он небольшую книгу в тисненой клеенчатой обложке зеленого цвета, положил перед Ирочкой. — Я обещал принести.

Она взяла книгу, раскрыла — на тонких страницах мелкий текст. Библия была совсем новой.

— Эта книга вам досталась от бабушки? — удивленно проговорила она.

— Нет, что вы. — Дмитрий Сергеевич мягко засмеялся. — Та для меня как реликвия. Память. Я ее берегу. А эта новая. Купил ее недавно в церкви, в которую хожу.

— Спасибо. Я буду читать. — Ирочка рассчитывала на то, что они договорятся о встрече на завтра, но тут из кабинета выскочил один из посетителей, сунул ей стопку бумаг:

— Размножьте, пожалуйста.

Она поднялась, пошла в угол, где стоял большой ксерокс. Громоздкое устройство загудело, принялось выполнять свою работу.

«Что же он тянет? — спрашивала она себя, стараясь не поворачиваться к Дмитрию Сергеевичу. — Стесняется, что ли?..»

Получив копии, она отнесла их в кабинет, раздала шумной компании, захватившей большой стол для совещаний. Когда вернулась в приемную, Дмитрий Сергеевич был еще там.

— Я пойду, — несколько смущенно проговорил он.

Она ласково улыбнулась ему в ответ, хотя на самом деле была разочарована. Он вышел, осторожно закрыв за собой тяжелую дверь.

«А может, он думает, что слишком старый для меня?» — вдруг явилась к ней мысль, показавшаяся весьма правдоподобной.

Она не успела обдумать, как в этом случае себя вести, потому что ожил городской телефон. Звонил Славский. Она сходу узнала его вкрадчивый голос:

— Скажите, пожалуйста, удалось решить вопрос о моей встрече с Александром Сергеевичем?

Ирочка последовала совету Воропаева, решительно ответив:

— Александр Сергеевич просил вас позвонить Воропаеву.

Последовала долгая пауза, после чего раздалось:

— А по телефону можно с Александром Сергеевичем поговорить?

— Он очень занят. Позвоните Воропаеву.

Пробормотав что-то невразумительное, Славский положил трубку. Похоже, ее контакты с новоявленным императором закончились. Ирочка не сомневалась — больше он не позвонит. Но три бумаги, полученные от Славского, она решила сохранить на память. Не каждый день встретишь авантюриста такого уровня.

Дверь открылась, вошел режиссер знаменитого театра.

— Здравствуйте, — растягивая гласные звуки, напевно произнес он. — Александр Сергеевич свободен?

— Нет, — выговорила Ирочка, лихорадочно соображая, что делать. Режиссера не было в списке посетителей. — У него совещание. Уйма народа. Я сейчас…

Она кинулась к Виктору Петровичу. Тот печально вздохнул, услышав о новой проблеме, поднялся из-за стола.

— Будем спасать ситуацию, — пробормотал он.

Увидев его, режиссер тотчас протянул руку, заговорил.

— Виктор Петрович, дорогой, надо с ним увидеться. Мне будет достаточно пяти минут. Какие-то пять минут могут спасти отечественную культуру. Я вас прошу.

— Я попробую, но ничего не обещаю. В любом случае, надо подождать.

Режиссер устало рухнул на диван, однако уже через несколько секунд принялся легонько стучать ладонями по коленкам, обтянутым добротными брюками. Билась в нем какая-то неуемная энергия, искала выхода. Поморщился, думая о своем, глянул на Виктора Петровича: