Чтение онлайн

— Вас зачем сюда пригласили? — шипит. — Ведите протокол.

Я не отхожу. Стою себе.

— Меня сам товарищ Ленин попросил, — говорю. — То, что сказала товарищ Арманд — в центре. Это основа. На этом все держится. Но каждый из вас прав. Все, что вы сказали, имеет место.

Чувствую, не нашли мои слова отклика. Не нашли — и все тут. Впустую говорил. Черненко с недовольной физиономией опускается на стул. Да и другие с хмурыми лицами сидят. Сталин сосредоточенно пускает все новые и новые клубы дыма. Я просто не знаю, что делать. И тут в пронзительной тишине отчетливо раздаются какие-то непонятные звуки за дверью. Они идут оттуда, из предбанника. Вижу, что звуки всех насторожили. Даже Сталин повернул голову.

— Может быть, он пришел? — озабоченно произносит Ленин.

— Кто? — спрашиваю я, но вопрос повисает без ответа.

Вдруг Ленин обращается ко мне:

— Товарищ, прошу вас посмотреть, что там происходит.

— Хорошо, — говорю я и направляюсь в ту сторону. Проходя тамбур двойных дверей, на секунду окунаюсь в темноту. Свет ударяет мне в глаза. Еще мгновение, и я вижу перед собой парня из охраны. Мы с ним и раньше сталкивались в старом здании. Невысокий такой, круглолицый, крепкий, с быстрыми движениями. Он стоит посреди предбанника и кричит в рацию: «Да, здесь люди». Рация хрипит в ответ что-то невнятное. Парень добавляет: «Сейчас выясню».

— Что вы здесь делаете? — спрашивает он меня.

— Как — что? На совещание пришел. Протоколировать.

— Какое совещание? Ночь!

— Я тоже удивился, когда позвонили. Но пришел, а тут… — неожиданно я понимаю, как странно будет звучать мое перечисление: Ленин, Сталин, Брежнев, Хрущев, и поэтому я заканчиваю фразу единственным словом, — совещание.

Он смотрит на меня то ли с сомнением, то ли с любопытством. А как бы я смотрел на его месте? Лучше всего, чтобы он сам увидел.

— Идемте, — говорю я и поворачиваюсь.

Вновь раскрываются двойные двери, вновь передо мной зал, но сейчас в нем… никого. Неаккуратно, вразнобой стоят стулья у длинного стола. На зеленом сукне валяются бумажки. Но — никого.

— Ну, вы и накурили, — звучит рядом.

Я собираюсь было сказать, что не курю, но вовремя спохватываюсь — за кого он меня примет, услышав такое. Молчу.

— Где же ваше совещание?

— Может, они там? — указываю я на стену, за которой смежная комната.

— Давайте заглянем, — охотно соглашается он.

Когда мы подходим к двери, я уже не надеюсь, что там кто-то есть. Мое предположение оправдывается — в комнате действительно пусто. Я бросаюсь назад, к столику, за которым сидел. Слава Богу, листки на месте. Пробегаю глазами записи — было! А как доказать? Протокол всякий написать может. Протокол — не доказательство.

Потом со мной разбирались. Почему оказался в опечатанном помещении? Объяснительные три раза писал. Не про Ленина со Сталиным, конечно. А про то, что был звонок, я пришел, и дверь оказалась открытой. Подполковник Гавриков, добрая душа, лично со мной беседовал. Злого умысла в моих действиях не нашли — я же ничего там не украл, не испортил. Но, по-моему, решили, что я малость не в себе. Короче, пришлось мне уйти. Работу другую они сами предложили. В Кремле теперь бываю редко. Тут вот или там, где соборы. Но если честно, я, Ирина Павловна, совсем не жалею, что так получилось. Меня то ночное происшествие просто перевернуло. Я до этого про жизнь не думал. Ну… в философском плане. А тут смог. Я ведь им правду сказал: все они были правы. Это как мозаичная картина: здесь камушек, там камушек, а что-то получается. То, что сказала Арманд, в центре. Мы приходим в этот мир, чтобы научиться любить. Да. Я те листки берегу. И частенько перечитываю.

Ирочка молчала. Что она могла сказать? Что не верит? Этого ей как раз не хотелось говорить.

— Ирина Павловна, вы не сердитесь, что я так задержал вас? — прозвучало после некоторой паузы.

— Нет. — Она поднялась. — Мне было интересно то, что вы рассказали. Спасибо. Мне пора. До свидания.

Теперь она пошла к Спасской башне. «Жизнь дается нам для того, чтобы мы учились любить», — звучали в ее голове слова. Их сказала та, которую связывали с Лениным романтические отношения. Ирочке верилось — так оно и есть. Именно для того и дается людям жизнь.

С восьми до девяти было самое лучшее время. Начальник появился в десять минут девятого, но погрузился в изучение документов. Потом решал текущие вопросы на пару с Виктором Петровичем.

После девяти на нее привычно обрушился ворох проблем — непрестанные звонки, документы, посетители. Около десяти позвонил известный кинорежиссер.

— Александр Сергеевич примет меня? — Он говорил крайне жеманно. — Мне надо увидеть его сегодня. Я по очень важному вопросу.

В последнем Ирочка не сомневалась — к ее начальнику стремились попасть только по очень важным вопросам. Кинорежиссера не было в списке посетителей. Она постаралась ответить как можно мягче:

— Скорее всего, не получится. Все расписано по минутам. Вы обратитесь к Виктору Петровичу.

Кинорежиссер бросил трубку, не сказав более ни слова. Обиделся. Ей была неприятна его реакция. Потом появился бывший премьер-министр, полненький, круглолицый. Он все время поглядывал на часы, будто хотел ускорить ход оставшихся пяти минут.

А потом позвонил полковник, заместитель Александра Васильевича. Потребовал, чтобы она явилась к нему. Тоска охватила ее с новой силой. Дождавшись, когда Елена Игоревна займет ее место, Ирочка отправилась в соседний корпус.

Полковник встретил ее с пренебрежительным выражением на лице:

— Садитесь. Ну, вы решили сказать правду?

— Я вам все сказала. Это и есть правда.

— Продолжаете упорствовать, — вяло констатировал он. — Зря. Мы все равно докопаемся. Бесполезно артачиться.

Ей неприятно было то недоверие, которое полковник демонстрировал ей. Но что она могла сделать?

— Я не упорствую. Просто я не имею отношения к пропаже этого документа.

Он молчал, глядя с унылым видом в окно. Пауза чересчур затягивалась. Ирочка понимала, что полковник нарочно тянет время. Но она решила, что дожидаться, пока он отпустит ее, унизительно.

— Я могу идти? Александру Сергеевичу необходимо мое присутствие в приемной.

Полковник глянул на нее злыми глазами:

— Александру Сергеевичу необходимо разобраться, что за люди у него работают. И чем они занимаются за его спиной.

Ирочка готова была плюнуть ему в лицо. Но, разумеется, не сделала этого. Поднялась и, не говоря ни слова, направилась к выходу.

Теперь она была уверена — документы не пропадали. Все это — провокация, придуманная с целью опорочить ее, а потом бросить тень на ее начальника. Выставят ее преступницей, найдут кого-то, кому она будто бы передала секретный документ, и поднимут шумиху — вот, поймали! А работает она у Александра Сергеевича. Так что делайте выводы… Вязкая тоска наполнила ее сердце. Думала ли она, что когда-нибудь дойдет до такого? Мир, такой устойчивый, прекрасный, рушился на глазах.