Чтение онлайн

Розинский пропустил гостя вперед, предупредительно распахнув обе створки массивных дверей, и через минуту они оказались на террасе, где, кутаясь в пледы, в шезлонгах восседали хозяева дома – два древних божьих одуванчика – и бывший российский премьер, в уютных тапочках, выглядывающих из-под пледа.

После череды приветствий все дружно направились вслед за Марком к большому, не по-французски щедрому столу. Ужин прошел весело, Гайдамак не переставая шутил, сыпал анекдотами, соревнуясь в их знании с хозяином дома, господином Гидеоном, или, как называла его супруга, Гизи.

Умнов и, как ни странно, Марк делали вид, что им жутко весело в этой стариковской компании, хотя на самом деле это явно было не так. И лишь поздно вечером, когда пожилая чета откланялась, а гости с Розинским-младшим вновь вышли на террасу, разговор незамедлительно перешел к теме, которую весь вечер Умнов терпеливо ждал.

Молодой Розинский, оказывается, был адвокатом некоего графа Орлова, как он выразился, одного из богатейших людей на планете. Месье Марк довольно живо рассказал, как по поручению графа недавно посетил Россию, где просил у властей, в частности Инюрколлегию, содействовать в поисках графских наследников.

Вспомнив об этом, Марк заразительно засмеялся.

– Представляете, каковы были лица ваших чиновников, когда я озвучил им сумму, уготованную гипотетическим наследникам, – вызывая собеседников на ответный смех, произнес он.

– Не представляю, – довольно бесцеремонно и жестко оборвал веселье Умнов. – Хотя бы потому, что вообще не представляю, о какой сумме идет речь.

– Примерно полтора миллиарда долларов, – не обращая никакого внимания на неожиданную суровость президентского советника и продолжая заливисто смеяться, пояснил Марк. – Но, простите, мне весело не от того, какие рожи были у ваших чиновников, а совсем по другому поводу. Я просто представил, что будет, если состояние моего доверителя не найдет законных владельцев. Такие деньги... Боюсь, так и случится. Граф сойдет с ума от горя.

– А почему так, собственно, должно случиться? – почти одновременно спросили Гайдамак с Умновым.

– Все очень просто. Граф ничего или почти ничего не знает о своих мифических наследниках. Так что надо искать иголку в стоге сена. Кажется, так у вас говорят?

– Иногда находят, – не очень уверенно попытался возразить Гайдамак.

По тому, как Максим Евгеньевич это произнес, Умнов окончательно понял, что весь его предыдущий разговор с бывшим премьером был не более чем импровизация старого политического интригана. Видимо, сумма настолько потрясла старика, что он невольно стал думать о ее применении, свались такое счастье на него самого.

В самом деле, не на шпильки же или водку ее пускать.

– Беда в том, что эти ребята из Инюрколлегии не горят желанием ничего и никого искать. У вас в стране, насколько я навел справки, пока чиновник не увидит свой интерес, он и пальцем не пошевелит. Или я не прав?

– Так объясните все графу, он поймет, субсидирует вас на подобные затраты. И дело пойдет, – прямо не отвечая на поставленный вопрос, заметил Умнов. – Или вы, Марк, простите за мою хамскую мысль, тоже не готовы пошевелить пальцем, пока не увидите свой интерес?

– Почему же? – Розинский выбрался из шезлонга и отошел к перилам.

«Интересно, понимает ли Умнов, что своими мыслями вслух попал в точку», – подумал Гайдамак. От его проницательного взгляда не ускользнула та поспешность, с которой адвокат отдалился от собеседников. Наверняка, чтобы не поймали его взгляд.

– Почему вы так думаете? – вновь повторил Розинский. И, не удержавшись, добавил: – Хотя, конечно, в сравнении с этим состоянием меркнет все, даже мое скромное вознаграждение за проделанную работу.

– Вот видите. А чего тогда хотите от скромного российского чинуши? – хитро констатировал Умнов.Своими мыслями он уже был в столь далеких и весьма опасных фантазиях, что дальше дискутировать на щекотливую тему, да еще в присутствии проницательного Гайдамака, не захотел. Или просто побоялся. – Хотя всегда имеется, так сказать, административный ресурс. Возможность надавить на, как вы выразились, ребят из Инюрколлегии, – чтобы все-таки закруглить разговор, добавил Умнов.

– Я и забыл, с кем имею честь, – откликнулся мгновенно воспрявший духом Розинский. – Вы ведь действительно можете надавить, Михаил?

– Вот когда вновь завернете по своим делам в нашу столицу, тогда и сообразим, что к чему, – уклончиво заметил Умнов. – Да и Максим Евгеньевич, надеюсь, не откажет в содействии.

– Я что? Я почти не у дел. Без пяти минут пенсионер. У вас, ребятки, еще ни в одном глазу, а меня ужас как в сон клонит. Так что разрешите откланяться.

– Мне, пожалуй, тоже пора. Не могли бы вы, Марк, вызвать такси до «Негреско»?

– Зачем такси? Я вас сам доставлю в лучшем виде.

– Вы весьма любезны, – поблагодарил Умнов.

«Вот и спелись, голубки, – хитровато проследив, как молодые люди удаляются, подумал Гайдамак. – Ну-ну, посмотрим, что дальше будет».

Когда спустя месяц президентский советник услышал в своем мобильном телефоне слегка грассирующий голос Марка Розинского, он еще до конца не был уверен, что решится на чрезмерно хитрую и опасную комбинацию, сложенную им в общих чертах тем самым поздним вечером, когда адвокат отвозил его в Ниццу.

На Лубянку Островцов прибыл не столько расстроенным, сколько озабоченным. «Буду действовать по ситуации», – дал он себе установку, поднимаясь по лестнице, чтобы еще выиграть время.

С той поры, как Антон Иванович покинул эти надежные стены, прошло больше года. На какие-то мгновения ему показалось, что ничего не изменилось ни в этих интерьерах, ни в нем самом. Во внутреннем кармане лежало удостоверение, не совсем то, что имелось тогда, но тем не менее тоже могучая «корочка», благодаря которой его пускали сюда без всякого дополнительного пропуска, а каждый гаишник вставал во фрунт. Да что гаишник, любой чиновник, в чей кабинет он являлся по банковским просьбам, считал за честь его принять, а просьбу по возможности удовлетворить.

Но с генералом Градовым, каким он его представлял, был, как говорится, иной случай. Антон Иванович мало что о нем знал и даже не удосужился расспросить кого следует в подобных случаях. Но зато отлично сознавал, что у каждого генерала в ФСБ не только свой послужной список, но и свои покровители, кураторы, друзья, наконец.

Градов его ждал. Молодое, симпатичное лицо, крепкая фигура.

Островцов поймал на себе внимательный изучающий взгляд хозяина кабинета, в котором практически ничего не изменилось с той поры, как он вышел в отставку. Хотя кабинет стал казаться как-то меньше. И даже не в сравнении с его нынешними банковскими хоромами. Меньше сам по себе. «Возможно, это потому, что я стал поперек себя шире, – самокритично подумал банкир. – Запустил себя в этой, не лишенной прелестей, светской жизни. Надо будет все-таки почаще посещать спортзал».