Чтение онлайн

– Спасибо, что сразу приняли мое приглашение, а то банкиры – люди занятые, мог бы и месяц ждать этой встречи. Прошу садиться. – Градов указал на стул у приставного столика, тем самым сразу давая понять, что разговор будет деловым. Так издавна было заведено в этих стенах. Когда приглашали по другим поводам, предлагалось присесть в кресле в уголке у окна.

– Дело, как я понимаю, безотлагательное. Вот и поспешил, – корректно, без какого-либо нажима заметил Островцов. – Тем более что все мы после школы Лубянки знаем цену времени.

– Как вы считаете, нам надо приглашать Нирванова? – неожиданно спросил Градов.

Вопрос, как ни странно, застал Островцова врасплох. По сути, его визави спрашивал, будем ли мы говорить о том, чего не должен знать Нирванов. Стало быть, этот мальчик в генеральском мундире допускает, что в деле имеется «нечто»? Любопытно. Как любопытно.

– Для вас, возможно, не секрет, но ничего нового Глеб Валентинович лично мне сообщить по делу не может. Я и так время от времени справляюсь у него насчет новостей, – осторожно, но достаточно определенно, чтобы быть понятым, высказался Островцов.

– Что, старые дела спать не дают? Странные дела с нашей памятью. – Градов закурил и устроился в своем кресле удобнее. – Я тут недавно узнал, что у человека, которому ампутировали ногу, время от времени бывают ощущения, будто нога по-прежнему болит. Даже мозоль натирает...

– Да ну? Надо же... Век живи, век учись. Но вы, Виктор Викторович, это образно сказали. А с делом о наследстве все много проще. И сложнее одновременно. По сути, наш Нирванов, то есть, простите, ваш Нирванов, выполняет операцию прикрытия или, если точнее выразиться, зачистки следов по этому делу.

– Да-да, он докладывал, – сделал вид, что припоминает, Градов. – Но не объяснил почему.

– А он и не мог объяснить, потому что сам не знает, почему. Точнее, знает, почему выполняет, – это я дал ему такую установку, покидая сие учреждение. Но он не знает, почему я ему дал такую установку. Собственно, и в дальнейшем я не собираюсь его посвящать в это.

– Ничего не понимаю. Вы хотите сказать, что продолжаете заниматься делом о наследстве, уже покинув службу?! – воскликнул хозяин кабинета и даже грозно привстал.

– Вы присаживайтесь, не волнуйтесь, – нежным голосом, какой порой бывает у полных людей, попытался успокоить собеседника Островцов. – Кому, как не вам, генерал, знать, что из нашей конторы люди действительно уходят, но службу не покидают! Тем более, строго говоря, дело о наследстве – это дело чиновников Инюрколлегии, ну, МИДа, ну, возможно, Министерства обороны, ГРУ из-за этих треклятых графских заводов. Там, заметьте, компетентные, вменяемые люди... А к нам тогда оно попало скорее по привычке, еще с советских времен – типа, если там, на Западе, объявился какой-нибудь замухрышка миллионер и отписал свой единственный миллиончик какому-то правнучку, государственная машина тут же накладывала на это наследство свою волосатую лапу. Не положено! Наследничку, так и быть, двадцать пять процентов, а основная сумма, сами знаете куда, – в казну.

Градов слушал не перебивая, хотя удивлению его не было предела. Еще во время доклада Нирванова он понял, что с делом о наследстве не так все просто. Но поскольку о самом состоянии и о тонкостях подобных историй имел не очень ясное представление, то увидел в нем лишь слабую работу своих подчиненных, не более того.

– Вы, кажется, не слушаете? – спросил Островцов. – Или я вам надоел своими мутными историями?

– Нет, наоборот, я очень даже заслушался. Продолжайте, пожалуйста, Антон Иванович.

«Лучше бы тебе все сразу стало понятно, юноша, и ты бы отстал», – подумал Островцов, но, понимая, что такой сюжет ему не светит, продолжил:

– Да вы не удивляйтесь. Я сам, сидя в вашем кресле, думал, что занимаюсь этим делом по долгу службы. Но меня быстро поправили, точнее, наставили на путь истинный.

– В каком смысле? – не удержавшись, спросил Градов.

– В самом прямом. Поступило жесткое указание из администрации ни в коем случае не спугнуть этого самого Орлова, его адвокатов и прочих с ним самим фактом участия в деле ФСБ. Заметьте, тогда этот эмигрант-миллиардер был жив, а за его заводами следили все разведки мира. Так что там решили поиски наследников вести, так сказать, чистыми руками, как и положено. На этом особенно настаивал МИД, так как заранее предполагал, что рано или поздно дело о наследстве перейдет в политическую плоскость. А сегодня времена уже не те, что были. Вы меня понимаете?

У Островцова от волнения пересохло в горле, и он попросил воды.

Доставая из холодильника бутылку минеральной воды, Градов невольно вспомнил, как примерно те же слова, о том, что времена уже «не те», сам недавно наставительно говорил Нирванову. Так что Островцов, судя по всему, не вешает лапшу на уши.

Между тем Антон Иванович нервно гадал, в какой все-таки момент генерал не выдержит и оборвет собеседника: типа, пардон, коллега, я понял, что это не мое дело. А если не остановит? Тогда где самому банкиру попридержать коней, дабы не сболтнуть лишнего? В конце концов, ему действительно бояться было нечего и некого. Но в данном случае они с Умновым замесили так круто тесто, что на кону стояла отнюдь не личная безопасность, а деньги. Очень много денег. Рисковать ими отставной чекист, а ныне банкир, позволить себе не мог. Так же, как не мог позволить себе сболтнуть, что, собственно говоря, он охотно «отставился» из ФСБ, лишь бы взять под контроль им же некогда созданный «Инвестком». Начиная курировать операцию «Канадское наследство», он стал готовиться рано или поздно принять огромную сумму наследства, возможно, больше миллиарда долларов, это знали только он и Умнов. Именно «Инвестком» должен был выбрать адвокат Розинский, при условии успешных розысков орловских наследников. Два года они втроем выжидали удобного момента! И вот, когда наконец он, можно сказать, обрел реальные очертания, ситуация в одночасье стала зыбкой. Все настолько запуталось, что вот-вот вся комбинация может лопнуть... А этот баловень судьбы Умнов брезгует даже полюбопытствовать. Ему, дескать, неинтересно... Ему неинтересно, что неожиданно засуетилась пресса. Правда, Нирванов пытается ее нейтрализовать, увести по другому руслу. Но Михаил Юрьевич должен-то понимать, что журналисты – народ в этом смысле ненадежный, и неизвестно, что им завтра взбредет в голову по ходу раскручивания операции. Никому в Кремле не интересны и более прозаические вещи. Как, например, при нынешнем финансовом контроле им удастся откусить от наследства солидный кусок? Неинтересно, как он нахимичит в банке и уведет деньги от излишне любопытных глаз? Да и с основным кушем хлопот не оберешься. Умнов талдычит про выборные фонды, а они, как назло, оказались под микроскопом финансового контроля. Только гляди в оба. Но это уже их проблемы. Ему и своих хлопот за глаза предостаточно. А тут еще Градов. Еще пока неизвестно, как этот молодой генерал себя поведет.

– Вот что я думаю, Виктор Викторович, – банкир решил наконец прервать затянувшуюся игру в молчанку, – сейчас как никогда важно, чтобы Нирванов под вашим контролем завершил операцию прикрытия. Чтобы ни одна разведка, да и наши отечественные охотники за миллионами, не перебежала нам дорогу. По крайней мере, до думских и президентских выборов.

Последней фразе Антон Иванович придал максимальное значение, подражая при этом почему-то Сталину, каким он запомнил его по кинофильмам.

Градов даже с удивлением осмотрелся в собственном кабинете. Он точно уловил истоки интонации Островцова, хотя тот отнюдь не воспользовался копированием акцента. Просто недавно эти многозначительные интонации исподволь витали в стенах Лубянки. Виктор Викторович еще успел их застать. Правда, не на тогдашней площади Дзержинского, а в Питере, на Литейном проспекте.Молодой генерал был далеко не прост и уж тем более не глуп, как могло показаться его предшественнику. Та неделя, которая разделяла разговор Градова со своим подчиненным, полковником Нирвановым, и встречу с новоявленным банкиром Островцовым, не прошла впустую. Так что ему тоже было о чем вспомнить, прислушиваясь к эмоциональной речи явно необычного гостя, которого, собственно говоря, сам и пригласил.

Служебная «Волга» почти уперлась в резные дубовые ворота, которые немедленно отворились. Приоткрыв окошко, Нирванов предъявил охраннику удостоверение, и машина въехала в уютный двор, заставленный дорогими иномарками.

«Странные места люди выбирают порой для своих встреч, тем более для нашей. Тут же немудрено засветиться», – с некоторой тревогой подумал Градов и пожалел, что место выбирал не он, а полковник. Впрочем, и тот не выбирал – встречу неожиданно запросили сами грушники. И адрес назвали тоже сами. Нирванов, как видно, наведывался сюда частенько и успел тут пообвыкнуть. Хочет держаться поближе к тузам мира сего. Попробовал бы он в прежние времена так просто взять и показать кому-нибудь свое служебное удостоверение! Тут же вылетел бы из органов к чертовой матери.