Чтение онлайн

Пока полковник Нирванов искал наследников в соответствии с параметрами поиска, сформулированными Инюрколлегией, генерал со своими сторонними помощниками отыскал их следы почти что мгновенно. Ибо в отличие от остальных «поисковиков» точно знал, кого надо искать в первую очередь: неких Волосовых из Ростовской области. Именно такую информацию содержало завещание графа Андре Орлова, которую тогда, четыре года назад, сам еще не сознавая для чего, адвокат Розинский утаил от Инюрколлегии.

– Неужели вам сопутствовала удача?! – с наигранной радостью, переходящей в восторг, спросил Марк Розинский, стоило генералу появиться на пороге его роскошных апартаментов в отеле «Арарат».

– Более чем, господа.

Островцов намеренно обратился сразу и к Умнову тоже. По большому счету на этого канадско-израильского адвоката ему было глубоко наплевать. Он давно был убежден, что адвокаты для того и существуют, чтобы рано или поздно «сдавать» своих клиентов.

– Дети найдены, точнее, мальчик, сейчас он в ставропольском детдоме, и фамилия его Сироткин.

– Что так? – Умнов лениво поднял свои внимательные оливковые глаза. – Ведь его фамилия должна быть Волосов.

– Да-да, – подхватил Розинский, – а где девочка?

– Она умерла, когда ей было меньше двух лет. В Приднестровье, где их мать, Аглая Волосова, нанялась то ли в санитарки, то ли в медсестры. Не важно. Она погибла потом в Чечне, в самом начале войны.

– Понятно, почему детдом, – задумчиво произнес Умнов, обращаясь к Розинскому. – Только мне непонятно теперь, хорошо это или плохо для соответствия протоколу наследования?

– Поскольку в завещании на этот счет конкретика отсутствует, думаю, вступление в права наследования может затянуться на неопределенный срок. Сказано же «наследники» во множественном числе, стало быть, должны быть наследники! – Розинский постепенно начинал понимать, какими неожиданными проблемами грозит им всего лишь одно слово. – Канадские власти наверняка придерутся. Потребуют дополнительного поиска родственников. На это уйдут еще годы...

Адвокат ужаснулся собственным выводам. Он суетливо забегал по залу, пытаясь на ходу поймать хоть какую-нибудь мало-мальски спасительную мысль.

– Сядьте! – неожиданно резко, учитывая, что перед ним иностранец, приказал Островцов. – Я же сказал вам, господа, что всё у меня под контролем. Всё продумано до мелочей.

– Излагайте, – не дожидаясь, пока Островцов перестанет себя нахваливать, предложил Умнов.

Он действительно имел смутное представление, что надо делать, поскольку, вовлекая эфэсбэшного генерала в этот «проект», заранее договорился с ним лишь об одном. Тот оставляет службу и переходит в банк, куда в дальнейшем будут переданы наличные средства и ценности графского наследства. А уж поиск наследников и прочие мелочи, это, простите, не его компетенция.

– Я тоже не сидел сиднем, а проконсультировался со специалистами. Господин Розинский прав: пока не найдем других или не докажем на сто процентов, что «других» нет, ни по канадскому праву, ни по европейскому, ни по российскому этому юноше Сироткину-Волосову вступить в права не удастся. Одного наследника в нашем случае юридическим крючкотворам может оказаться мало.

– Не отвлекайтесь, Антон Иванович. Мы не для этого собрались, – вновь, но достаточно корректно подстегнул его Умнов.

– Я что-то не понимаю... – Розинский потерянно опустился в глубокое кресло, но благодаря своему высокому росту в нем не тонул, как Умнов. – Что вы предлагаете, господин Островцов?

– Прежде всего вы многое упрощаете, господа. Например, забыли такую деталь, что наследник или наследники, будь девочка жива, не вышли годами. Несовершеннолетние, одним словом. И долго придется ждать, а вместе с ними и нам, пока они смогут вступить в права наследования. Как вам, Михаил Юрьевич, такая перспектива? Вряд ли она соответствует вашим грандиозным планам?

– Это невозможно допустить, – нахохлившись, едва слышно пробормотал себе под нос Умнов.

– Вот видите. И я точно так подумал. Поэтому изначально осознал, что наследникам нужен опекун с правом хотя бы частично распоряжаться унаследованными деньгами. И опять юристы подтвердили: это возможно.

Как вы понимаете, никто из нас на эту роль не подходит. Такого человека, возможно, и в природе нет.

– Есть такой, – уныло произнес Розинский и, поймав на себе удивленные взгляды собеседников, добавил: – Теоретически им может оказаться некий месье Тьерри, ближайший друг покойного графа Орлова. Он как-то говорил мне, что после своей смерти хочет сделать именно этого француза своим душеприказчиком.– Не знаю я никакого Тьерри, мало ли что вам говорил граф. Если бы да кабы... Не надо гадать, господа. Тем более что кандидат в опекуны у меня уже имеется. Его фамилия Добровольский, она вам ничего не говорит, но не исключено, что он мог быть отцом по меньшей мере дочери Аглаи Волосовой. Или, на худой конец, мы можем именно так дело представить. Когда мои люди гонялись в поисках наследников, они откопали в Приднестровье ее письмо к этому самому Добровольскому. Вот оно, точнее, его копия. – Островцов достал из черной кожаной папки конверт и вытащил листок. – Письмо большое. Позвольте, зачитаю лишь самые важные моменты:

«...Ты не знал, кто я, а я не знала, кто ты. Тем не менее провидение свело нас, и не только свело, но толкнуло нас в объятия друг друга.

...Какая же я была дура, что не смогла сказать тебе о моих детях. Без тени сомнения поведала о своем графском происхождении, но побоялась сказать о малышах. Теперь вот признаюсь, потому что обстоятельствами прижата к стене. Каждый день, когда я ухожу на передовую, я думаю о них. Что с ними станется, случись со мной непоправимое?

...Не знаю, что меня ждет. Не знаю, что будет со мной, когда тебе доставят это письмо. Если его сумеют доставить вообще. Но умом понимаю, мне надо закончить его как можно быстрее. Я достаточно настрадалась за весь свой род и молю об одном: детям моим ничто не должно больше мешать жить счастливо.

В моих глазах ты остался мужественным и сильным, умоляю – сумей их защитить. Больше мне просить об этом некого. И я молю тебя об этом!

...умоляю только об одном – позаботься о детях!»

– Да-а! Сильно! – первым откликнулся Умнов.

Адвокату даже показалось, что тот едва не пустил слезу. Самому Розинскому было не до каких-то бабьих соплей, зато он мгновенно ухватил юридическую перспективу письма.

– Браво, господин Островцов. Мои искренние поздравления. Отличная находка. Как вы собираетесь ею воспользоваться?

– Очень просто. Дело в том, что этот Добровольский у нас, как у русских говорят, давно на крючке. Обитает сейчас в Москве. Живет на военную пенсию. Одинок. В том самом Приднестровье был замешан в контрабанде оружия. То же самое провернул в Чечне. Но ни за то, заметьте, господа, ни за другое его не привлекли к ответственности. Я проверил, он и сейчас числится в наших архивах как потенциальный агент. Напрашивается следующая комбинация: можно организовать дело так, чтобы он поработал на нас, тем более если ко всему прочему еще ему внушить, что он отец девочки.

– Так она же умерла? – словно напоминая Островцову, воскликнул Розинский. Но тут же сообразил, что тот не мог об этом забыть.

– И это продумано, – обиженно произнес генерал. – Мы отыскали девочку, которая почти того же возраста, что и дочь Волосовой. Более того, почти одновременно попавшую в тот же детдом. Каково?

– Перспективно, – после некоторых раздумий заметил Умнов. Он уже представил в общих чертах ход мыслей своего компаньона – Вы полагаете, этот Добровольский согласится?