Чтение онлайн

В президиуме оказались практически все первые лица государства. Уже после открытия по залу прошел слух о том, что на съезд прибыл президент. Шептались об этом вполголоса, пока тот, о ком говорили, неожиданно не оказался на трибуне. Вышел он из кулис своей будничной размеренной походкой. По товарищески поприветствовал сидящих в президиуме и без лишних представлений произнес небольшую, но проникновенную, речь. После чего так же спокойно удалился, оставив делегатов в полном восторге и недоумении. Потому что фамилия будущего лидера партии так и не прозвучала. Но присутствие в президиуме бывшего лидера думской фракции «Единство», а в настоящее время — министра внутренних дел Грузнова, объясняло все. Рядом с ним, скромно опустив вниз глаза, за столом сидел юный замглавы администрации Сырков. Они о чем-то тихо переговаривались. И только изредка поворачивались в сторону выступающих докладчиков.

Какие у партии будут задачи, так никто из присутствующих и не понял. Но все радостно приняли лозунг «Монолитная Россия — сильная Россия». Еще поняли, что главная задача — во всем поддержать президента как единственного гаранта Конституции страны. Съезд все больше походил на партийно-хозяйственный актив по обсуждению послания президента. И только когда подошло время решения кадровых вопросов, делегаты слегка оживились.

К трибуне подошел Сергей Шойду и, повернув голову в сторону президиума, как-то буднично предложил:

— У всех формальных и неформальных лидеров партии есть только одно мнение. Нашим партийным лидером должен стать Виктор Грузнов. Другие мнения есть?

В зале воцарилась полная тишина. И только сам Грузнов как-то неловко подвинул к себе микрофон и попытался возразить:

— Выборы не должны быть безальтернативными. Надо, чтобы еще кого-нибудь выдвинули.

— К чему эти ненужные игры в демократию? — парировал Шойду. — Тебя вся страна знает. Это благодаря тебе началась настоящая чистка наших органов внутренних дел от всевозможных «оборотней в погонах». Каюсь, в моем ведомстве тоже нашлись желающие поживиться за чужой счет. И я как товарищ признателен за то, что мне помогли разобраться, кто есть кто в моем окружении. Грузнов не побоялся замарать честь мундира и пошел на самые крайние меры в отношении зарвавшихся чиновников. Я думаю, что именно такой человек должен руководить нашей партией.

Шойду стремительно повернулся и направился на свое место. В зале воцарилась полная тишина.

В этот момент прямо за столом, подтащив к себе микрофон, заговорил Георгий Михайлович Лужнов.

— Мне думается, постановка вопроса совершенно верная. У всех, так сказать, партийных старейшин мнение одинаковое. Нечего нам в игры играть. Перед нами важнейшая задача — страну поднимать. Доверим это Грузнову. А мы ему поможем. Я правильно говорю, Ментимер Шарипович? — Шайменев утвердительно закивал головой. — Значит, ставим вопрос на голосование. Кто за то, чтобы включить в бюллетень для тайного голосования кандидатуру Грузнова Виктора Вячеславовича? — В зале поднялись руки с красными карточками. — Все за! — Рявкнул Лужнов и бросил микрофон на стол.

Сырков, отвернувшись в сторону кулис, удовлетворенно хмыкнул и толкнул под столом коленом Грузнова.

— Все — хоккей. Сценарий нормальный. У нас в институте культуры за такое поставили бы пять баллов.

Грузнов так же под столом тихонько пожал Сыркову руку и, наклонившись к самому уху, проговорил:

— Служу России и ее президенту.

Больше никаких неожиданностей на съезде не предвиделось. Списки будущих кандидатов в депутаты Государственной Думы обсуждению не подлежали. И делегаты, дружно побросав в урну заранее заполненные бюллетени, спокойно разъехались по домам.

Проект «Монолитная Россия» вступил в решающую стадию.

Несколько дней Сурок провел в полном одиночестве. Из последнего разговора хозяина кабинета по телефону он понял, что тот отправился в ответственную командировку с «шефом». При этом постоянно звучало какое-то странное слово «пиариться». Что это такое, Сурок так и не понял. Но решил, что это дело чрезвычайной государственной важности. Потому что перед отъездом хозяин постоянно названивал разным журналистам и что-то долго и нудно говорил про «Монолитную Россию» и про то, как она должна безмерно любить президента.

В пропитании проблемы не было, так как в первый же день после отъезда хозяина секретарша Лилечка внимательно просмотрела все шкафчики в комнате отдыха и пополнила утраченные запасы. Особенно Сурку понравился арахис. Но и всевозможные сухофрукты производили на его организм благотворное действие. Проблемы с уничтожением отходов тоже не было. Еще в Алабаме его научили пользоваться человеческим туалетом. И этот навык оказался сейчас как никогда кстати. Целыми сутками Сурок пребывал в полусонном забытьи и неге. Он даже подумал, что здесь живется значительно лучше, чем на ферме.

Но в один прекрасный день его покою пришел конец…

Однажды утром дверь кабинета громко хлопнула. От неожиданности Сурок упал с подушки и едва успел спрятать свои спальные принадлежности под диван. Затем с большими предосторожностями пробрался на свое «рабочее место» за креслом в кабинете. Протискиваясь между шкафом и креслом, он услышал резкий телефонный звонок и возбужденный голос хозяина.

— Слушай сюда, козел! Вы все — форменные идиоты! Я же нормальным русским языком сказал: никаких теледебатов! Вы что хотите, чтобы вас на глазах у всей публики об стол носом приложили?… Ну и пусть так полагается! У нас положенных, знаешь где содержат? То-то и оно! В общем, так — шеф сказал: никаких дебатов! Пусть сами с собой спорят! Все!

Сырков вскочил с места и начал бешено носиться по кабинету, постоянно приговаривая про себя: «Вот мудаки! Вот мудаки!» Затем нажал кнопку селектора и громко прокричал: «Сейчас же соедини меня с Герстом и с Вершняковым!»

Через три минуты раздался ответный сигнал селектора и Лилечка пролепетала:

— Владик, Герст на проводе…

Сырков схватил телефонную трубку и завопил:

— Эдик, если кто-нибудь из мудаков-монороссов вылезет на твоем канале, смотри мне! Эти козлы толком говорить не умеют. Они нам с шефом все испортят! Со всеми остальными переговори сам! Мне некогда заниматься всей этой фигней! Панцову тоже объясни, чтобы попридержал своих! Все! — Бросил трубку и вновь нажал на кнопку селектора. — Ну где Вершняков? Какое совещание?! Пусть сейчас же со мной соединят!

Сырков открыл шкаф, достал бутылку и налил четверть стакана. На секунду задумался и долил до половины. Сделал глоток, глубоко вздохнул и удовлетворенно хмыкнул. Лилечкин голос из селектора возвестил: «Вершняков…»

— Альбертыч, ты мне толком объясни, что это за ерунда с теледебатами? Почему наши люди в них должны участвовать?… Ты же знаешь, они нам всю малину обгадят!.. Им сегодня вообще больше помалкивать надо. Если что нужно, мы сами за них скажем… Ну, ты представляешь? Вылезет какой-нибудь мудак типа Крынцевича и ляпнет очередную глупость! Потом отмываться три года будешь! А нам надо, во что бы то ни стало, протащить всю эту свору через твое сито! Ты уж, будь добр, сделай какое-нибудь разъяснение. Типа того, что, мол, это — дело добровольное. А мы соответственно разъясним, что участвовать в различных теледебатах со всякими мелкими партиями — ниже нашего достоинства. Вот и прекрасно! Мы на тебя надеемся!..

Сырков положил трубку и еще раз удовлетворенно хмыкнул и вновь нажал на кнопку селектора.

— Лилек, найди мне Карамулова. Скажи, пусть дует ко мне на всех парах! И принеси мне чего-нибудь пожрать. Я сегодня из-за этих придурков с утра на сухую.

Сырков еще не успел прикончить завтрак, как в кабинет ввалился Карамулов.

— Я тут, понимаешь, как раз в Госдуме был. Мне Лилечка позвонила. Мы там сюжетик с Селезневым снимали…

— Чего тебе дался этот козел? — Сырков махнул рукой и отодвинул остатки сандвичей. — Его песенка уже спета.