Чтение онлайн

Эксперты парламентской комиссии по расследованию причин и обстоятельств государственного заговора Г. Белоусов и В. Лебедев обратили внимание следствия на то, что во время выборов президента России кандидатура Анатолия Лукьянова рассматривалась в РКП как противовес Борису Ельцину. В обнаруженной экспертами записке «О некоторых аспектах тактики предстоящей предвыборной кампании на пост Президента Российской Федерации» предлагалось «распылить силы пропагандистской машины противника» с помощью 10–12 кандидатов от РКП, «ни один из которых не должен и не может рассчитывать на победу», организовать «мощное и хорошо скоординированное наступление на позиции Ельцина», «не допустить его всенародного избрания», для чего ввести в борьбу во втором туре «нового, альтернативного Б. Ельцину и ведущему кандидату РКП, деятеля — например, А. Лукьянова…»

Курс Горбачева на подписание Союзного договора перечеркивал политические перспективы Лукьянова. Будучи опытнейшим аналитиком, он конечно же понимал, что подписание Союзного договора рано или поздно приведет к роспуску Верховного Совета СССР.

За месяц до августовских событий — на июльском пленуме ЦК КПСС — Лукьянов сказал: «Мы подошли к водоразделу, когда каждый из нас, каждый коммунист должен определить свою позицию. Сделать это обязывает время, глубокий кризис, охвативший все общество, падение доверия к органам власти, нарастание антикоммунистической истерии, ставшей в ряде мест легальной политикой государственного руководства. Что означал бы сейчас немедленный и противоправный роспуск съезда и Верховного Совета СССР? Он означал бы одно: гибель единственных конституционных структур, где пока еще представлены интересы 15 союзных республик и других национально-государственных образований, структур, которые олицетворяют общесоюзные интересы, ценность Союза, его международные обязательства… Уже в ближайшее время советские люди должны почувствовать, что партия не допустит развала Союза…»

Эти слова вызвали бурю аплодисментов.

В своем последнем официальном выступлении — 14 августа на сессии Новгородского областного Совета народных депутатов — Лукьянов сказал: «Я получаю примерно 250–300 писем в день. Конечно, не все удается просмотреть, но в любом случае учет ведется тщательный. И меня очень настораживает то, что примерно в 50 процентах писем, посвященных наведению порядка в стране, говорится о наведении порядка любым путем, любыми средствами. Это от боли людской, это надо учитывать. Поэтому могу сказать, что самым жестким образом выступаю за наведение порядка в стране демократическими, законными методами, но, если нужно, и суровыми методами. Другого пути нет…»

ДОКУМЕНТ БЕЗ КОММЕНТАРИЯ

Из протокола допроса А, Лукьянова от 24 августа 1991 г.: [5]

Вопрос:

— Что Вам известно о событиях, которые происходили в стране с 18 августа по сегодняшний день? Какова Ваша роль в этих событиях?

Ответ:

— Я начну с роли. Я должен сказать честно, что никаким организатором, а тем более идейным вдохновителем заговора, как пишет пресса, я не был и быть не мог. Меня не было здесь с 30 июля до 18 августа. Я находился сначала в командировке, а потом сразу же вылетел с разрешения Михаила Сергеевича в отпуск на Валдай.

…Мне дважды звонил В. С. Павлов и сказал, что надо обязательно приехать. Я настаивал приехать 19 августа, как мы и договаривались с Михаилом Сергеевичем по телефону. Он сказал, что самолет полетел в Крым. Я решил, что речь идет о самолете, с которым Михаил Сергеевич прилетит в Москву. Надо собираться. Вертолет уже стоит. Поэтому я достаточно быстро, раз так настаивает премьер-министр, вылетел. Перед отлетом я попросил, чтобы в Москве на работу подошли мой помощник В. Иванов и начальник секретариата Н. Рубцов. Мало ли какие могут быть вопросы. Когда я прилетел, они уже были на месте. Мы нашли документы по Союзному договору, который надо было заключать. Взял Конституцию, материалы по Союзному договору и пошел к Павлову, это рядом, на втором этаже…

Вопрос:

— Когда и в каком часу Вы разговаривали с Горбачевым?

Ответ:

— У меня записано: «13 августа длительный разговор с Горбачевым о договоре, о позиции Ельцина по Совету Федерации, ситуации в стране. Мы договорились, что я раньше приеду, а он вечером, позднее. Он говорил, что неважно себя чувствует, что у него радикулит…

Вопрос:

— Вы не покидали кабинет 19 августа? О вводе войск в Москву знали?

Ответ:

— Нет, о вводе войск я не знал. Мне никто ничего не докладывал.

Вопрос

— Помощники Ваши выходили из Кремля? Видели, что он оцеплен войсками?

Ответ:

— Я Вам скажу, что войска в Москве есть, я все же знал, но что ввод… Это было слышно, чисто на слух.

Вопрос:

— Как Пуго охарактеризовал ситуацию?

Отвел

— Пуго охарактеризовал ситуацию, как в целом более или менее спокойную, что в Москве войска, пока нет столкновений, но, наверное, будут митинги.

Вопрос:

— То есть, что народ не согласен с вводом войск, Вам стало известно со слов Пуго?

Ответ:

— Не только, это совершенно стало ясно из разговоров с депутатами 19 августа… Говорят, Силаев утверждает, что я не так себя вел. Но мы по всем вопросам договорились. Когда они ушли, то у меня появилась одна мысль — прорваться на радио.

Вопрос:

— А 19 августа у Вас такой мысли не было?

Ответ:

— …У меня сохранилась часть бумажки.

Вопрос:

— Это тот текст, который Вы хотели огласить по радио?

Ответ:

— Да, он заканчивался так: «Если это не будет передано, пусть работники телевидения, радио передадут народу: «Верховный Совет будет делать все, чтобы вызволить нашу Родину из беды.» Видите, она вся мятая, это я уже нашел потом…

Горбачев, безусловно, был обречен.

Трудно сказать, с какого момента. Скорее всего, с марта 1990 года, когда из Конституции СССР была исключена 6 статья «О руководящей и направляющей роли КПСС». Горбачев верил, что КПСС сможет и в условиях многопартийности играть в обществе главенствующую роль и смог заразить этой верой партаппарат. Однако к 28 съезду КПСС (июль 1990 года) дым иллюзий для большинства рассеялся.

«Один мой хороший товарищ как-то рассказал мне характерную историю, — вспоминает в своей книге «Муки прочтения бытия» Александр Яковлев. — Перед 28 съездом КПСС в гостинице, где жили делегаты, собралась небольшая группа — человек пятнадцать влиятельных секретарей обкомов и крайкомов — и под выпивку, на «партийной основе», говорили о том, что главное для них — отделить Яковлева и Шеварднадзе от Горбачева, а уж с самим Горбачевым они как-нибудь справятся».

В кулуарах 28 съезда распространялась ксерокопия газеты «Русский голос», которая писала: «Нам нужен новый Гитлер, а не Горбачев. Нужен срочно военный переворот. В Сибири у нас еще много неосвоенных мест, ожидающих своих энтузиастов, проваливших дело перестройки».