Чтение онлайн

— Так вот. Я был не просто старостой, но и круглым отличником.

— Прямо так совсем «круглым»? — не удержалась я, но он меня и правда удивил.

— Ну да, не совсем «круглым», — хохотнул Ветроградов, кивая сам себе, — но это не важно — я всё равно был лучшим в классе! У меня даже сохранились грамоты — дед потом собрал их в портфолио, как теперь модно. А я и не знал: думал, всё выкинул, — он ненадолго замолчал, взъерошивая волосы. — Сам не так давно наткнулся на них…

Я смотрела на незнакомого для себя Ветроградова: он словно «чёрный ящик» — постепенно открывающий себя с новой стороны. Словно близкого друга я с интересом слушала его.

— Хочешь, я тебе сейчас принесу, покажу? — Ветроградов неожиданно, словно мальчишка, сорвался с места, но я его остановила.

— Давай, чуть позже.

Мне и впрямь захотелось посмотреть на него маленького — наверняка хорошеньким был… Пока не вырос. Нет, это мне просто захотелось в это поверить: ну не может же хороший ребёнок стать таким, как он. Ну вот, сама себе настроение испортила.

— Ну, да, — не ведая о моих размышлениях, согласился он. — Тебе сейчас не до этого. Но уверен, что мой сын будет похож на меня. Я ведь — копия дед и прадед.

Я ничего на это не ответила, как и на то, что Ветроградов не упомянул своего отца.

— А я похожа на маму и бабушку, — это звучало в моих устах, как вызов.

— Да что ты говоришь? Намекаешь, что твои гены сильнее?

О, а вот тут я наградила его злорадной усмешкой. Только она не до конца получилась…

М-нх… Схватки становились всё сильнее и чаще. Я уже так устала, что хотелось поскорее родить и, наконец, отдохнуть.

— Ты куда? — с глазами, полных отчаяния, спрашивала я, лишь только Ветроградов вставал с кресла.

— Я смотрю: ты жить без меня не можешь. Неужели я дождался твоей благосклонности? — ёрничал он.

— И не надейся: «нужен» ты мне. Мне без тебя, наоборот, — очень хорошо.

— А, ну тогда я пошёл.

— Нет, пожалуйста, не уходи, — плаксиво я останавливала его.

— Ой, да я в туалет всего лишь. Уж отлить я могу? — с лёгким раздражением ответил Ветроградов. — Как-нибудь пять минут без меня проживёшь.

Вот что за человек? Специально так себя ведёт? Знает же, что мне сейчас всё хуже становится.

Время от времени Ветроградов разговаривал то с Пелагеей Витальевной, то с её внучкой, то… с моими подругами. У меня не всегда получалось расслышать их разговор (это ведь не подслушивание, если говорят в твоём присутствии?), но как я поняла из обрывков, то в основном спрашивали о моём самочувствии. И если я ещё могла понять, что с Миланой он достаточно хорошо знаком, можно сказать — друг семьи, то Лариса… В какой-то степени я даже приревновала подругу к нему, а этот нахал спокойно болтал с ней, держа меня за руку, причём по моему телефону. А уж как ворковал, аж тошно.

Вот же двуличный человек!

А может это я такая? Сегодня я ничуть от него не отставала: то требовала, чтобы он сидел рядом со мной, то гнала прочь, то думала, что есть в нём что-то хорошее, то считала последним мерзавцем. И всё это за короткой срок. Что со мной? Неужели гормональный фон так меня бросал из стороны в сторону?

Между тем Ветроградов болтал со мной на разные темы: по большей части нейтральные — в общем, развлекал, как мог. И тут на тебе, огорошил.

— Пелагея Витальевна сказала: тебя осмотреть нужно.

Неожиданное «предложение» поступило как снег на голову посреди лета.

— Что? — не поняла я. В смысле осмотреть? — Ты что: доктор? Чего ты осматривать будешь?

— Доктор, не доктор, а насколько раскрыта твоя… матка, кажется, — было видно, что Ветроградов старался вспомнить правильное название.

— Шейка матки, — поправила я.

— Точно! — закивал он. — Так вот, она сказала, чтобы я посмотрел и ей перезвонил.

— Ты серьёзно?!

Подобная тема напрочь оставила позади усталость. Мне стало не по себе. Сама мысль, что Ветроградов будет смотреть на меня «там», вызывала неподдельную дрожь. Я что: не в своём уме? Думает, что приплетёт сюда Пелагею Витальевну и может воплощать свои грязные мыслишки в действие? Я знала, что Ветроградов извращенец, но чтобы творить «такое» с рожающей женщиной — это верх изобретательности.

— Пошёл вон, маньяк!

— Не веришь, спроси сама, — он тут же пожаловался Пелагее Витальевне, а потом протянул руку, прикладывая телефон к моему уху.

— Алёна, — голос женщины был привычно строгим, но сейчас его интонация сменилась на несколько покровительственную. — Послушай меня, девочка. Я понимаю, что тебе это может быть неприятно, и, возможно стыдно, — а она меня прочувствовала! — но мне нужна полная картина. От того, насколько раскрылась шейка матки, зависит время, когда тебе нужно будет непосредственно рожать. Ты меня поняла? Плюнь на Кирилла и на свою гордость и позволь ему тебя посмотреть.

— Нет. Нет, нет, нет, — у меня слёзы наворачивались на глаза, взгляд невольно переместился на виновника. — Он меня изнасиловал, а теперь я по собственной воле должна перед ним ноги раздвигать?!

Ага, потупил глаза — бесстыжий! Заливал мне тут весь день, какой он распрекрасный, но я-то ничего не забыла.

Я ещё долго сверлила бы его взглядом — тот, словно пойманный с поличным, нервно встал у стены и намеренно стукнулся затылком несколько раз. Но Ветроградов был бы не Ветроградовым, если бы не держал лицо. А тут ещё и Пелагея Витальевна, как водой из ушата облила.

— Да что ты как маленькая? Сейчас, думаешь, он смотрит на тебя как на женщину? — вразумляла она меня. — Не та ситуация, Алёна. Ты сейчас должна думать только о ребёнке, поняла? Только о ребёнке, повторяю. Так что не упрямься и передай трубку мужу.

Я вновь гневно посмотрела на него, чувствуя, что тоже могу метать молнии, не хуже природных. Жаль, что его этим не прибить! Сжав губы и сузив глаза, я бросила в него телефон. Так хотелось зарядить ему промеж глаз, ан нет — поймал, сволочь.

— Ты куда? — на этот раз Ветроградов задал мне этот вопрос. — Ты что, не слышала, что Пелагея Витальевна тебе сказала?

— Куда надо, — грубо ответила я и направилась в ванную.

Упершись о раковину, я некоторое время стояла, приводя в порядок дыхание и мысли. Логически понимала, что осмотр необходим, и что в больнице это было бы вполне естественно — там ведь медики, но он! Он! Сердце колотилось бешено.

«Ребёнок. Думать только о ребёнке. О ребёнке», — словно молитву повторяла я и внушала себе, что это сейчас самое важное. Сняв нижнее бельё и встав в душевую, я подняла подол и провела гигиенические процедуры.