Чтение онлайн

Гарх отскочил неуклюжим прыжком, стремглав метнулся прочь. Как раз вовремя — на место, где он только что находился, с глухим стуком приземлился увесистый камень. Над головой мага раздался грозный кагратов рык:

— Проклятый ворон! Опять ты здесь! Ну погоди, поиграем в палочку-стрелялочку!

Орк выскочил из-за дерева, держа в руках натянутый лук. Прежде, чем Саруман успел ударить его по руке или хотя бы просто сдвинуться с места, прогудела спущенная тетива — и Гарх, не успевший еще подняться достаточно высоко, болезненно вскрикнул: Каграт явно не промахнулся… Но, насколько серьезно ворон был ранен, определить было невозможно — Гарх уже скрылся за верхушками деревьев. Впрочем, то, что он не рухнул камнем на землю, а продолжал лететь, внушало некоторую надежду — видимо, стрела задела его лишь вскользь… Раздосадованный неудачей, Каграт отшвырнул лук и издал гневный рев взбешенного элефанта.

— Ах ты, с-с-сучий потрох! — Он в бессильной ярости погрозил вослед ворону кулаком. — Ну, попадись мне только…

Саруману потребовалась секунда-другая, чтобы прийти в себя и перевести дух.

— Остынь, Каграт! — уронил он как можно более ленивым, небрежным и безучастным тоном. — Охота тебе тратить стрелы на всякое вороньё…

— На всякое вороньё? — прохрипел вожак. Он медленно подступил к магу, лицо его было серым от бешенства. — Да в том-то и дело, что, по-всему видать, далеко не «всякое»! Давай-ка уже внесем в насущный вопросец некоторую ясность! Этот трупоед, знамо дело, не просто так возле тебя крутится, а?

— Разумеется, не просто так, — сердито проворчал Саруман, — «просто так», как всем известно, и курица не снесется. Да, признаюсь, этот ворон — можно сказать, мой давний знакомый… Я его иногда подкармливаю кусочками солонины, вот он меня и навещает…

— Подкармливаешь? Ишь ты, любитель пташек! Зажрался, видать, на казенных харчах? Придется тебе пайку-то урезать… — Каграт вдруг подался вперед, быстрым движением сгреб волшебника за грудки, швырнул его к ближайшему дереву, крепко вжал в бугристый древесный ствол. Глаза орка — налитые кровью, желтые, злые — впились в Сарумана, как абордажные крючья, въелись, точно шипы неотвязки, в самое нутро, в печенки и жилы. — Ты меня за деревенского дурачка-то не держи, старый! — жарко выдохнул он Саруману в ухо, и, намотав волосы мага на кулак, пригнул его голову к плечу — таким яростным и резким рывком, словно хотел оторвать её напрочь. — Я видел, как ты передавал этой твари записку… Кому, куда — говори!

Саруман похолодел. Неужели действительно — видел? Когда успел, как? Или… что?

— Да ну, вот правда видел? — Он еще нашел в себе силы отрывисто усмехнуться в перекошенную кагратову рожу. — Собственными глазоньками, да? Или просто кто-то тебе ушат гнилой воды в уши налил? И я даже догадываюсь, кто… С каких это пор ты начал верить шаваховой брехне? Если ты станешь слушать каждого, кому выпадет удобный случай выставить тебя на посмешище…

— На посмешище, вот как? — Каграт злобно сузил глаза.

— А ты сам-то как разумеешь? — процедил Шарки. — С каких это пор Шавах у тебя не тупым воякой и кишкодером слывет, а надежным шпионом и осведомителем?

— Не твое дерьмовое дело, кого я слушаю. Твое дело — сидеть тихо и помалкивать в бороду, радоваться, что все зубы по своим адресам! — Каграт коротко зашипел. Но, видимо, слова Сарумана все же возымели нужное действие, хватка орка слегка ослабла. Впрочем, скалился он по-прежнему людоедски, а щурился — подозрительно и зловеще. — Ты смотри, старый, не буди во мне зверя… И про шесток свой сверчиный не забывай, понял! Гонорок-то из тебя прет, как тесто из кадки, того и гляди замесить придётся! — он коротко взрыкнул и напоследок так пнул Сарумана коленом в живот, что у Шарки перехватило дыхание; он едва удержался, чтобы не вскрикнуть. — Я доступно излагаю, ага?

— Чрезвычайно доступно, — прохрипел волшебник, сгибаясь в три погибели и судорожно хватая ртом воздух. — В иные моменты ты можешь быть необыкновенно… убедительным.

— То-то же! — Каграт ухмыльнулся, очень довольный, брезгливо отшвырнул старика прочь, ещё секунду-другую постоял рядом для внушительности — и наконец, смачно сплюнув в костер, поднял лук, небрежно тренькнул тетивой и неторопливой, вальяжной походочкой чуть враскачку удалился. Шарки — задыхающийся, яростный и взъерошенный, точно кот, потрепанный в уличной драке — едва подавил готовое сорваться с уст гневное проклятие. Медленно поднялся и сел на земле, провожая орка мрачным взглядом — ладно, сказал он себе, погоди, мой неумытый друг, я тебе это припомню, придет время — сочтемся… Ох как сочтемся! — так, что косточки у тебя затрещат… и очень скоро, если только Гарху удастся вовремя добраться до Лориэна и предупредить обо всем эльфов. Если удастся…

* * *

«Меня убили», — в ужасе подумал Гарх.

Удар был настолько внезапен, а боль, пронзившая ворона, такая острая и ошеломляющая, что у Гарха на секунду потемнело в глазах.

Тем не менее он был вполне жив — и даже продолжал лететь, роняя капельки крови, хотя в груди его поселился злобный еж с тысячами иголок, а злосчастное крыло отваливалось при каждом взмахе. Дальше, дальше, уговаривал он себя, еще немного… Убедившись, что орочий лагерь остался позади и оттуда его не достанут никакие лучники, ворон опустился на ветку торчащей на горном склоне сосны, чтобы отдышаться и оценить тяжесть ранения. Голова у него шла кругом, а сжавшееся сердечко бешено колотилось — не столько от боли, сколько от потрясения и пережитого ужаса.

Ему казалось, что стрела пробила его навылет, от груди до затылка, и он долго не решался опустить взгляд и увидеть на груди вместо перьев и пуха бесформенное кровавое месиво, разорванные мышцы, вывалившуюся печень и жалко волочащиеся по воздуху кишки… но, наконец кое-как преодолев себя, скосил глаза, осмотрел рану и с удивлением убедился, что это вовсе не жуткая разверстая дыра сквозь него всего, а всего лишь рваная и кривая царапина на боку. Длинная и глубокая царапина, из которой тем не менее медленно, по капле, но все же продолжала сочиться кровь.

Ворон с облегчением перевёл дух. По крайней мере, прямо сейчас он не умрёт…

Ну ладно. И что теперь? — спросил он себя. Лететь дальше — подбитым и раненным? Или вернуться назад и спрятаться под надёжное саруманово крыло? Но волшебник говорил, что другого удобного случая добраться до Лориэна уже не представится… Эльфы должны через два дня оказаться у Каменного Моста, иначе Белому магу придется несладко, а Гарх — увы! — был слишком честным вороном и верным другом, чтобы наплевать на данное ему поручение и оставить в беде давнего доброго товарища.

«Лети вдоль реки… Если не будешь мешкать, окажешься в Лориэне до наступления темноты…»

Если не будешь мешкать. Если не лишишься по дороге последних сил, не потеряешь скорость и не рухнешь в реку… Ладно, со стоном сказал себе Гарх, я, может быть, и немолод, и глуповат, и медлителен, и особой храбростью совершенно не отличаюсь, но товарищей я до сих пор ни разу не подводил… и впредь подводить не буду!

Он хрипло каркнул, расправил крылья и отправился в путь.

Он летел на восток, в сторону Лориэна.

Полет давался трудно — саднила царапина на груди, ныло вновь разболевшееся крыло, рана то как будто покрывалась заскорузлой коркой, неприятно стягивая кожу, то вновь начинала кровоточить. Не было ли на наконечнике орочьей стрелы какого-нибудь коварного, медленно действующего яда? У Гарха кружилась голова, и тело временами словно бы каменело, но это скорее было следствием слабости и потери крови, нежели действием какого-либо отравления; он старался больше парить, ловить крылом восходящие токи воздуха, но все равно неумолимо терял высоту, и пару раз вынужден был останавливаться, ища для посадки безопасное местечко, и давать натруженным крыльям отдых. Впрочем, солнце было еще высоко, хоть и неумолимо скатывалось на запад, за скалистые гребни Хитаэглира, Туманных гор — и вечерние тени, ползущие по земле, не могли догнать ворона, как ни старались. Вскоре каменистые предгорья остались позади: внизу тянулась, поблескивая, бесконечная лента реки, зеленые безлесные долины сменялись небольшими купами деревьев, виднелись темные извилистые трещины оврагов, лужицы каких-то болотцев и поросших тростниками прудов. Гарх летел невысоко над землей, уже не стараясь подняться выше — ветер свистел в его надорванных и истрепанных крыльях, и силы ворона таяли куда быстрее, чем ему этого хотелось бы.