Чтение онлайн

— Сегодня барышни в гости приедут, на обед. Ты на стол подавать можешь? Впрочем, нет, конечно. Будешь тогда за шторой прятаться и за барышнями наблюдать. Потом, когда уедут, скажу — что от тебя требуется.

Можешь не говорить. И так понятно, что я должна буду изобразить из себя светскую даму.

Впрочем, как показал ужин, до светских львиц барышням было далеко.

Гости подъехали ближе к обеду. Соседи графа — пожилая дама, её муж и двое дочерей на выданье. Девицы были довольно смазливы, вели себя скромно, расслабились, лишь когда закончилась официальная часть и старшее поколение всем составом отправилось в сад — оценивать виды на урожай яблок.

Лорд Вольтан остался развлекать девушек беседой, они его — музицированием и пением романсов.

Старшая пела неплохо, младшей хватало ума тянуть последние слова куплетов за старшей — голос у неё был так себе.

Обе кокетничали с лордом, требовали столичных новостей и сплетен и жаловались на провинциальную скуку.

— Ах, лорд Вольтан, если бы нашёлся кто-то, кто вывез бы нас из этого ленивого и тихого болота, — вздыхала старшая, хлопая ресницами.

— Да, а то ведь так и состаримся, платки вышивая, — вторила вторая. — В прошлом году папенька обещал на бал нас свозить, а нынче говорит, что времени нет. Пора готовиться, наряды шить! Что сейчас носят в столице?

К моему большому удивлению, Вольтан вполне доходчиво объяснил веяния последней столичной моды. Девицы слушали, охали и ахали восхищённо, а я старалась запомнить тонкости. Значит, длинные, почти до пола, рукава уже не носят, юбки стали значительно шире, а поля у шляпок — уже.

— Надо срочно вызвать из города портниху, — решила старшая сестра. — Иначе приедем на бал, как две деревенщины.

Как Вольтан их терпит? Девицы были на удивление скучными собеседниками, всё, что они могли — это жеманно хихикать, прикрывая рты платочками, и ахать от удивления.

Когда гости уехали, граф Пекан вызвал меня в столовую:

— Садись за стол и покажи мне, как едят благородные барышни, — приказал он.

Ой, да пожалуйста! Кроме двузубой вилки и пары разного размера ложек всё равно ничего нет, а я уже поняла, что чем есть.

— Начинаем! — скомандовал граф.

Они с лордом устроились с бокалами за противоположным концом стола и явно готовились посмеяться над моей неуклюжестью.

Я сидела с прямой спиной и ждала, пока слуга поставит передо мной тарелку с чем-то средним между густой похлёбкой и супом.

Вкусно, между прочим. Первый раз в этом мире я ем мясную еду, ароматную и сытную. Аккуратно зачерпывая похлёбку ложкой, я старательно делала вид, что не слышу, как меня обсуждают.

— А ничего, смотри, повторяет, — удивлённо заметил граф. — Пожалуй, найдётся ей в новой постановке какая-нибудь роль.

— Вы уже готовите новую постановку, батюшка?

— Да если бы! Понимаешь, нет ничего интересного! Журалю велел самому пьесу написать, так всё какая-то ахинея у него получается. Начинает читать — я на втором листе засыпаю. Неплохая история у него про давнюю войну, но ведь не будешь её обществу показывать, там ругань одна и грубости.

Интересно, а чего, конкретно, надо? Хорошо бы граф хоть намекнул, для какого общества ему требуется сценарий. Кстати, кто такой Жураль?

Я доела похлёбку, промокнула губы салфеткой. По знаку графа слуга поставил передо мной небольшой запечённый кусок мяса на косточке. Есть его без ножа было довольно проблематично, но я вспомнила, что такие кусочки гости ели руками. Взяла за косточку, откусила и едва не подавилась.

Когда-то я пробовала мексиканскую кухню, блюдо с перцем табаско. До сих пор не понимаю, как это можно есть. Кисло-сладкий крем-суп, возможно, мне бы понравился своим ароматом и вкусом, если бы перебор с перцем не испортил всё удовольствие.

Мясо, которое я откусила, было приправлено даже не табаско, а чем-то намного острее.

— Что с тобой? — всерьёз заволновался Вольтан.

Я дышала, как пробежавшая кросс собака, изо рта текла слюна, глаза заливали слёзы. Не знаю, что со мной! Нормальное же мясо было, гости его ели, и никто не задыхался!

— Перец! — догадался граф.

Я, не спрашивая разрешения, потянулась к бокалу с водой, но Вольтан его перехватил.

— Ни в коем случае! — сказал он и подал мне несколько кусков хлеба. — От воды будет ещё хуже. На! Заедай!

Прошло немало времени, пока я смогла прийти в себя. Граф отпустил меня умыться и привести себя в порядок. Возвращаясь, я услышала их с Вольтаном разговор.

— Кто же так постарался? — удивился Вольтан. — Ведь специально перечной водой полили. Надо выяснить и примерно наказать.

— Ой, брось, сын, я с этим сам разберусь, — ответил граф.

Он что, догадывается, кто хотел сделать из меня посмешище?

Перчёную воду я на кухне видела. Перец, который в ней замачивали, был настолько острый, что использовать его самого никто не рисковал. А вот добавить несколько капель перечной воды в блюдо могли — для вкуса.

— Вернулась? — заметил меня граф.

— Да, — ответила я и присела в реверансе.

— Ого! — восхитился граф Пекан. — Где ты этому научилась? Такие реверансы только придворные дамы умеют делать!

— Видела однажды, — лихо соврала я. — Карета в нашем селе сломалась, пока чинили, дама с господином вдоль околицы гуляли. Он её, наверное, ругал, потому что она руки к груди прижимала и приседала, — на ходу соврала я.

— Что ещё интересного бывало в вашем селе? — спросил Вольтан.

— Видите, отец, говорил же — необычную я вам привёз девку, — обрадовался лорд Вольтан. — А вы не верили! Надо выяснить, у кого был крепостным её покойный отец до того, как попал к барону. Уж очень много он дочери в голову вложил.

Как бы мне на этом выяснении не спалиться, окончательно и бесповоротно. Вдруг окажется, что мой папа всю свою жизнь, от рождения до смерти, принадлежал старому барону? Что тогда я буду врать? Как оправдываться и объяснять свою эрудицию? Или даже врать не придётся? Удавят по-быстрому, как ведьму, и все дела.

— Может ты и читать умеешь? — спросил граф.

— Нет.

— Это ерунда, научим. Было бы что читать. Где, ну где взять достойную историю? — воскликнул граф, совершенно искренне переживая такое невезение.

Сказать или нет? Нет, не стоит перебарщивать со своими талантами, их и без того многовато, уже кто-то увидел во мне угрозу и полил мясо перечной водой.

В людскую в этот вечер я не вернулась. Актёрки, как называли крепостных актрис остальные слуги, жили отдельно, в другой стороне сада, в отдельном, «театральном», доме.