Чтение онлайн

Приехавший в поселок с Горовым капитан НКВД Удовкин заступил на должность заместителя коменданта поселка и с первых же дней активно включился в работу. За опоздание на утреннее или вечернее построение объявлялся выговор, за разгильдяйство во время работы – выговор, за отлучку из поселка в лес – пять суток ареста, за невыполнение дневной нормы – пять суток ареста, за хранение, употребление и изготовление спиртных напитков – пятнадцать суток, за неповиновение любым приказам – тридцать, за…

Как выяснилось позже, капитан приехал из лагеря строгого режима, и вольная жизнь поселенцев вызывала у него раздражение и злобу. Он решил навести в поселке порядок, чтобы привести осужденных в чувство. Поселенцы притихли, напуганные неожиданными переменами в их тихой и благополучной жизни. Тщедушная фигурка неизвестно откуда взявшегося капитана стала для всех символом зла и лагерной тирании.

Все работали с озлоблением и ожесточением, но темпы валки леса почему-то не повышались. Степан Калачев захандрил и занервничал. Он, как бригадир, получил взысканий больше всех.

– Все, не могу больше, я его завалю! – возмущался Ржавый. – Я в лагерях со строгим режимом легче жил, чем в этом гребаном поселке лагерного типа.

– Поменьше базарь и вкалывай как все! – подначивал его Степан. – Сам знаешь, что с тобой будет, если норму не выполнишь.

– А Стрелец? Почему его этот педрила в погонах не трогает? – рычал озлобленно Ржавый. – У нас здесь одна масть, рабочая, и «авторитеты» в счет не берутся!

– Чего ты ко мне с такой делюгой цепляешься? – отмахивался Степан. – Я что, в бараке отсиживаюсь, пока ты топориком в лесу машешь? Вот подойди к капитану и поинтересуйся у него насчет Стрельца и оказываемых ему поблажек, а я после на твои останки со стороны полюбуюсь.

Новый замкоменданта закручивал гайки все крепче и крепче. Поселенцы уже не сомневались, что Удовкин прибыл сменить Аверкиева и потому «дерет задницу», наводя порядок. Запретов с каждым днем становилось все больше и больше. В карты не играть! Курить в строго установленных местах! В столовую ходить только строем, а не толпой…

– Начудил где-то сверх крыши сучара этот и, чтоб башку не отшибли, сюда свинтил, – говорили между собой одни поселенцы.

– А нас зашугать пытается, потому что сам нас бздит, – озлобленно вторили другие.

– Да у него на лбу написано, что фуфлыжник он и падла конченая, – возмущались третьи. – Мордашка, как у крысеныша, глазки поросячьи, а походняк, как у шлюхи бульварной… Короче, братва, Упырь, он и есть Упырь, принявший человеческий облик!

…Степан Калачев и Яшка-хромой сидели вечером в каптерке и мечтали о вещах, казалось бы, несбыточных и безнадежных. Они мечтали о свободе.

– Эх, я лучше бы сидел сейчас где-нибудь с автоматом в окопе, бок о бок с другими бойцами, сражающимися за Родину, – вздыхал Степан.

– А на кой черт оно тебе?

– Да так… Все лучше, чем здесь ишачить.

– Для каждого сейчас свой фронт. Кому на передовой страну защищать, а кому судьба быть бойцом невидимого фронта.

– Это мы-то бойцы невидимого?! – усмехнулся Степан. – Насколько мне известно, так называют подпольщиков или партизан! А мы так, отребье с номерами вместо имен и фамилий на груди, которые, как награды.

– Ничего. У тебя еще все впереди, – улыбнулся загадочно Яшка. – Для того я и здесь, чтобы тебе помочь. Дай только срок, Степаха!

Глаза у Степана сузились, верхняя губа задрожала в усмешке.

– Увы, – сказал он, – но я такими полномочиями не наделен. Горовой тебе уже обозначил срок в один месяц, только вот Упырь может спутать все карты.

Яшка легонько подбросил на ладони круглый гладкий камешек.

– Капитан нам не помеха, – заявил он многозначительно. – До побега еще неделя. Маршрут готов, хавка припасена. Вот только…

– Ну? – напрягся Степан.

– Хрен гну, – огрызнулся Яшка. – А вот еще одного «в поход» нам взять придется.

– Чего ради? – округлил глаза Калачев.

– Для довеска. Чтобы рюкзак с хавкой тащил и еще кое для чего…

– Надо подумать над подходящей кандидатурой.

– Кандидат уже подобран, – усмехнулся Яшка.

– И кто же он?

– Можешь удивляться или в обморок падать, но это Ржавый.

– Кто-о-о?

– Сергей Коновалов по кличке Ржавый. Тот самый, кто необходим для побега, и подходит по всем статьям к роли. Ладно, об этом опосля потрещим, а сейчас спать давай. Скоро утро, и тебе пора будет на работу…

На улице свирепствовала гроза. После ослепительной вспышки молнии во всем двухэтажном особняке резиденции гестапо погасли огни. В помещении зажгли свечи. Те распространяли бледный, скудный свет, превращавший предметы и фигуры людей в нечто загадочное, пугающее и в то же время хрупкое и неуловимое.

В большом кресле у стены перед низким квадратным столиком восседал сам шеф городского гестапо штандартенфюрер Отто фон Лансдорф. Он сидел молча, подперев подбородок кулаками и устремив взгляд в темноту. Рядом с ним замер обер-лейтенант Ганс Курт – его правая рука и начальник спецотдела.

– Сейчас механики осмотрят движок и запустят электричество, – сказал Ганс Курт, повернув голову.

– Хорошо, – кивнул шеф. – Темнота действует на меня угнетающе.

Они снова помолчали. Звуки грозы затихали.

– По поводу «гостя» больше не звонили? – спросил Лансдорф.

– Телефонная линия тоже вышла из строя, – ответил обер-лейтенант. – Ее сейчас восстанавливают совместно с электричеством. Полагаю, что «гость» из Берлина персона важная, раз о нем проявляют такое беспокойство?

Лансдорф пожал плечами.

– Я много слышал о нем, но видеть никогда раньше не приходилось. Шведский немец, вот и все, что мне известно.