Чтение онлайн

Знаешь, в чем прелесть ножа? На него не нужны патроны.

Последние слова члена группировки «Восьмиконечное колесо».

Бывает такое чувство, когда после сна просыпаешься в своей постели, не понимая, где ты и что происходит. А после на тебя наваливается вся жизнь, и остается только сказать: «Вот же дерьмо». Это было именно такое утро. Через полуоткрытые шторки в окно светило теплое солнце, а радость внутри меня была как сердце бывшей – ледяной. Свалившись с кровати вместе с одеялом, я утонул в кипе бумаг, разбросанных по полу вперемешку с моими вещами. Тупая боль от падения позволила проснуться совсем. «Надо бы уже купить себе нормальную кровать», – промелькнуло в голове. Только собираясь впасть в блаженные остатки сна, я резко распахнул глаза и начал шарить руками по полу в поисках телефона. Утро обычно всегда начиналось именно с него. Некоторые могли часами лежать и питать этого монстра своим вниманием. Не найдя телефон, я поднялся над картиной полного хаоса и начал раскидывать ногами бумаги и одежду. Время было восемь утра, и вроде бы летом это означало, что можно еще спать и спать. К сожалению или к счастью, я был студентом, у которого сегодня экзамен. Университет, куда я поступил, имел хорошую репутацию и был одним из лучших, куда пробиться было по карману моей семье. Он был назван в честь Кобозова, выдающегося инженера и изобретателя, который много сделал для нашей страны. Поэтому я не особо удивился, когда нам сказали писать реферат о жизни этого человека и его заслугах перед обществом. Помимо всего, Кобозов участвовал в разработке искусственного интеллекта. Его патентов хватило бы на лист бумаги А4 мелким шрифтом, и, читая его историю, можно было вдохновиться на подвиги. Конечно, машина так и не научилась творчески мыслить, но он сделал огромные шаги в создании кода, что способен к логистике. А также внедрил его в сферы, начинающиеся с игрушек и заканчивающиеся автотранспортом. Одно из наиболее известных изобретений – военный экзоскелет, который мог продолжать вести боевые действия еще 30 минут после смерти оператора, адаптируясь под условия местности. Правда, во время тестов эти машины часто переставали отличать мирные цели от враждебных и палили во все подряд, кроме себя и таких же экзоскелетов. Без человека машина теряла контроль и со временем просто вставала, ожидая указаний. В шутку потому это назвали синдромом Кобо – когда ты в пылу ярости крушишь все подряд, не понимая зачем. Он был выдающийся ученый, а сейчас гремел скандал, который перечеркивал все его заслуги, а сам университет должны были переименовывать. Говорят, он стал предателем, бежал, оставив все свои наработки и бросив коллектив. Но сколько бы ни твердили об этом, он все равно оставался моим кумиром. Человек бы просто так не сбежал, бросив свою жизнь. Источников информации было много, и все говорили разное. Начиная с великого гения-предателя и заканчивая фразой «мы все просрали». Мой дядя Саша говорил, что встречался с ним на раннем этапе его работ, и это был удивительный человек с неординарным мышлением.

Забросив идею позавтракать и быстро умывшись водой, из отражения в зеркале на меня посмотрело замученное лицо невысыпающегося студента. Интересно, все великие люди так начинают свое утро? Затолкав зубную щетку в рот, я посмеялся про себя этой мысли. Очень сильно подсев на идею, что нужно создавать, и изучая множество литературы, легко потеряться в мире, где живешь сейчас. Каша, которую можно считать моими мыслями, сливалась с суровым настоящим и создавала мне множество проблем, начиная с определения дня недели и заканчивая заданиями из института. Порой вопрос – зачем я вообще учусь? – очень остро мелькал в голове. На первом курсе была всего пара предметов, которые представляли для меня интерес, а все остальное давалось с трудом. Может, бросить все да ремонтировать компьютеры на дому, попутно занимаясь моим маленьким проектом? Но голоса взрослых из детства твердили другое. Нужно отучиться! Без образования никуда! Кому ты будешь нужен без диплома? Вот и сейчас у меня крутился диалог перед поступлением в этот институт, который произошел с другим моим дядей.

– Зачем мне вообще это образование? Повсюду люди зарабатывают деньги, даже не учась! Просто потеря времени, – сердито говорил я, сидя за столом и попивая чай.

– Ага, а если у тебя не получится? Будешь потом банки разносить в магазине, думая о том, как хорошо на стабильной работе. Вот я не жалуюсь, недавно, между прочим, получил повышение. А все почему? Учился и еще раз учился, – дядя Артемий начал постукивать себя по голове указательным пальцем. Он был юристом отдела по сбыту электроники и теперь стал заместителем начальника этого отдела. За тот день я услышал об этом уже в четвёртый раз.

– Зато это жизнь в свое удовольствие, а не получение тонны бесполезной информации про то, как нужно правильно вставлять бумагу в принтер, – передразнивать его было моим любимым занятием. Он так гордился своей должностью, что смотрел свысока почти на всех.

– Между прочим, этим кто-то должен заниматься. Как говорится, кто на что учился, вот и ты учись! – продолжал Артемий, уже начиная краснеть. Его пухлые щеки с каждым словом все больше начинали трястись, и это вызывало улыбку. – Возьмем в пример двух лошадей, первая лошадь – беговая. Красивая, стройная, кушает все самое лучшее и бегает на дальние дистанции, забавляя публику. А теперь возьмем вторую лошадь. Она трудовая, пашет луга, таскает груз, эта лошадь кормит беговую. И что станет с беговой лошадью, если грузовая умрет? Она тоже сдохнет! Вот поэтому не смотри ты на этих фрилансеров, актеров, футболистов, пусть себе бегают. Без нас они никто!

– А кто сказал, что я хочу кормить беговую лошадь? Дядя Артемий, если вы привыкли кормить беговых лошадей, чувствуя себя грузовой, то мне вас жаль. Это разве жизнь? Когда пашешь на то, чтобы кто-то развлекался. Это рабство! Я лучше создам третью лошадь, что будет кормить и беговую, и грузовую.

– Ничего ты не понимаешь! Еще слишком юн, чтобы знать о жизни. Поэтому попридержи язык и слушай, что говорят старшие.

– Тогда зачем нужны беговые лошади? – спросил я, глядя ему в глаза.

– Они были и будут всегда, и они нужны для восхищения, – ответил дядя Артемий, который не особо-то и пахал, чтобы так говорить.

– Ну, все, хватит тут разглагольствовать, развели конюшню. Сходи, сына, я думаю, у тебя всё получится. А закончишь институт – ты волен делать, что хочешь, главное, чтобы диплом был, – мама, которая всё это время слушала наш диалог, подошла и обняла меня.

Оторвавшись от зеркала и поставив щетку в стакан, я начинал жалеть, что тогда послушал её. Было бы намного меньше головной боли и больше свободного времени. Может, сказать, что заболел? Хотя чутье подсказывало: человек, работавший педагогом хотя бы пару лет своей жизни, не поверил бы ни в одну такую историю, даже если она правдивая. Пиная ногой самые большие кучки в поисках тетрадей, застегивая рубашку и одновременно с этим смотря на часы, я уже почти начал входить в срок своей поездки, и чувство опоздания потихоньку начало спадать. Да и вообще спешка – удел отстающих. Расчесываясь правой рукой и засовывая кучу хлама в портфель левой, мне в голову пришла мысль о проекте. Он из себя ещё толком ничего и не представлял. Наброски уже существующих проектов, с помощью которых я пытался найти своё. Порой происходили вот такие озарения, что надо было записать. Взяв листок и бумагу, я произнес вслух: «Если доработать алгоритм реакции механизма на кожу, можно получить контроль над действиями машины удаленно через сигналы».

Подумав и поежившись от невыразительности этой мысли, на меня нахлынуло воспоминание, что где-то такое уже проводилось. Расстроившись, я смял листок и продолжил собираться. К этому времени почти вся моя компания перестала меня понимать, и наше общение скатилось на нет. Если быть честным, я и не особо имел желание общаться с ними и дальше. Мечты о будущем шли вперед, школьные друзья оставались позади. Зачем прислушиваться к мнению людей, что хотят остаться в прошлом? Проходя к двери, из зеркала в прихожей на меня посмотрел растрепанный парень в шортах и рубашке, покрытый легким черным волосяным покровом по всему телу. Да, надо что-то сделать с внешним видом. Неудивительно, что Аня от меня ушла. Пригладив волосы и глядя на слоника, что болтался у меня на ключах, я шагнул через порог и позволил прохладе подъезда обступить меня. Ждать лифт – долгое занятие, и, начав свой забег как олимпиец, я перепрыгивал по две ступеньки, совсем не переживая о переломах шеи и позвонка. На ходу мне попадались надписи, нанесенные слишком влюбленными или слишком глупыми людьми, в одних были истории восхваления и вечные признания, а в других – порицания и отвращения. Ушла и ушла, найду другую. Нужно выкинуть из головы старых тараканов, что вновь начали шевелиться там. На улице в тело ударило утренней прохладой и обещанием жары сегодняшнего дня. Поправив портфель и мысли, я двинулся на остановку. Летним утром встречается определенный класс людей. Ведь это самое безопасное время в городе. Школьники, что не уехали из города в какие-нибудь зарубежные страны и теперь крадутся домой после бурной ночи в ожидании суровых наказаний, либо идущие на заработки в мелких кафе. А вон местные забулдыги с миллионом интересных историй очнулись и теперь бесцельно шастают или сидят на лавочках, пытаясь вспомнить, что происходит. За поворотом на остановку бригада рабочих восстанавливает трансформаторную будку, что снесло безопасным транспортом, видать, не такой уж он и безопасный. Девушки вышли на пробежку со своими собаками, а вон мужчина в костюме садится в автомобиль. Город начинал расцветать. На удивление на моей остановке было пусто, и я смог вдоволь насладиться сигаретой, при этом не думая, что оскорбляю людей своими вдохами и выдохами. Людям редко нравится, когда в их сторону выдыхают дым, особенно они нервные при детях. Если куришь рядом с некурящим, ты виноват во всех грехах мира. При этом всем может быть безразлично, что некурящий рядом топит котят ради удовольствия. Он ведь не курит! А в наше время тебя еще и оштрафуют за сигарету. Зато если некурящий, молодец, ведет здоровый образ жизни, наверное, еще и спортсмен. Правда, в голову людям не приходит, что этот спортсмен может быть конченой мразью. Заведя сам себя, я стоял и злился фиг пойми на что. Глядя на чистое голубое небо и впадая в его гипноз вперемешку с никотиновым отравлением, мне удалось успокоиться. Все будет хорошо, я рад, что существую. Завершу свой проект, правда, пока непонятно какой, буря, что все время происходит в голове, уляжется, и буду плыть по течению самодостаточности. Мои мысли были прерваны мужиком, что вывалился из кустов, чуть не рухнув на дорогу. Встав, если это можно назвать так, c колен, он побрел дальше, кажется, даже не видя в пьяном угаре, куда идёт. Такое порой называют полетом на автомате. На том месте, куда он упал, что-то блестело, и как сорока я медленно подошёл к этому предмету. Приподняв его двумя пальцами и рассмотрев получше, у меня в руке оказался раскладной нож, переливающейся на солнце и покрытый разными узорами. Замечательное острое лезвие отражало лучи и было без малейших царапин или следов грязи. Я хотел окрикнуть человека, но он уже скрылся в подворотне. Пожав плечами, я положил его в карман шорт, вдруг пригодится.

Зимой эти автобусы забиты настолько сильно, что, если не обладать разрядом по сумо и попытаться сесть в середине его маршрута следования, скорее всего, вы получите место в пеших войсках. Но сейчас он был полупустой, и кондуктор лениво отрывал билетики раздавая их немногочисленным пассажирам. Несмотря на большой скачок в развитии транспорта, у нас все так же использовался обычный автобус с кондуктором, который мог сдержать напор сотни людей, и водителем, который всегда резко тормозил, чтобы посмотреть, как по салону летают пассажиры. Заняв своё место у окна, автобус повез меня по просыпающемуся городу. Лотки открывались, как и окна многоэтажек, жаждущих впустить в себя побольше свежего воздуха. Машины начинали выползать из дворов и гаражей. Бабушки на лавках во дворах – занимать свои места в ожидании спектакля. И вся эта картина была теплой и атмосферной. В ней не было ироничной печали осени или расцветающей радости весны. Это было лето – время отдыха и беззаботности. Время острых ощущений. Потрогав нож в кармане, я начал задумываться о том, что этим ножом могли резать не только цветы в чистом поле. Может, у меня вообще нож убийцы?

– Глупо, скорее всего, просто нож, – проговорил я себе под нос. Есть что-то в лете странное, людям, которые знают, что такое настоящая зима с обмороженными конечностями и вечным кашлем, лето кажется спасательным кругом. Но всё хорошее надоедает, и вот ты уже ходишь потный, недовольный, ожидая прохлады. В окне мелькали здания, а вместе с ними – воспоминания жизни, которую я прожил. Как назло, тут был дом Ани, и все мои попытки не смотреть в её окно стали провальными. Было тоскливо от того, что я вспомнил нашу последнюю встречу.

– Ты так сильно занят своими делами, что уже попросту перестал обращать внимание на меня и окружение, – срывающимся голосом Аня чуть ли не кричала на меня.

– Подожди, разве не ты всегда твердила, что нужно идти к своей цели, чтобы добиться счастья? Вот я и иду, – спокойно покуривая и стоя перед ней, я был уверен в своей правоте.

– Ты одержим! Пойми, суть была не в этом! Идти – это одно, но ты бежишь, не замечая ничего. Просто убирая всё со своего пути, – казалось, сейчас она заплачет, а мне совершенно не хотелось истерик. Еще больше мне не хотелось говорить, что я ещё не знаю, куда бегу. – Это неправильно! У нас была мечта.

– Вообще у нас с тобой были разные мечты, и я благодарен тебе, что ты поддерживаешь мою. К чему этот разговор? Я рад, что ты у меня есть и помогаешь мне. Просто окружение – как преграда, что мешает найти себя.

– То есть я для тебя преграда? – Аня вскинула руки вверх, явно горячась. – Да ты в последнее время вообще не общаешься со мной. Сидишь в своей крепости и хрен пойми чем занимаешься.

– Ну, сейчас же мы общаемся. Аня, послушай, у меня всегда найдется время на тебя. Вот, например, сейчас, пойдем погуляем, подышим воздухом, успокоимся.