Чтение онлайн

– Что ж, вижу, мой предмет последний! Поздравляю. В следующем семестре будет сложнее, – сказал он, пока черкал подпись. Воодушевившись, я начал работать, и уже спустя пятнадцать минут у меня получилась довольно неплохая рамка. Все это время он сидел за своим столом, что-то помечая карандашом в тетрадке. Внезапно прекратив эти действия и посмотрев на меня, Эдуард Васильевич задал вопрос: – Вот скажи мне, какова концепция бога в твоем представлении?

Так и знал, что он ещё и экзамен проведет. Хотя терять мне уже было нечего, зачет стоял, и за чушь меня не отчислят.

– Да очень простая, хочешь верь, хочешь не верь. Людям надо во что-то верить. Это придает им сил, – эту фразу я сопровождал небрежным пожатием плеч. Раньше за такое, возможно, на тебя бы косо посмотрели, подержались бы за крестик или отправили в одну из церквей, что стояли по три на одной улице, но сейчас с этим проще. Веришь, не веришь, времена, когда можно было оскорбить этим, ушли в историю, и теперь все в этом отношении просто.

– Ну а ты веришь в высшую силу? Или в то, что наверху кто-то есть?

– Скорее это вопрос морали, Эдуард Васильевич, трудно верить в высшие силы, когда они не влияют на твою жизнь. Зло и добро существуют, и то это рамки, что ставит общество.

– То есть ты совершенно не веришь в высшие силы? А что, по-твоему, будет с тобой после смерти?

Я отложил скотч и был рад поговорить. Работа оказалась рутинной и неинтересной.

– Ну, мне кажется, ничего. Темнота и всё. Никаких чувств и полное безразличие к тому, что с тобой стало, так что в этом всём, верующий, не верующий, я больше чувствую, что жизнь одна и прожить её надо ради чего-то. А почему, собственно, вы спрашиваете? Вы всё-таки решили принять у меня зачет? – с кислой улыбкой спросил я.

– Просто интерес, защищаю дипломный проект, который подразумевает то, что и кто мы есть в этом мире. Может быть, тебе было бы интересно послушать, пока ты занят?

Отлично, я буду работать молотком, пока мой преподаватель по философии будет рассказывать мне дипломный проект. Хороший способ подружиться с преподавателем и сойти с ума. Хотя дружба с ним не будет лишней. В голове мелькнул тот бородатый парень, который рассуждал о лизании жопы.

– Конечно, почему бы и нет. Рассказывайте, я с удовольствием послушаю.

Он прокашлялся и, приняв позу поудобнее, всмотрелся в меня.

– В моем представлении, если простым языком, – начал он, – мы все всего лишь математическая линия, то есть отрезок. У нас есть начало, есть и конец, как осознанный жизненный цикл любого живого организма, – я начал стучать молотком в надежде, что спишу непонимание на слух.

Он тем временем подошел к доске, взял мел и нарисовал луч. После он поставил посередине две точки, сделав отрезок.

– То есть вот эта линия – твоя жизнь. А теперь проведем через неё сплошную волнистую линию. Как амплитуда переменного тока, ну, вы же изучали на электротехнике? Ладно, не важно. Мы получим наши действия, эмоции, чувства, мысли. И у каждой есть свой период. И это делает нас нами. Предположим снова, что это вы, – он ткнул мелом в свой рисунок. – Теперь рядом с вами я нарисую себя, почти идентично, но при этом наши амплитуды местами пересекаются. Вот это я, и, как ты видишь, своими действиями я соприкасаюсь с твоими. Как сейчас, ты работаешь, ведь я на это повлиял. У нас получается, так сказать, контакт мыслей, действий. Иногда эти соприкосновения чаще, иногда реже, иногда даже человек, который не имеет к тебе и ко мне никого отношения, создает такую волну, которая затрагивает нас обоих. А теперь представь, что все мы – это просто линии, отрезки, и в то же время, хоть мы и имеем начало и конец, наши поступки и жизни, по сути, это лучи. И весь наш мир состоит из кучи этих лучей.

Он взглянул на меня довольно безумным взглядом человека, захваченного идеей. А в моей голове мелькало лишь, что он точно употребляет наркотики. Хотя звучало все крайне непонятно, своим выражением и подачей он заставлял в это верить.

– А какое это отношение имеет к богу? Если все мы лучи, которые идут в никуда.

– Вот именно! – воскликнул он, поднимая руку с мелом вверх. – Как мы знаем, теоретически луч бесконечен. Но вообще в реальности свет рассеивается, поглощаясь атомами вещества.

При этом он стоял, разглядывая меня и разводя руки чуть в стороны, что было почти комично, он выглядел будто ожидал оваций и не понимал, почему зал молчит. Или Эдуард Васильевич просто давал время додумать мне самому.

– Так, то есть вы хотите сказать, что бог – это луч?

– Нет! – ответил он, вскидывая руки. – Луч – наша жизнь, даже после смерти. Отрезок – это жизнь, в которой ты себя осознаешь, как человек. Ладно, представь, что ты состав, ну, поезд, что движется по рельсам, то есть по жизненному пути, представил? Бог – это точка, из которой берёт начало луч.

– Ну, предположим, – сказал я, сделав задумчивый вид, в голову мне уже пришел поезд с моим лицом, который едет в пропасть. Ну а за ним едет паровоз «Томас».

– Ну так вот, по своей сути рельсы имеют и начало, и конец, и кучу разветвлений, как и наши жизни. Ты начинаешь свой путь с определенной станции. И в тебя постепенно загружают разные товары – это и есть твои мысли и идеи, которые закладываются с рождения. От них зависит, куда ты поедешь и куда они тебя приведут. Конечно же, ты можешь изменить своё направление по прихоти самого себя или сломаться на своем пути и так и не доехать, но суть от этого не поменяется. У тебя есть путь. Машинист, что внутри тебя, – это и есть твой внутренний разум и логика, которая позволяет добраться до конечной цели и начать новую. Луч – это рельсы, но они идут вдоль оси нашей планеты. Из этого следует: не важно, из какого депо ты выйдешь и куда приведут тебя дальнейшие странствия, луч – это сама жизнь до и после тебя. Вот, например, ты пошёл в списание, в утиль, больше ездить не будешь, но тот товар, который ты развёз, те места, что посещал, – они и дальше будут существовать и делать твой уже пройденный путь чем-то бесконечным. Считай, что ты оставил свой след в истории и он дальше будет существовать, даже после того как закончится у тебя топливо.

– Хорошо, двигаюсь из точки «начало жизни» в «конец жизни» и оставляю свой след, пример с амплитудой было понятней, – ответил я, вбивая гвоздь и попадая в парту.

– Я пытаюсь людям по-разному донести, – сухо ответил Эдуард Васильевич, глядя, как я тщетно пытаюсь вытащить гвоздь.

– Хорошо, а вот вы говорили про наши чувства, эмоции, мысли. Тогда это, получается, товар, который я развожу? – пытаясь вернуть его в состояние педагога, спросил я. Мне совершенно не нравился укоряющий взгляд, которым Эдуард Васильевич на меня смотрел.

– И да, и нет, товар – это лишь часть всего этого, товар в тебя закладывается другими личностями или местами, чтобы ты мог его развозить, а машинист отвечает за то, чтобы его доставить. Твой внутренний я определяет, куда его везти и как им пользоваться. Тот же товар может везти кто-то другой, ведь поездов много, и некоторые даже хотят вторгнуться в твой жизненный путь.

– А как же то, что мы придумываем? Как это можно соотнести с тем, что в нас закладывают?

– На разных станциях в тебя закладывают разные товары, и если их совмещать, комбинировать, то можно получить нечто уникальное, своеобразное.

– Ну, допустим, – лишь пробубнил я, уже чувствуя, как начинает болеть моя голова.

– Так вот, возвращаясь к другим поездам. Вы можете поехать вместе, вы можете договориться, ты можешь свернуть и поехать в другой город, чтобы попробовать продать этот самый товар, но другой поезд влияет на тебя, также как и ты на него. У тебя может возникнуть желание подружиться и нести свои идеи вместе с ним, может возникнуть агрессия по отношению к нему, но так или иначе это и есть те самые чувства, мысли и эмоции, что заложены в тебе. Ведь не будь их, ты бы и не знал о существовании соседнего поезда, – тут я вспомнил Аню и попытался прогнать эту мысль у себя из головы. Дурацкие поезда, втирает мне какую-то дичь.